А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Лишь нащупав в сумочке ключ, Джинни облегченно перевела дух.
– Это ваш «порше»? – раздался у нее над ухом его язвительный голос.
Вздрогнув, она раскрыла рот, намереваясь объяснить, что машина принадлежит не ей, а Барни Феррису: шеф одолжил ей свою любимицу на время, поскольку самого его на три месяца лишили водительских прав за неоднократное превышение скорости. Но Сол Ланкастер из ее короткого молчания сделал собственные выводы.
– Этого и следовало ожидать – дочь пошла в мать! Как же ты заработала такую кругленькую сумму, крошка? Сдается мне, что тем же путем, что и мамаша: лежа на спине! У нее ведь тоже есть престижный автомобиль, да и одевается она исключительно шикарно!
Джинни даже не обернулась в его сторону, испытывая острое желание поскорее исчезнуть. После нескольких неудачных попыток вставить ключ в замок, она попала наконец в скважину и потянула дверцу на себя.
– Не торопись, малышка! – не унимался Сол. – Я еще не все сказал! – Он сжал ей локоть и рывком повернул лицом к себе.
– Отпустите! – вскрикнула она, пытаясь высвободиться из его железной хватки, но он прижал ее спиной к машине и не отпускал. Сердце Джинни ушло в пятки: в его глазах читалась откровенная угроза. Она обмякла и пролепетала: – Не понимаю, о чем вы говорите! Я же сказала, что отец оставил нам состояние…
– Хватит врать! – хрипло оборвал ее Сол. – С меня довольно болтовни о честной одинокой вдове, не причиняющей никому вреда! Тебе не хуже меня известно, что она вцепилась коготками в моего отца, не дожидаясь смерти мужа! Может, будешь уверять меня, что ты никогда не задумывалась, как случилось, что такой опытный моряк, как твой отец, угодил в шторм и утонул?
Выпалив сгоряча эти слова, Сол пожалел об этом, но слово не воробей! Ему не оставалось ничего иного, как скрепить сердце под гневным взглядом Джинни и внушать себе, что точно так же изображает оскорбленную невинность и ее мамаша, ненавистная ему Энн Синклер, вечно пытающаяся переложить вину за свои грязные делишки на порядочных людей.
Джинни казалось, что она провалилась во временную дыру и там над ней завис, пригвоздив к месту взглядом, этот злобный тип. Все куда-то вдруг исчезло, оставив ее наедине с этим лицом, искаженным ненавистью, и чувственным ртом, извергающим злые слова, разъедающие ей мозги, словно соляная кислота. Наконец их смысл достиг ее сознания, и ее охватила такая слабость, что, не держи он ее за руки, она наверняка бы упала в обморок.
– Это ложь! Здесь нет ни капли правды! – хрипло прошептала она. – Я вас ненавижу и презираю! Отпустите меня!
– Не я, малышка, а такие, как ты и твоя мамаша, заслуживают презрения! Это из-за вас мир катится в тартарары!
Неожиданно он отпустил ее запястья и отпрянул, как от прокаженной. Не поднимая глаз, Джинни упала, словно тряпичная кукла, на сиденье «порше» и повернула дрожащими пальцами ключ зажигания. Чудом включив нужную скорость и выехав с парковочной площадки, она помчалась по шоссе, даже не взглянув в зеркало на мужчину, лишившего ее душевного равновесия.
Она упрямо твердила, что все это ложь, не замечая, что летит по спящему городу на бешеной скорости. Нет, это неправда! Мама не могла обмануть отца! Ей не нужны деньги сэра Дэвида! Сол Ланкастер возводит на нее напраслину! Да какое право он имеет извергать свою ненависть на невинную женщину! Будь проклят этот надменный, злобный негодяй, свалившийся на ее голову! Он даже не желает поинтересоваться, обоснованы ли его обвинения, мерзавец! Ведь все это сплетни! Наслушался домыслов своей ревнивой мамаши и принял их за чистую монету, глупец!
Рассудив таким образом, Джинни ощутила облегчение. Но сколько бы ни уверяла она себя, что Сол Ланкастер – либо лгун, либо, в лучшем случае, впал в заблуждение, его обидные слова не выходили у нее из головы, напоминая о погибшем отце. Три года минуло после его трагической смерти, но былая боль внезапно пронзила ей сердце с удвоенной силой, причинив ей непереносимые страдания. Только теперь ей уже не удавалось утешиться, думая, что отец погиб легко и быстро, занимаясь любимым делом, а не в результате продолжительной тяжелой болезни. Этот спасительный самообман у нее украл Сол Ланкастер!
