А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Для моих детей ты был кем угодно — соседом, другом, нянькой, но не дядей. Они ведь чувствовали отчуждение, которое между нами существовало… Ты был скорее похож на приемного сына, сироту, взятого со стороны в семью на воспитание. Я виноват перед тобой, прости меня, если сможешь. Тебе нужна была семья, а я лишил тебя её. А теперь наказан сам. Вы с Гелей никогда не чувствовали своего родства из-за моей глупости…вам трудно было осознать, что в вас течет родная кровь. Что ж… Все что произошло между вами — закономерный результат моего непростительного поведения. Ничего изменить нельзя, я сам выстроил это здание и сам заблудился в его стенах…
Антон немного помолчал, словно переводя дух. Илья сидел напротив, опустив голову.
— Я, наверное, жалок в твоих глазах, твой горе-брат… Смешно теперь взывать к братским чувствам, но всё же, я умоляю тебя, Илья, отпусти девочку… Теперь, когда прошёл запал любви, вы оба немного успокоились, теперь самое время подумать обо всём трезво. К чему приведёт ваша связь, к вырождению семьи, дегенерации рода? Нам с тобой, как не многим в этой стране, есть чем гордиться. Ты ведь знаешь историю нашей семьи… Ты должен жениться и произвести на свет здоровых детей, которые с гордостью будут носить фамилию Луганских, Геля должна выйти замуж… А что ты можешь предложить ей? Всю жизнь жить вне брака, вне закона. Боже мой, кого вы произведёте на свет самим себе — детей или внучатых племянников?… Илья, ну ты ведь всё понимаешь.. Пожалуйста, остановись… Посмотри мне в глаза, пожалуйста, и скажи, что я не прав.
— Ты прав, — глухо ответил Илья, не поднимая глаз на брата.
— Значит, ты расстанешься с Гелей? — не веря в удачу, робко произнес Антон.
— Я не смогу… Я её люблю.
— Так вот ради этой любви и соверши поступок! — взмолился Антон, — Она немного попереживает и успокоится… Жизнь не стоит на месте, в ней всё меняется. Геля встретит мужчину, полюбит его… Всё встанет на свои места… Никто не говорит, что вы должны разлюбить друг друга. Вы родственники, она твоя племянница, но не более того! Брат, пожалуйста, сделай то, о чём я тебя прошу, ради памяти мамы, отца… Разве они бы тебя одобрили???
Этот разговор длился недолго, но показался Илье мучительно — бесконечным. Он вымотал его настолько, что не было сил сесть за руль. А нужно было ехать домой. Илья дал слово брату, что выполнит его просьбу.
Антон давно ушёл, а Илья, как пьяный, сидел за столиком кафе. Кое-как собравшись с силами, он поднялся и направился к выходу из здания. В дверях вестибюля он буквально столкнулся с вечно спешащим Максом.
— Что с тобой, Илья? — Макс внимательно посмотрел на него.
— Макс, я должен отлучиться сегодня, может быть до вечера… — невнятно пробормотал Илья.
— Что произошло, можешь объяснить?
— Долгая тяжелая история… Твой водитель не смог бы отвезти меня, я не в состоянии вести машину.
— Вот что, я сам тебя отвезу, куда надо, по дороге все мне и расскажешь.
Рассказ был коротким. Это Илье он казался длинною с жизнь. Макс выслушал его историю и неожиданно подумал о том, что во всех этих невероятных хитросплетениях судьбы не бывает справедливого финала. Если бы не Сашка, а Илюша, этот чудесный мальчик, оказался его сыном…
А вслух сказал:
— Порой кровь диктует свои законы, там, где не надо…Ты хочешь разлюбить свою племянницу, потому что она стала твоей любимой женщиной. А я… я должен полюбить сына, который стал костью в моём горле, которого я терпеть не могу как человека, не выношу как компаньона…
— О чём ты? — вяло поинтересовался Илья.
— О том, что ваш Сашка — оказывается, мой сын. Я узнал об этом три недели тому назад и ума не приложу, что со всем этим мне делать…
— А Саня знает?! — Илья сразу очнулся от такого признания.
— Нет. И ты не спеши ему говорить…
Макс довез Илью до дома, благословил про себя на важный и трудный разговор с Гелей, а сам вернулся в офис. Все прошедшие три недели он неотступно думал о том, нужно ли говорить Саше, что он — его отец-предатель, как назвала Максима Полина. Решение не приходило. Единственное, что мог пока сделать Макс, это каким-нибудь образом прекратить постоянные словесные перепалки между ними, хоть немного попытаться наладить отношения. Саша это почувствовал и усмехаясь спросил:
— Не связано ли подобное проявление благодушия и терпимости к моей персоне с тем, что мы скоро породнимся?
