А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Возможно, он и есть Чипангу? Может быть. Но он уже устал убеждать экипажи судов и, что гораздо важнее, королевских чиновников, что несметные богатства находятся всего в нескольких днях плавания отсюда.Когда же, наконец. Господь подарит ему момент триумфа, когда же все эти обещания золота и великих царств станут непреложной явью и он сможет вернуться в Испанию вице-королем и адмиралом Открытого моря?– Ну и что из этого? – сказал дон Педро. – Самое большое богатство этого места – прямо перед вами, и его видно невооруженным глазом.– Что вы имеете в виду? – спросил Санчес. – Единственное, чем богата здешняя земля, так это деревьями и насекомыми.– И людьми, – сказал дон Педро. – Самыми кроткими и мирными людьми, которых мне приходилось видеть. Будет совсем нетрудно заставить их работать, и они будут превосходно слушаться своих хозяев. Неужели вы не видите, что в них нет и намека на воинственность? Вы только представьте себе, какие деньги удастся выручить за этих послушнейших из слуг!Кристофоро нахмурился. Та же мысль приходила в голову и ему, но она же и вызывала в нем смутное беспокойство. Значит ли это, что Господь задумал одновременно окрестить этих людей и превратить в рабов? Ведь на этой земле, куда Господь направил его, действительно нет ни малейших признаков другого богатства. И ясно также, что из этих дикарей никогда не получатся солдаты для крестовых походов.Если Господь намеревался превратить этих дикарей в свободных христиан, он бы научил их носить одежду, а не бегать голышом.– Конечно, – сказал Кристофоро. – Когда мы будем возвращаться домой, мы захватим парочку этих людей, чтобы показать их королевским величествам. Но я думаю, что будет выгоднее оставить этих туземцев здесь, на земле, к которой они привыкли, и использовать их для добычи золота и других драгоценных металлов, а мы тем временем будем учить их христианской вере и заботиться о спасении их душ.Остальные слушали его, не возражая. Да и как могли они оспаривать столь очевидную истину? К тому же, они еще были слабы, не успев оправиться от болезни, которая обрушилась на экипажи всех трех судов, из-за чего им пришлось стать на якорь и отдыхать несколько дней. Никто, правда, не умер – болезнь ничем не напоминала те смертельные эпидемии, с которыми португальцы встретились в Африке, и из-за которых им пришлось строить свои форты на островах, вдали от берега. Однако у Кристофоро и сейчас еще сильно болела голова, и он был уверен, что и другие страдают тем же недутом. Если бы боль не была такой сильной, он пожелал бы, чтобы она вообще не прекращалась, потому что она мешала другим поднять голос в споре. С королевскими чиновниками было куда легче иметь дело, когда боль мешала им быть настырными.И тут Кристофоро вспомнил, как разозлились эти люди, когда они добрались до города Кубанакан. Он подумал тогда, что последний слог этого названия имеет отношение к Великому хану из описаний Марко Поло, но когда они увидели этот “город”, о котором им столько наговорили туземцы, оказалось, что это – всего лишь кучка жалких лачуг, возможно, чуть более многолюдная, чем другие убогие деревушки, которые попадались им на этом острове. Да уж, и впрямь, город Хана! Санчес тогда даже осмелился раскричаться в присутствии матросов. Может быть, эта болезнь была ниспослана Господом за такое поведение. Может быть, Бог хотел, чтобы им было о чем пожалеть.Завтра или послезавтра они отправятся к острову Гаити. Возможно, там они увидят какие-то признаки великих цивилизаций Чипангу или Катея. Что же касается этих жалких островов, то они будут, по крайней мере, поставлять рабов. И если королевские чиновники пожелают поддержать его, этого окажется достаточно, чтобы оправдать расходы на второе путешествие, если им все-таки не удастся на этот раз найти Хан. * * * Кемаль мрачно сидел на вершине мыса, высматривая, не покажется ли на северо-западе парус.