Между тем за ней уже давно мчалась, подавая сигналы, патрульная машина. Обратив на нее внимание, Джинни, уступая дорогу, прижалась к тротуару и лишь тогда сообразила, что полиция преследовала именно ее. Эта горькая капля переполнила чашу ее терпения: она уронила руки на рулевое колесо и разрыдалась.
– Слезами нас не проймешь, крошка! – строго заметил полицейский, подойдя к боковому окошку.
Джинни отчаянно заморгала и судорожно вздохнула:
– Я плачу не потому, что вы меня задержали! Я только что была у мамы в больнице… – Придумать иное объяснение своим слезам она не смогла.
– Если будете мчаться на такой скорости, то быстро вернетесь туда, но уже в карете «скорой помощи», – покачал головой полицейский. – Здесь действует ограничение до 30 миль в час, а вы ехали со скоростью 50! И вдобавок – проскочили перекресток на красный свет.
– Боже! Неужели! – ахнула от неподдельного изумления Джинни, не заметившая светофора, и стала лихорадочно соображать, что сказать в свое оправдание, когда страж порядка потребует документы. Она закусила губу, чтобы не разразиться истерическим хохотом. Будь здесь Сол Ланкастер, он бы снова ехидно заметил, что у нее «запоздалая невротическая реакция». Проклятый доморощенный диагност!
– Извините, ради Бога! – пролепетала она, роясь в сумочке, и с ужасом вспомнила, что оставила водительские права дома. Но едва она тонюсеньким голоском покаялась в этом полицейскому, как, к своему облегчению, увидела, что тот ее не слушает. Его внимание переключилось на водителя спортивного автомобиля с открытым верхом. Промчавшись мимо них на огромной скорости, машина развернулась и двигалась в обратном направлении. Трое юнцов, вскочив на ноги, что-то горланили, а четвертый – тот, что сидел за рулем, – беспрерывно нажимал на сигнал.
– Отстань от нее! – нахально крикнул один из хулиганов. – Не приставай к девчонке!
– Я их не знаю! – торопливо заявила Джинни.
Полицейский мрачно кивнул.
– Верю! Но в следующий раз следите за спидометром, милочка!
Он козырнул и побежал к машине, собираясь проучить юных наглецов.
Джинни глубоко вздохнула и убралась восвояси, послушно поглядывая на спидометр. Добравшись до дома, она с трудом вылезла из «порше» и взглянула на окна верхнего этажа, где снимала квартиру у Барни и Джой.
Барни на несколько дней улетел в Рим по делам фирмы, а Джой предпочла остаться дома. В ее квартире на первом этаже горел свет – значит, она еще не ложилась. Джинни зевнула, мечтая лишь о том, чтобы поскорее доползти до кровати и забыться сном, но все же нашла силы и проведать Джой.
– Ты почему не спишь? – спросила она у хозяйки, когда та вышла ей навстречу, накинув шаль поверх халата.
– Не спится! Ты виделась с мамой?
Они прошли в гостиную, и Джой нахмурилась, заметив, что у подруги усталый вид, глаза ее припухли от слез, а на щеках остались характерные подтеки.
– Она скоро поправится, – сказала Джинни, плюхнувшись в кресло и вытягивая ноги. – Отделалась трещинами в ребрах и легкими ушибами головы. Но, судя по тому, что она попросила меня принести ей косметику, она чувствует себя неплохо.
Джинни попыталась улыбнуться, но вместо этого расплакалась. Джой принялась успокаивать ее, поглаживая по спине и приговаривая:
– В чем дело, дорогая? Почему ты плачешь, если с мамой все в порядке? – Ее большие карие глаза светились искренним участием.
– Извини. – Джинни шмыгнула носом и полезла в сумочку за бумажной салфеткой. – Со дня смерти папы я ни разу так не плакала!
Она потупилась и принялась выкладывать содержимое сумочки на столик. Джой молча протянула ей чистый носовой платок. Джинни громко высморкалась и продолжила, расправив плечи и вытирая мокрые глаза и нос:
– С мамой все в порядке! Меня вывел из себя один жуткий тип! Я его ненавижу!
– Да кто же он такой? – всплеснула руками Джой, встревоженная до глубины души. – Виновник автокатастрофы?
– Нет… – Джинни поморщилась. – Этот наглец говорил ужасные вещи о маме! Он сказал, что мой отец… Джой, неужели все это правда?