Макс вздрогнул, а потом понял, что Саша имел в виду его женитьбу на Алле.
— Да, отчасти… породнимся, — отвернувшись, выдавил с трудом Макс.
— А как же намерение избавиться от меня, купив мою долю в компании?
— Я передумал… — Теперь Максу от Сашки не деться никуда. Вместо абстрактного ребёнка, который, родился, кажется, в таком-то году, у такой-то женщины, по глупости и по молодости, явился вот этот — реальный, во плоти и крови, словно отражение, невероятно похожий характером и нравом на своего отца. Из-за этого им так трудно вместе, тесно, порой невыносимо. Ничто их не сможет сблизить — ни родство, ни перемена статуса, ни иллюзорная дружба и доброжелательность. Им суждено остаться чужими навсегда.
— Замолчи! — исступленно сквозь слёзы шептала Геля Илье, — я не хочу ничего слушать! Ты повторяешь чужие слова — слова моего отца! Ты просто скажи, что меня больше не любишь, и я уйду сразу!
— Мы должны расстаться… — в который раз заученно повторял Илья. Он не смотрел на Гелю, говорил механически, без эмоций. — У нас нет будущего, я не имею права коверкать твою жизнь…
— Хорошо, я уйду! — в десятый раз выслушав эти сухие слова, крикнула Геля, — куда? А хоть вот к Костику Лебедеву. Как он обрадуется! Он сказал мне как-то, что рано или поздно я сама к нему прибегу. Вот и прибегу — пусть он меня целует, ласкает, обладает мной. А если не он, то подыщу ещё кого-нибудь… Моему папочке ведь все равно кто, лишь бы все было шито-крыто, правильно и гладко. Я не знала, что ты такой же! Ты трус, Илья?
— Трус, — безразлично согласился он.
Геля не выдержала. Она выбежала из квартиры, не закрыв за собой дверь. Она неслась по лестнице и надеялась, что Илья всё же очнётся, выйдет из своей полубредовой апатии и бросится за ней. Но Илья не сдвинулся с места. Он остался сидеть неподвижно, глядя в одну точку, не чувствуя боли от закушенной до крови губы.
Геля пришла к маме в её новую квартиру, бледная, поникшая, измученная душившими её слезами. Мама всё поняла, как только взглянула на дочь. Но она дала ей выговориться, выплакаться, посетовать на бездушного отца и малодушного слабого Илью, а потом сказала:
— Пожалуйста, милая, не обвиняй Илью, в том, что он тебя разлюбил… Это не правда. Он тебя по-прежнему любит. Он прекрасный, мужественный человек. Он хочет только одного — чтобы ты была счастлива. Ради этого он готов пойти на всё — на унижение, страдание… Геля, девочка моя, а ты разве думала, что вам будет легко на этом пути, который вы для себя выбрали? Это только капля в море из тех испытаний, которые вам предстояло бы преодолеть. Илья не захотел подвергать тебя им.
Геля в ответ только мотала головой. Слезы текли по её лицу.
— Как мне теперь жить без него?… Что мне делать…
— Я прошу тебя об одном — не делай глупости сгоряча, от обиды — не надо от одиночества и отчаяния разменивать себя. Не нужен тебе никакой Костя. Не унижай себя, не убивай себя отношениями, в которых нет любви. Это самое страшное, что может быть в жизни… — Полина говорила и сама не замечала, что тоже плачет, — возвращайся в свой дом, Гелюшка… в свой родной дом. Он был раньше такой шумный, весёлый, а теперь там пустота и тишина…
Полина не понимала, зачем говорит теперь о доме, из которого мечтала вырваться, со слезами на глазах. Как оказывается всё непрочно в этом мире, как легко разрушаются его основы, рвутся связи. И даже если вместе с этим наступает освобождение, почему не покидает ощущение, что ради этого пришлось пройти по живому?…
Глава четвёртая

1
Кому пришла в голову идея отпраздновать помолвку Макса и Аллы и собрать для этого всю семью Луганских, сложно было сказать. Алле казалось, что это она послала мысль Максиму. Ей очень хотелось, чтобы семья собралась вместе, после долгого перерыва, чтобы в семье снова воцарились мир и согласие. Алла мечтала о том, чтобы мама вернулась к отцу. Ей этого так хотелось, что она даже не задумывалась, насколько реальны подобные желания. Кроме этого, Алле хотелось, чтобы Максим как можно скорее стал для её семьи своим. Чтобы отношения между ним и старшим братом наконец-то потеплели. Максим обязательно должен стать членом их большой семьи и не номинальным, а реальным.