Колумб запаздывал. А если он опоздает, игра проиграна. Это означает, что произошли какие-то изменения. Что-то задержало его в Кольбе. Кемаль мог бы порадоваться, расценив это как признак того, что кто-то из троицы благополучно прибыл на место, но он хорошо знал, что изменение могло быть вызвано им самим. Единственное, что могло перенестись с острова Гаити на остров Кольба, был комбинированный вирус-носитель; и хотя он сам находился здесь всего два месяца, этого времени было вполне достаточно, чтобы вирус был занесен на Кольбу с группой налетчиков в мореходном каноэ. Испанцы, должно быть, подцепили этот вирус.А могло быть и хуже. В общем-то безобидная болезнь могла изменить поведение индейцев. Среди них могли вспыхнуть кровопролитные схватки, настолько серьезные, что европейцы вынуждены были бы повернуть домой. Либо Колумб узнал нечто такое, что побудило его избрать другой маршрут, например, поплыть вокруг Гаити против часовой стрелки, вместо того чтобы двинуться, как было намечено, вдоль северного побережья.Они знали, что вирус мог нарушить их планы, распространяясь быстрее и дальше, чем могли это сделать путешественники во времени. Однако это был один из главных и надежных факторов, на которых основывался их план. Что если только один из них смог пробиться в прошлое, и затем был сразу же убит? Но даже в этом случае вирусом должны были бы заразиться те, кто касался его тела в первые несколько часов. Если это было единственное изменение, которое они могли внести в прошлое, его было бы достаточно, чтобы уберечь индейцев от смерти во время эпидемий, занесенных из Европы.Так что это хорошо, подумал Кемаль. Хорошо, что Колумб опаздывает, ибо это означает, что вирус делает свое дело. Мы уже изменили мир. Мы уже добились успеха.Правда, это не казалось ему успехом. Он жил на пищевых концентратах, скрывался здесь на уединенном мысе, ждал, когда же, наконец, появятся паруса – и все это для того, чтобы совершить нечто большее, чем просто быть носителем исцеляющего вируса. На все воля Аллаха, он знал это, но, вместе с тем, он не был настолько богобоязненным, чтобы удержаться от желания прошептать пару слов Аллаху на ухо. Несколько вполне конкретных пожеланий.Только на третий день он увидел парус. Немножко рано, в первой половине дня. В старом варианте истории Колумб должен был прибыть позже, и это стало причиной того, что “Санта-Мария” потерпела крушение, наскочив в темноте на подводные рифы. А теперь еще светло. Но даже если бы уже наступила темнота, ветры и подводные течения были бы иными. Значит, ему придется уничтожить все три корабля. Что еще хуже, без крушения “Санта-Марии” у “Ниньи” не было причин бросить якорь. Кемалю придется следовать за ними по берегу и выжидать подходящего случая. Если только он представится.Если я потерплю неудачу, подумал Кемаль, то, может, повезет другим. Если Хунакпу удастся опередить тлакскаланов и создать империю сапотеков-тарасков, где отказались бы от человеческих жертвоприношений или свели их к минимуму, испанцам пришлось бы нелегко. Если Дико сейчас где-то в горах, может, ей удастся основать новую, прото-христианскую религию и, возможно, единую Карибскую империю, которая окажется для испанцев крепким орешком. Ведь, в конце концов, успехи испанцев определялись почти целиком неспособностью индейцев организовать серьезное сопротивление. Поэтому, если даже Колумбу удастся вернуться в Европу, история все равно будет не той.Он шептал себе все эти ободряющие слова, но они горечью отдавались у него во рту. Если я потерплю неудачу, Америка потеряет пятьдесят лет, отпущенных ей на подготовку к приходу европейцев.Два судна. Не три. Уже легче. Или нет? Поскольку история менялась, для него было бы лучше, если бы корабли Колумба оставались вместе. Пинсон увел “Пинту” от остальных судов точно так же, как это было в прежней истории. Но кто мог сейчас знать, не изменит ли Пинсон опять свое решение и не вернется ли назад на Гаити, чтобы присоединиться к Колумбу? На этот раз он может просто направиться на восток, первым прибыть в Испанию и приписать себе все заслуги Колумба в открытии новых земель.Но здесь я бессилен, сказал себе Кемаль. “Пинта” либо вернется, либо нет. У меня на руках “Нинья” и “Санта-Мария”, и я должен позаботиться, чтобы, по крайней мере, они никогда не вернулись в Испанию.