А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Ты — бессердечная ведьма, ты знаешь об этом?
Уитни почувствовала, как мурашки побежали по телу.
— Лучше отпусти меня, Алекс. Я не собираюсь мириться с таким обращением.
Его губы презрительно скривились.
— Ведешь себя как настоящая леди — хозяйка усадьбы. — Он наклонился ближе к ней. — Но тебе придется кушать то, что я выберу. И мы оба прекрасно об этом знаем. — Злобная ухмылка сделала резкими черты его лица. — Что ты скажешь папочке, если с займом ничего не получится?
Она осторожно посмотрела на него.
— И что это должно означать?
— Ты очень смышленая леди. Сообрази сама.
— Но ты пообещал моему отцу, что дашь ему денег в долг!
Зубы его блеснули в быстрой усмешке.
— Одна поправочка. Я пообещал, что подумаю об этом.
— Давай, Алекс, не будем играть в эту игру. Ты сказал, что эта поездка даст тебе необходимую информацию, чтобы принять решение.
Он кивнул:
— Ага, именно это я и сказал, верно.
— Вот почему я поехала с тобой. Ты сказал, что я нужна тебе, чтобы… помочь.
— И ты помогла. — Голос его был тихим, почти ласковым. Она отодвинулась, когда он наклонился к ней ближе. Его рука слегка коснулась ее груди, когда он отстегивал ремень безопасности. — Ты мне оказала неоценимую помощь. Разве я этого не говорил тебе только что? — Она затаила дыхание, когда он провел указательным пальцем по щеке, а потом вокруг ее рта. — Мы действительно отлично сработались как одна команда, и я не могу этого не признать.
В его глазах было что-то такое, что пугало ее. Он был спокоен, очень спокоен, таким спокойным бывает море перед бурей. Стоя на скале над Хайна-Бич, Уитни однажды наблюдала, как растет цунами далеко в Тихом океане. Гигантская волна возносилась к небу с почти неестественной скоростью, но самым ужасающим было то, что океан перед ней был совершенно ровным и гладким, как будто он ждал, ждал…
Она заставила себя сохранять спокойствие.
— Ближе к делу, Алекс. Что тебе от меня нужно? Последовало молчание, а потом он кивнул головой.
— Это хороший вопрос, — сказал он тихо. — Ты уже спрашивала об этом на днях, помнишь? У меня не было ответа… тогда.
— Но теперь он у тебя есть. Он снова кивнул:
— Да. — Его взгляд следил за медленным движением пальца вокруг ее губ, потом он посмотрел ей прямо в глаза. — Сначала я думал, что хочу затащить тебя в свою постель.
Прямота его ответа заставила ее покраснеть. Она ударила его по руке.
— Скорее ад покроется льдом, чем это случится, — сказала она резко.
Брови Алекса приподнялись.
— Не спеши говорить то, о чем, возможно, здорово пожалеешь.
Уитни бросила на него уничтожающий взгляд.
— Нет, даже если я перестану тебя так сильно презирать, — прошептала она.
Он злорадно ухмыльнулся.
— Фигурально выражаясь, мне тебя не видать никогда. Но ведь я не из галантных кавалеров, если помнишь. Там, откуда я вышел, галантность — для сосунков.
— Если ты и в самом деле думаешь, что я буду спать с тобой просто для того, чтобы… если ты думаешь, что мой отец согласится на это…
Алекс тихо рассмеялся.
— Я не собираюсь спрашивать его разрешения, Уитни.
— Если бы он только предполагав… если бы он подумал…
Его рука скользнула к ее затылку.
— Ты ошибаешься, дорогая. — Он передвинулся, и неожиданно они оказались друг от друга на расстоянии вздоха. — Это никоим образом не касается Дж. Т. Тернера или, черт побери, займа, который ему нужен. Это между мной и тобой, Уитни. Это старый должок, и настало время уладить дело.
Он сделал быстрое движение и пригвоздил ее к сиденью прежде, чем она успела его остановить.
— Нет, — застонала она, извиваясь под ним. Но его рот уже накрыл ее губы. Его поцелуй был грубым, холодным, но она молча вытерпела его. Алекс отодвинулся и заглянул ей в лицо.
— Ответь мне, черт возьми!
— Я ненавижу тебя, — прошептала она. Он схватил ее за плечи и потряс.
— Ты слышишь меня? Я сказал: поцелуй меня!
— Нет! — Глаза ее наполнились слезами. — Нет, не буду. Есть же предел тому, что ты вправе требовать от людей.
Он нахмурился.
— Я помню время, когда ты жаждала моих объятий, — сказал он. — Я помню, вкус твоего тела был сладок, как запретный плод.