Макс затеял эту семейную встречу в основном из-за своей Аллочки. Он видел все её переживания по поводу того, что семья распалась, что Алла сама сейчас выпорхнула их теплого домашнего гнёздышка, что очень скучает без родителей, братьев и сестры. Полина, ясно, в гости к дочери не приезжала, старший брат тоже. Что вообще останется от этой семьи, когда все узнают о давней истории Полины и Макса, после которой остался неизгладимый след в лице дерзкого Сашки? Пепелище…
Максу нужно было прежде всего рассказать эту историю Алле, но он никак не мог решиться. Почему? Никогда раньше Макс Елхов не замечал в себе подобной нерешительности, неуверенности. Чего он боялся? Того, что потеряет Аллу или приобретет сына? Алле, без сомнения, не очень приятно будет выслушать о нем горькую правду, но вряд ли она найдёт в себе силы осудить его. Другое дело — Саша. Стоит ли Максу сейчас вытаскивать на свет Божий дела давно минувших лет? Ведь тем самым он как бы признает Сашку своим сыном. Надеяться на то, что их отношения после этого события сразу и резко улучшаться — наивно и глупо. Всё может произойти в точности до наоборот. И значит, вместо временной проблемы с несговорчивым компаньоном, Макс получит вечную, неразрешимую проблему с брошенным ребёнком. Ну почему именно в эту белокурую Аллочку суждено было ему, солидному сердитому мужику, влюбиться, как мальчишке? Злая шутка, горькая ирония судьбы…
Если бы Макс мог, бросил бы он всё сейчас к чертям и уехал куда подальше от этих Луганских, так усложнивших его размеренную продуманную жизнь. Но Макс не мог. Впервые в жизни он почувствовал, что привязан к женщине настолько сильно, что она стала важнее собственного спокойствия. Где его здоровый эгоизм, которым он всегда бравировал? Где безграничная любовь к самому себе ненаглядному, не раз подобно инстинкту самосохранения вытаскивавшая его из разного рода, серьёзных и не очень, любовных историй? Не хотелось ему сейчас независимости и спокойствия. Ему нужна была ласковая улыбчивая умница Аллочка — мягкая, нежная и страстная. Он готов был повесить себе на шею непосильный груз, тяжкое бремя — грех молодости — сына, с которым никогда не сложатся нормальные взаимоотношения.
Ради Аллы Макс придумал и устроил вечер в ресторане — помолвку — за два месяца до свадьбы. Максу очень хотелось, чтобы Алла была счастлива с ним, по крайней мере какое-то время. Пусть ещё немного побудет в счастливом неведении по его поводу, не зная о том, какой скверный у него характер, как он порой бывает невыносим, как умеет обижать. Это ей ещё предстоит в нем понять и увидеть. А так же услышать весьма неприятную историю из его жизни, и далеко не одну.
Макс заказал небольшой зал в уютном приличненьком ресторане на субботний вечер в начале октября. Алла принялась рассылать приглашения родственникам и подружкам, сослуживцам, а Макс был озадачен только тем, чтобы вечер прошел тепло и дружелюбно и никто не кинулся посреди праздника выяснять отношения. Лучше всего было бы не пускать на праздник эту странную Дину. Макс видел, что она являла собой откровенную угрозу мирному семейному торжеству. Но не закроешь ведь дверь перед носом у Сашиной подружки. Этот заносчивый парень даже женщину себе не мог выбрать поприличнее, нашел какую-то подозрительно сексуально-агрессивную барышню с мрачным, тяжелым взглядом диковатых черных глазок.
Устраивая праздник, Макс своим хитрым задним умом понимал, что он — своеобразная проверка перед свадьбой, репетиция. Сможет ли Алькина семья повести себя достойно, не испортить настроение его девочке, или превратит вечер в скандал. Если Макс почувствует хотя бы легкий намек на подобное, в день свадьбы он просто увезет Аллу куда-нибудь подальше — к морю, к солнцу, украдет её, чтобы их праздник не был омрачен ничем неприятным.
2
— Ты ещё долго будешь возиться? — раздраженно спросил Саша Дину, поджидая её в прихожей своей новой квартиры, — Если через пять минут не будешь готова, я уезжаю — добирайся сама, как знаешь.