Кемаль следил пока мог, как корабли поворачивают на юг, чтобы обогнуть мыс Св. Николая. Последуют ли они тем же курсом, что и в прежней истории, пройдя немного дальше к югу, а затем повернув назад, чтобы пройти вдоль северного побережья Гаити? Теперь все было непредсказуемо, хотя логика подсказывала, что причины действий Колумба в той истории оставались в силе и на этот раз.Кемаль осторожно спустился вниз к группе деревьев, росших у воды, где он спрятал свою надувную лодку. В отличие от ярко-оранжевых спасательных лодок, эта была зеленовато-синего цвета, делавшего ее незаметной на воде. Кемаль натянул на себя гидрокостюм такого же зеленовато-синего цвета и стащил лодку в воду. Затем погрузил в нее достаточное количество зарядов взрывчатки, чтобы расправиться с “Санта-Марией” и “Ниньей”, если такая возможность представится. Потом запустил двигатель и вышел в море.За полчаса он отошел на такое расстояние от берега, чтобы его наверняка не могли обнаружить зоркие наблюдатели на испанских каравеллах. Только тогда он повернул на запад и прошел достаточно далеко, чтобы не упускать из виду паруса испанских судов. К его радости, они бросили якорь у мыса Св. Николая, и маленькие шлюпки направились к берегу. Возможно, сегодня не шестое, а девятое декабря, но Колумб принял те же решения, что и раньше. Температура воздуха упала ниже обычной для этих широт, и Колумб столкнется с теми же трудностями, когда будет проходить через пролив между островами Тортуга и Гаити до четырнадцатого декабря. Может быть, Кемалю лучше вернуться на берег и ждать, пока история повторится сама собой.А может быть, и нет. Колумб будет стремиться плыть на восток, чтобы опередить Пинсона на пути в Испанию, и на этот раз он может отправиться вокруг Тортуги, чтобы воспользоваться господствующими ветрами, стараясь держаться как можно дальше от предательских прибрежных ветров, которые загонят его на рифы. Возможно, это последний шанс для Кемаля.Но ведь мыс Св. Николая находится далеко от того племени, где живет Дико – если, конечно, ей удалось стать своей среди жителей деревни, которые когда-то впервые обратились к людям из будущего с просьбой спасти их. Зачем усложнять ей задачу?Он будет ждать и наблюдать. * * * Поначалу, когда “Пинта” все больше и больше отклонялась в сторону, Кристофоро думал, что Пинсон обходит какое-то опасное место в воде. Затем, когда каравелла переместилась ближе к горизонту, матросы стали уверять его, что “Пинта”, вероятно, не может прочесть сигналы, которые ей посылает Кристофоро. Это, конечно, была нелепость. “Нинья” тоже шла по левому борту от “Санта-Марии” и без всякого труда следовала заданному курсу. К тому времени, когда “Пинта” исчезла за горизонтом, Кристофоро уже понял, что Пинсон предал его, что бывший пират теперь решился плыть прямо в Испанию и предстать перед их величествами раньше Кристофоро. Неважно, что Кристофоро был официально признан главой экспедиции, неважно, что королевские чиновники, участвовавшие в экспедиции, доложат о вероломстве Пинсона. Именно его будут считать победителем, и его имя сохранится в истории как имя человека, вернувшегося первым с западного маршрута на Восток.Пинсон никогда не заплывал так далеко к югу, и поэтому не знал, что в низких широтах устойчивый восточный ветер сменяется столь же устойчивым западным ветром, в чем Кристофоро убедился, когда плавал на португальских судах. Поэтому, если бы Кристофоро мог взять еще больше к югу, он вполне мог бы достичь Испании задолго до Пинсона, который, несомненно, будет стараться пробиться напрямую через Атлантику, что, в лучшем случае, потребует много времени. Весьма вероятно, что продвижение будет настолько медленным, что ему придется отказаться от своей затеи и вернуться на эти острова, чтобы пополнить запасы на своей каравелле.Да, вероятно, но полной уверенности нет, и Кристофоро не мог отогнать от себя мысль, что нужно что-то срочно предпринять, – равно как и подавить с трудом сдерживаемую ярость, и все это из-за предательства Пинсона. Хуже всего было то, что ему некому довериться, потому что матросы, наверняка, желали Пинсону победы, а перед офицерами и королевскими чиновниками Кристофоро не мог проявить ни слабости, ни беспокойства.