— Не надо, — прошептала она. — Я прошу тебя, не надо.
Алекс взял ее лицо в ладони.
— Скажи мне, что и ты это помнишь, — сказал он тихо.
— Нет, — Уитни отрицательно мотала головой, — не помню.
Он наклонился и поцеловал ее, нежно касаясь ее губ.
— Твои глаза как сапфиры, — прошептал он, и неожиданно слезы ушли, и она уступила.
— Алекс, — выдохнула она, и ее губы раскрылись ему навстречу.
Он издал стон, когда она положила руки ему на грудь.
— Да, — пробормотал он, — да, так. Дай мне вкусить тебя. Позволь…
Она тихо застонала, когда его рука нежно коснулась ее, очерчивая контур ее шеи, изгиб плеча, высокую линию груди.
— Скажи мне, что ты хочешь меня, — сказал он. — Дай мне услышать, как ты это скажешь.
— Алекс…
Его пальцы слегка касались ее груди, бутона набухшего соска, и она застонала и подняла руки навстречу ему, крепко обняв его за шею.
— Скажи мне, что хочешь меня так, как я хочу тебя.
Он снял ее руку со своей шеи и опустил ее между ними так, чтобы она смогла почувствовать силу его возбуждения.
— Вот что ты со мной делаешь, — сказал он хриплым шепотом. — Вот что ты всегда со мной делала.
— Нет, — она закрыла глаза и отрицательно помотала головой, — нет.
Он поднял ее руку, поцеловал ладонь, а потом прижал к своей щеке.
— Да, — повторил он, сжал ее в объятиях и поцеловал снова. Казалось, прошла целая вечность, когда он наконец поднял голову и нежно отодвинул ее от себя. — Посмотри на меня, — прошептал он. Ее глаза медленно открылись, и она смотрела на его лицо, напряженное и искаженное от желания.
— Я был в постели со многими женщинами за последние девять лет, Уитни. — Она съежилась и отвернулась, но он взял ее за подбородок и заставил смотреть себе в лицо. — Дай мне закончить, — сказал он грубо и выдохнул. — Со множеством женщин. Но ни одна из них не заставила меня забыть, как сильно я хочу тебя.
— Мне следует считать, что это очень лестно? Он мягко засмеялся и легко провел большим пальцем по ее нижней губе.
— Не говори мне, что ты никогда не думала о том, что могло быть между нами.
В голове у нее все поплыло. Конечно, она думала об этом день за днем, ночь за ночью, год за годом. Но она не скажет ему об этом.
— Нет, — сказала она. — Никогда. — Ложь была горькой на вкус. Но он это заслужил. Почему он так поступает? Почему?
Глаза его потемнели.
— Я тебе не верю.
— Мне все равно, веришь ты мне или нет. Я была занята. Мой бизнес…
— У тебя был мужчина?
— Разве твои ищейки не разнюхали это? — удивилась она, оттягивая время.
Он нахмурился.
— Я хочу услышать от тебя.
Она понимала, о чем он спрашивает: не о том, был ли у нее кто-нибудь, а о том, не вызвал ли кто-то такого же полета чувств, какой он вызывал в ней девять долгих лет назад.
Нет, такого человека не было. Только объятия Алекса давали ей почувствовать этот горячий, все сметающий прилив желания, эту сладостную готовность завоевывать и быть завоеванной одновременно. Его рука сильнее сжала ее подбородок, и она посмотрела на него. Глаза его смотрели прямо на нее, взгляд был яростным и властным.
— Ответь мне, — потребовал он. — Были другие? Волна паники захлестнула ее. «Господи! Какую силу он обретет, если узнает правду!»
— Да, — солгала она. — Конечно, были. Неужели ты думал, что, расставшись с тобой, я ни с кем не смогу' быть вместе?
Он улыбнулся, и безжалостность его улыбки заставила ее дыхание участиться.
— Нет, — сказал он. — Нет, ведь у меня не было шанса закончить то, что я только начал. — Его рука скользила по ее горлу, а потом слегка сжала его. — Но я собираюсь закончить, моя радость. Я намерен позаботиться о том, чтобы ты не смогла больше смотреть ни на одного мужчину, не вспомнив обо мне.
Казалось, ее сердце остановилось.
— Перестань запугивать меня, Алекс. Я ни на минуту не поверю, что в твоем стиле насильно заставлять женщин подчиняться тебе.
Он засмеялся.
— Разве тут кто-то говорил о насилии? — прошептал он, и его рука скользнула к ее затылку, пальцы запутались в светлой россыпи ее волос, когда он наклонил ее лицо к себе. — То, что я задумал, — совершенно официальная формальность.