Саша, одетый в элегантный костюм, уже начинал торопиться. Ему ещё нужно было заехать за мамой, а Динка никак не могла наконец собраться и одеться. Она лениво сидела перед зеркалом, полируя свои ноготки. Косметикой она почти не пользовалась — только немного румян персикового цвета и капельку блеска на губы. Короткие густые волосы тоже можно было не укладывать — если они были свежевымытые, то блестели и эстетично обрамляли узкое лицо. Наряд у Динки тоже был весьма незамысловатый — маленькое черное платье и колготки. Оставалось только мазнуть себя духами и обуться. Но Дина неторопливо обихаживала свои пальчики, медленно жуя резинку, не забывая при этом выдувать розовые пузыри.
Саша злился, подгоняя Дину, но она словно и ухом не вела. Не успел он начать одеваться на званый ужин, как она набросилась на него дикой кошкой, затащила в постель, призывно мурча. Через полчаса он с трудом отлепив её от себя, снова принялся собираться. Голая Динка вставать с кровати не торопилась, валялась среди скомканных простыней и рассуждала о том, что ей нафиг не нужен этот праздник, и лучше остаться дома и заниматься любовью. Сашка одевался, стараясь не глядеть в её сторону, не ловить на себе похотливых взглядов, не слышать её муркающего сладкого голоска. Он сам бы с удовольствие остался в этот холодный мокрый вечер дома, позволил бы Дине довести себя до изнеможения, чтобы провалиться в глубокий сон далеко за полночь. Но не пойти на помолвку к сестре он не мог. И прежде всего потому, что его об этом очень просила мама. Она выслушала его недовольства по поводу того, что Максу лишь бы пыль всем в глаза пустить, показать какой он щедрый, какой весёлый и тихонько ответила:
— Сашенька, нам нет дела до Максима Андреевича, но он собрался жениться на Алле, и мы должны быть с ней рядом.
— Опять ей не повезло с мужиком, — буркнул Саша, — один другого хлеще попадаются. И чего он привязался к Алке? Только не говори мне, что он её полюбил. Макс Елхов никого, кроме себя любить не способен.
— Тем более мы должны быть рядом с Аллой… — ещё тише ответила Полина и Саше показалось, что она собирается заплакать. Он осторожно заглянул ей в глаза, но мать улыбнулась ему одними губами, слёзы в глазах не стояли.
Теперь Полина уже ждала Сашу с Диной. Они должны были заехать за ней, чтобы всем вместе двинуться в ресторан «Орхидея».
— Я ухожу! — Саша надел куртку и зазвенел ключами, и тут Дина нарисовалась, наконец, в прихожей. Но выведенный из себя ожиданием, рассерженный Саша больше не собирался её ждать, он открыл дверь и шагнул было за порог, но тут услышал:
— Хочешь, я расстрою свадьбу? Избавлю твою сестричку от ненавистного тебе Макса?
— Чего — чего? Как это — расстроишь? — приостановился Саша в дверях. Портить людям кровь, ссорить между собой, устраивать скандалы Дина умела великолепно.
— Да очень просто… — лениво проговорила Дина и щелкнула жвачкой. — Уведу Макса от вашей тихони Аллочки.
— Нужна ты ему! — презрительно фыркнул Саша, — Нашлась супер-модель! Даже если сумеешь залезть к нему в штаны, трахнет он тебя и выгонит!
— Ну этого как раз будет достаточно. Когда Аллочка узнает…
— Вот что! — Саша решительно и зло оборвал Дину, — только посмей сунуться! Я знаю, какая ты поганка — всё что хочешь испохабишь! Аллу не трогай. Хватит тебе Гельки с Ильёй… На Илюху теперь смотреть больно. А что касается Макса — так и скажи, что тебе захотелось с ним трахнуться.
— Захотелось! — не мигая глядя Саше в глаза, вызывающе отозвалась Дина. — И любовницей его захотелось стать. Он богатый, он крутой, он классный мужик… он мамкину титьку не сосет, как некоторые!
Саша захлопнул дверь и, побелев, грозно надвинулся на Дину. Дина поневоле отступила на шаг назад и через мгновение оказалась притертой Сашей к стене.
— Дешёвка, шлюха! — прошипел Саша ей в лицо и стиснул руками Динкины плечи. — Я тебя убью, маленькая сучка.
Дина не могла пошевелиться в его железной хватке. Ей было больно, немного жутковато, потому что Сашка мог её сейчас отхлестать по лицу до крови. Но она продолжала с вызовом смотреть ему в глаза и даже выдавила из себя ядовитый смешок.
— Тебя мамочка заругает! — ей становилось трудно дышать, поэтому эти слова она выговорила хрипло и с трудом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26