Ее губы задрожали, а на глазах выступили слезы. Джой терпеливо ждала, пока подруга успокоится и сможет внятно объяснить, что с ней приключилось в больнице. Поборов волнение, Джинни рассказала ей все по порядку – и о романе матери с женатым мужчиной, и о гнусном намеке его сына на то, что ее отец свел в море счеты с жизнью…
Услышанное о похождениях Энн Синклер совершенно не удивило Джой: эта мелочная и эгоистичная дамочка никогда не нравилась ей. На свою дочь она походила только внешне. Но слова, вырвавшиеся у Сола Ланкастера в порыве гнева, ввергли ее в смятение. Да как же он посмел говорить такие вещи! Это ведь неслыханная жестокость, особенно если все действительно так обстояло…
– После гибели твоего отца проводилось официальное расследование? – невозмутимо спросила она. Хладнокровие являлось ее отличительной чертой.
– Разумеется! – кивнула Джинни. – Коронер написал в заключении, что его смерть наступила в результате несчастного случая. Шторм налетел совершенно внезапно и застал папу врасплох!
– Тогда какие могут быть сомнения? – воскликнула Джой. – Сол Ланкастер несет несусветную чушь! Выбрось ее из головы, малышка. Мало ли на свете идиотов.
– Но я плачу вовсе не из-за того, что он мне наговорил! – поспешно возразила Джинни. – Мне обидно от одной мысли, что папа заподозрил маму в неверности и… Он ее очень любил… Представляю, как бы это его потрясло! И если он из-за этого не заметил признаков надвигающейся бури, выйдя в море на катере, то… – Она заплакала.
– Не нужно терзать себя ужасными догадками! – Подруга обняла ее за плечи. – Я бы застрелила этого мерзавца! Наверняка повторяет болтовню своей мамаши – жуткой лицемерки, которая вечно несет какую-то блажь. Ты знаешь эту семейку?
– Немного наслышана, – пожала плечами Джинни. – Отец работал главным бухгалтером в фирме «Ланкастер электроникс», и я пару раз встречалась с сэром Дэвидом, когда заходила к папе в офис. Он произвел на меня приятное впечатление: интересовался моими успехами в школе и даже как-то раз сунул мне в карман пятифунтовую банкноту!
– Не рекомендую рассказывать об этом его сыночку, – сухо заметила Джой, чем вызвала у Джинни слабую улыбку.
– Да уж, он и так считает меня охотницей за богатыми мужчинами, а может, и кем-то похуже! Видела бы ты его, когда я садилась у него на глазах в «порше»! – Джинни брезгливо поморщилась, вспомнив отвратительную сцену на автостоянке возле больницы.
– А раньше вы с ним не встречались?
– Нет, слава Богу! И надеюсь, что никогда впредь его больше не увижу! Ненавижу мужланов!
– Кстати, раз уж мы заговорили о мужчинах… – Джой, решила сменить тему. – Ты вернулась с вечеринки одна. А что случилось с Джеми?
– Мы поругались, – скорчила недовольную мину Джинни. Джеми Калверт, ее ухажер, стал в последнее время просто невыносим: его обходительность и мягкий юмор моментально сменялись раздраженным брюзжанием, когда она в очередной раз уклонялась от его настойчивых предложений лечь в постель. Теперь, после пережитых потрясений, эта ссора представлялась ей малосущественной: казалось, что и случилась-то она не вчера вечером, а давным-давно. – Боже, посмотри на часы! – спохватилась Джинни. – Тебе пора отдохнуть, Джой! Я дала Барни слово, что буду следить, чтобы ты соблюдала режим.
– Спасибо, я прекрасно себя чувствую. А вот ты едва стоишь на ногах! Ступай спать, милочка. И не вздумай утром поехать в контору!
– Ладно! – Джинни была не в силах спорить. – Спокойной ночи! Ты меня успокоила.
Чмокнув на прощание Джой в щеку, Джинни побрела к себе – сперва по длинному коридору, а потом – наверх по лестнице. Очутившись наконец в своей квартирке, она сбросила на пол одежду, торопливо почистила зубы и нырнула под одеяло.
ГЛАВА 2
Проснулась Джинни в полдень, медленно и неохотно. И тут же застонала, вспомнив случившееся минувшей ночью. Чувствуя себя совершенно разбитой, она посидела, спустив ноги с кровати, пока не прояснилось в голове, и первым делом позвонила в больницу. Ей ответили, что миссис Синклер выздоравливает. Попросив медсестру передать Энн, что она навестит ее несколько позже, Джинни встала под горячий душ. Пара чашек черного кофе окончательно привели ее в норму.