Сбитая с толку, она уставилась на него.
— Что?
Улыбка его сияла холодной решимостью, и все же неожиданно она мельком заметила что-то еще, спрятанное за ней. Грусть. Или мучительную боль, Но в этот момент он приник к ней, и его поцелуй смел все ее размышления.
Это был долгий, медленный поцелуй, полный обещаний того, что предстоит, и он растопил ее своей пылкостью. Когда рука Алекса легко сомкнулась вокруг ее груди, из ее горла вырвался неясный звук и бессознательный шепот, свидетельствующий о том, что она сдалась, что она больше не может сдерживать ни этих невнятных слов, ни бешено стучащего сердца.
Он как будто поджидал этого момента — и теперь, отодвинувшись, посмотрел на нее своими темными, как ночь, глазами.
— То, что я задумал, — сказал он ласково, — это наш брак.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Уитни стояла перед зеркалом в своей спальне, пристально разглядывая свое отражение и пытаясь представить, как она появится перед гостями, ожидающими в саду.
Она видела молодую женщину с бледным лицом, глазами, блестевшими как в лихорадке, с натянутой улыбкой. Она выглядела и встревоженной, и взволнованной и понимала, какое из этих чувств выберут собравшиеся внизу гости.
— Это так захватывающе! — всплеснула руками жена одного из менеджеров Дж. Т. вчера, не успев переступить порог и произнести свои поздравления.
Три дня назад Алекс сделал свое невероятное предложение. И теперь, теплым, пахнущим имбирем полднем, она станет его женой.
Ей все еще с трудом верилось. И все же это происходило наяву. Вот она — одетая в платье ручной работы из кружев времен королевы Виктории, в которое невесты Тернеров облачались вот уже сто пятьдесят лет. Небольшая группа гостей внизу, мягкие звуки мелодии Моцарта, доносящиеся через окно, — и до того мгновения, как она станет миссис Александр Барон, остается чуть больше тридцати минут.
— Ты великолепно выглядишь, моя дорогая, — сказал отец, заглянув в ее комнату немного раньше. И только тогда, в первый раз с тех пор, как Алекс объявил их план, Дж. Т. осмелился посмотреть ей прямо в глаза. — Ты уверена, что хочешь этого, Уитни?
«Нет, — подумала она. — Нет, я не уверена ни в чем, а уж в этом — меньше всего».
Но было слишком поздно для взаимных обвинений, слишком поздно, чтобы что-то предпринимать, оставалось только ждать.
— Да, — сказала она тихим уверенным голосом. — Я абсолютно уверена.
Ее отец вздохнул с облегчением.
— Ну, тогда все в порядке, — сказал он и вышел из комнаты с почти неприличной поспешностью, пробормотав, что ему еще нужно проверить яму для огня, вырытую для luau, которое должно последовать за официальной церемонией.
Хотя Дж. Т. не обмолвился ни словом, он был уверен, что эта свадьба была последней приманкой для Алекса, чтобы обеспечить займом «Тернер Энтерпрайзиз».
Уитни поняла это и позволила ему так думать. Это щадило его чувства, но было так далеко от правды.
Вздохнув, она отвернулась от зеркала, медленно прошла через комнату и вышла на lanai. День был теплым, мягкий бриз дул со стороны моря. Дымок от костра еле заметно поднимался вдалеке, выделяясь на фоне синего неба.
Корзины с гибискусами и райскими птицами выстроились в ряд, вдоль садовой дорожки из каменной лавы, добавляя еще большую живописность красочным пятнам постриженных разросшихся орхидей, роз и бугенвиллеи. Белые и розовые ленты развевались на массивных ветвях дерева коа, которое стояло в центре сада.
Именно под ним она станет женой Алекса.
Уитни увидела его среди весело болтающих гостей.
Боже мой, как же он хорош! Высокий, широкоплечий, отличающийся какой-то особой мужской статью, которая заставила ее пульс забиться чаще.
Уитни закрыла рот рукой. Нет! Она не может этого сделать. Она не выдержит всего этого. Еще есть время все остановить…
Алекс поднял голову, все еще вежливо улыбаясь в ответ на слова одной из женщин. Его взгляд скользнул по саду, потом по лужайке перед домом и остановился на ней. Даже на таком расстоянии было видно, как изменилось выражение его лица, неожиданно сжался рот, заходили желваки и от сдерживаемого желания потемнели глаза.
«Приди ко мне, — как будто говорил он. — Приди ко мне, чтобы мы могли наконец перестать плясать под чужую дудку»:
Она бросилась назад в свою комнату. На что она согласилась? Как она дала ему уговорить себя в тот день по дороге в Кону?