Вот почему Кристофоро почти не получал радости, нанося на карту очертания неизвестного берега большого острова, который туземцы называли Гаити, а Кристофоро назвал Эспаньола. Возможно, он получил бы больше удовольствия, если бы судно следовало прямо, но восточный ветер дул ему в нос всю дорогу вдоль берега. Несколько дней им пришлось провести в бухте, которую матросы окрестили Залив Москитов, а затем еще несколько дней в Райской Долине. Матросы хорошо отдохнули и развлеклись во время этих стоянок. Местные жители были выше ростом и более крепкого телосложения; из женщин две оказались такими светлокожими, что матросы прозвали их “испанками”. Как командир и христианин, Кристофоро должен был делать вид, что не знает, чем занимаются матросы и женщины, которые поднялись на борт. Напряжение от длительного путешествия несколько спало в Райской Долине. Но не для Кристофоро, поскольку каждый день задержки увеличивал шансы Пинсона первым прибыть в Испанию.Наконец они двинулись дальше, подняв паруса вечером и прижимаясь к берегу, где ночной бриз отклонял господствующие восточные ветры и плавно поворачивал их на восток. Хотя ночи были ясные, плыть в такое время вдоль незнакомого берега было рискованно, потому что неизвестно, какие опасности подстерегали их под водой. Но у Кристофоро не было выбора. Либо плыть на запад и юг вокруг острова, который мог быть настолько большим, что потребовались бы месяцы, чтобы обогнуть его, либо плыть по ночам, подгоняемым ночными бризами. Господь защитит их суда, потому что иначе путешествие закончится неудачей, по крайней мере, для Кристофоро и двух его судов. Сейчас важно было вернуться в Испанию с триумфальными отчетами, умолчав о скудных запасах золота, которые им встретились на пути, и о низком уровне развития живших там племен. Тогда их величества снарядят большой флот и он сможет произвести тщательную разведку, пока не найдет земли, описанные Марко Поло.Однако больше всего беспокоило Кристофоро какое-то странное чувство, непонятное ему самому. В те дни, когда они стояли на якоре и Кристофоро занимался составлением карты берега, он временами отворачивался от него и смотрел в сторону моря. В эти моменты он иногда замечал что-то движущееся на поверхности воды. Каждый раз это что-то было видно только несколько секунд, и никто другой этого не замечал. Однако Кристофоро был уверен, что видел что-то – было ли то пятно воды, слегка отличавшееся по цвету от общей массы, или человек, по пояс стоящий в воде. Первый раз, когда он увидел такую фигуру, он тут же вспомнил все рассказы генуэзских моряков о тритонах и других чудищах морских глубин. Но что бы это ни было, оно всегда появлялось далеко в море и никогда не приближалось. Было ли это видение? А может быть, некий знак, посланный Богом? Или это посланец сатаны, наблюдающий, ждущий возможности погубить благое христианское дело?Только раз, всего один раз, Кристофоро уловил отблеск света, как-будто у этого нечто тоже была подзорная труба, и он следил за Колумбом так же упорно, как Колумб следил за ним.Кристофоро ничего не написал об этом в судовом журнале. Он предпочел отнести это на счет временного помрачения рассудка, вызванного тропическим климатом и беспокойством о Пинсоне. Так все и шло, пока рано утром в воскресенье не произошло несчастье.Кристофоро лежал без сна в своей каюте. Ему было трудно заснуть, когда судно шло в такой опасной близости к берегу, и поэтому большинство ночей он бодрствовал, изучал карты или делал записи в судовом журнале, или в своем собственном дневнике. Однако в эту ночь он просто лежал на койке, размышляя обо всем, что произошло в его жизни до сегодняшнего дня, поражаясь тому, как удачно все сложилось, несмотря на все препятствия. А под конец стал молиться, вознося хвалу Господу за тот Божий Промысел, который раньше казался ему забвением, и за то, что сейчас Он так заботливо направляет его к цели. Прости за то, что я не понимал Тебя, за то, что считал, будто Ты измеряешь время краткими мгновениями человеческой жизни. Прости мне мои страхи и сомнения, потому что теперь я вижу, что ты всегда рядом, смотришь за мной, оберегаешь меня и помогаешь мне выполнить Твою волю.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44