Можно было отправляться в Сент-Джойнз-Вуд – престижный район шикарных апартаментов, в котором Энн Синклер обитала с тех пор, как стала вдовой. Обидные упреки Сола Ланкастера не шли у Джинни из головы, и она задумалась, войдя в прихожую квартиры матери. Как часто здесь бывал сэр Дэвид Ланкастер? Оставался ли на ночь? И не он ли оплатил это гнездышко?
Встряхнув головой, Джинни постаралась отбросить нелепые подозрения: в конце концов, они получили приличную сумму, продав дом в Кингстоне, ее вполне хватило бы на покупку такой квартиры. Времена, когда богатые джентльмены скрывали любовниц, покупая для них жилище, давно миновали.
Она принялась собирать в сумку вещи, которые Энн просила привезти в больницу, и невольно обратила внимание на следы обитания здесь мужчины: в ванной рядом с розовым халатиком мамы висел большой махровый халат кофейного цвета, на полочке лежали бритвенные принадлежности, а на столике – детективный роман в бумажной обложке. Мама не любила подобного чтива.
Значит, перед визитами дочери Энн тщательно уничтожала следы пребывания у нее любовника? Или раньше они не бросались Джинни в глаза? Но коли она столь невнимательна, то могла не заметить и то, что брак ее родителей дал трещину? Особенно, если они скрывали свой разлад от дочери!
Судорожно вздохнув, Джинни прошла в гостиную, чтобы отыскать там конверты, писчую бумагу и чековую книжку матери. Все это лежало в ящике старинного письменного стола вместе с банковским поручением, подписанным сэром Дэвидом Ланкастером. При виде его подписи у Джинни неприятно засосало под ложечкой, ей показалось, что буквы вот-вот подпрыгнут со страницы и вопьются ей в лицо. Поборов угрызения совести, она двумя пальцами взяла документ.
Черным по белому в нем говорилось то же самое, что Сол Ланкастер с презрением бросил ей в лицо: сэр Дэвид переводил ее матери со своего счета деньги – помимо пенсии, которую та получала после смерти мужа от фирмы «Ланкастер электроникс». Очевидно, за оказанные ему услуги, за что же еще?!
Проглотив ком, Джинни опустилась на диван, испытывая головокружение от такого открытия. Взгляд ее скользнул по дорогой мебели, шикарному ворсистому ковру и бархатным шторам. Ей стало душно от этой роскоши. Вскочив с дивана, она подхватила сумочку и вылетела из квартиры. Мучиться неизвестностью у нее больше не было сил, и Джинни решила поговорить с матерью по душам, причем чем скорее – тем лучше.
Она отправилась в больницу, даже не купив фруктов и цветов, как собиралась.
Энн сидела в кресле возле окна. Увидев дочь, она тепло улыбнулась.
– Хорошо, что ты отпросилась с работы! Я с ума здесь сойду от одиночества, словом не с кем перекинуться. Отдельные палаты очень уютны, но в них так тоскливо!
Заметив суровое выражение физиономии Джинни, она замолчала.
– Я принесла тебе все, что ты просила! – сказала дочь, поставив пакет на кровать: – Тебе еще что-нибудь нужно? – В голосе ее звучало неприкрытое раздражение.
– Какая муха тебя укусила? – прищурилась Энн. – Почему ты разговариваешь со мной таким тоном? Тебя что-то расстроило?
– Ты угадала! – Джинни поджала губы. – Я хочу знать, как долго все это будет продолжаться! Почему ты скрываешь от меня свои отношения с сэром Дэвидом Ланкастером?
– Я опасалась, что ты превратно истолкуешь мои слова! И не ошиблась!
– Вы давно с ним встречаетесь?
– Относительно недавно, – уклонилась от ответа Энн, прикидывая, кто смутил ее дочь. Если что-то наболтала Элис, тогда это еще не так страшно, можно все списать на ее болезненную ревность и подозрительность. Но если вмешался Сол… Его откровения будет нелегко опровергнуть! – Мы с Дэви долгое время были друзьями. Но со временем наши отношения изменились. После смерти твоего отца Дэви стал уделять мне больше внимания и заботы, и мы полюбили друг друга…
– Это точно? – перебила ее дочь. – Только после того, как папы не стало?
– Разумеется! Как ты могла подумать… – Энн задохнулась от негодования. – И вообще, я не давала тебе повода так со мной разговаривать! Я тоже имею право на личную жизнь!
– Естественно!
– Смени тон, девчонка! – В порыве гнева Энн привстала с кресла, но тотчас же бессильно упала в него, поморщившись от боли в ребрах. – С меня довольно! Я позволяла тебе самой выбирать себе кавалеров, а теперь прошу признать и за мной такое же право!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29