Сначала она решила, что ослышалась.
— То, что я задумал, — сказал он, — это наш брак.
Слова звучали в ее голове снова и снова, как заезженная пластинка, пока наконец не потеряли всякий смысл.
Уитни посмотрела на него.
— Что ты сказал? — спросила она медленно. Лицо Алекса было бесстрастно.
— Я сказал, что ты выходишь за меня замуж.
Ее сердце забилось быстрее. «Спокойнее, — подумала она, — спокойнее. Это просто какая-то эксцентричная шутка».
— Не думаю, что это очень смешно, Алекс. — Она старалась, чтобы голос звучал спокойно.
— И не должно быть. — Притворная улыбка растянула его губы. — Предложения редко бывают смешными.
Она уставилась на него. Через несколько мгновений облизнула пересохшие губы.
— Но… ты не можешь говорить это серьезно?! Снова появилась улыбка, но так же быстро пропала.
— Не могу?
Слезы навернулись ей на глаза, и она отвернулась прежде, чем он смог их заметить.
— Я не понимаю, зачем ты это делаешь, — с трудом выговорила она. — Ты что, собрался найти новый способ унизить меня?
Он протянул руку, взял ее за подбородок и медленно развернул лицом к себе.
— Разве идея выйти за меня замуж такая смехотворная?
— Что это за игра? — спросила она. — Что полагается в этом случае делать мне? Сказать «да»? Таковы твои правила? Я говорю «да», и тогда ты смеешься и…
— Уитни!
Она высвободилась из его рук.
— Или же это современная интерпретация старинной мелодрамы? Я на многое готова ради моего отца, Алекс. Но я не выйду за тебя замуж только для того, чтобы он получил деньги, в которых так нуждается.
Он мягко засмеялся.
— Нет, на такое я не рассчитывал.
— Ну слава Богу. — Она судорожно вздохнула. — Я ведь не трепещущая героиня из плохого романа.
Он смотрел на нее с непроницаемым видом, и она терялась в догадках, что скрывается за этим.
— Ты дрожишь, — сказал он. — Интересно, почему?
Краска залила ее лицо, и она резко откинула голову.
— Я хочу домой.
— А не хочешь узнать, почему я попросил тебя выйти за меня замуж?
— Нет, я же сказала, какова бы ни была твоя игра, я не…
— Ну, во всяком случае, тебе придется меня выслушать. — Он крепко взял ее за плечи. — И, пожалуйста, смотри на меня, пока я буду говорить.
Возражать было невозможно, особенно когда его пальцы впились в ее тело. Она повернулась к нему, высоко держа голову.
— Я тебя слушаю. — Голос ее звучал неестественно. — Но я не думаю, что то, что ты скажешь, будет представлять для меня интерес.
Алекс отпустил ее и уселся снова на сиденье.
— Все довольно просто, — сказал он. Его голос был спокойным, очень сдержанным и каким-то домашним. — Мужчина в моем положении — довольно удачливого холостяка — имеет тенденцию встречаться со множеством женщин.
Она холодно улыбнулась.
— Какая скромность, Алекс. Тебе, право, идет.
— Всяких женщин, — сказал он, не обращая внимания на ее иронию. — Но незамужние — и даже некоторые замужние — похожи в одном. — Зубы его блеснули в невеселой усмешке. — Все они хотят стать миссис Александр Барон.
— Как жаль, что они не знают тебя получше. Они бы так быстро изменили свои намерения, что у тебя от этого дух бы захватило.
Он рассмеялся.
— Ты думаешь? Именно поэтому ты станешь мне отличной женой. У нас нет иллюзий относительно друг друга, Уитни. Ты не из тех, кто лебезит передо мной из-за моего положения, притворяясь, что единственная их мечта — стать моей женой.
— Нет, — поспешила она согласиться, — я не из тех, — хотя боль пронзила ее сердце кинжалом.
Алекс кивнул.
— Итак, вот первый положительный момент. Никакого притворства. Никаких лживых слов, никаких обещаний под луной, роз и клятв в верности на всю жизнь. — Он посмотрел на нее и сжал губы. — Правильно?
— Ты сказал «первый положительный момент». А что, есть еще и второй?
Он кивнул.
— Есть второй, третий и даже четвертый. Хочешь о них услышать?
— Конечно, — заверила она. — Я просто зачарована.
— У тебя голова соображает. Меня всегда до смерти пугала необходимость возвращаться вечером к женщине, у которой в мыслях только модели одежды, открытия галерей, и ничего другого. — Он усмехнулся. — Ты рассуждаешь о делах и событиях, как будто ты — мужчина.
— Надо полагать, это комплимент. — Голос ее звенел сарказмом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18