А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Хорошо бы «черти» приехали раньше нас, они-то уж наведут там порядок, – заметил один из болельщиков. Из-за маленького роста его почти не видно за спинкой сиденья.
«Лучше не надо, – подумал Калле. – Стоит увидеть меня в таком окружении, и я совсем упаду в их глазах».
– Передай-ка сюда еще бутылку.
– Не сейчас, мы уже почти приехали.
– Итак, все слышали? – это командует стройный усатый парень, одетый как все они.– Через полчаса после окончания игры встречаемся здесь. Только в этом случае все уедете без выбитых зубов.
Группами приехавшие направляются к кассам, а некоторые прямо к воротам. Их то и дело задирают дюссельдорфские болельщики. Прелюдия.
– Стой, сумку придется сдать на хранение, – распорядитель всерьез намерен свести потребление алкоголя на стадионе к минимуму.
– Это почему еще? Там одно пиво.
– Бутылки вносить на стадион запрещено, – продолжает настаивать высокий, атлетически сложенный распорядитель.
– Прямо сдохнуть можно. Уж и выпить нельзя ничего с собой принести.
– Лучше не спорь, парень, а то вообще останешься за воротами.
Угроза мгновенно приводит Калле в чувство. Черт бы его побрал! К счастью, распорядитель не заметил небольшой плоской бутылки под курткой.
Клаудиа ушла на несколько шагов вперед, теперь она посмеивается над ним…
– С тобой потом автобус не найдешь, если тебя развезет.
– То есть как это развезет? С такой крошечной дозы? – хорохорится Калле. – Глотни, сразу настроение поднимется, – он протягивает ей водку.
– Отстань со своей гадостью. Видно, что ей противно.
– «Фортуна»! «Фортуна»! – раздалось неподалеку, всего в нескольких шагах от них.
– Давай отсюда быстрей, только чтоб пятки сверкали, – крикнул Калле и потянул ее за руку.
Уже убегая, они услышали, как позади началась свалка. В таких случаях достается обычно приезжим болельщикам.
– Давай скорее в наш сектор.
Впереди бежит парень с татуировкой, которого он отшил в автобусе. Все-таки
мы немного того, собираемся смотреть футбол, а видим лишь половину игры, вторую половину деремся», – мелькнуло в голове у Калле.
– Ура, мальчики, «черти» появились, теперь-то они разберутся с этими свиньями, – крикнул кто-то в их секторе.
«Разберутся» – это хорошо сказано. Пользующиеся скандальной славой, всюду появляющиеся исключительно в клубной форме, болельщики из Дортмунда не знают удержу. Калле видит лишь заключительную сцену, рискнув наконец спуститься немного по лестнице.
Явно напуганная, Клаудиа забилась в середину толпы. Калле вытащил ее на лестницу.
– Погляди, обычно я с ними, – гордо показал он на дерущихся.
– Давай лучше уйдем, – попросила Клаудиа. – Все это не имеет никакого отношения к футболу.
– Уйти сейчас? Да ведь все только начинается по-настоящему! – Калле в родной стихии.
– Не очень-то ему здорово, – злорадствует один из болельщиков «Боруссии», наблюдая, как обрабатывают коваными сапогами поверженного дюссельдорфца.
Калле бросил взгляд на новые свои сапоги, купленные на «блошином рынке». Выглядят в точности, как те внизу, такие он и хотел. В кованых сапогах тебя все уважают. Но тут изнутри к горлу подступил предательский тошнотворный комок.
Драго заметил Калле и крикнул:
– Эй, Калле!
Стоявшему рядом с ним парнишке он объяснил:
– Смотри-ка, Калле тоже здесь!
Калле протянул Драго спасенную бутылку.
– Возьми, а то у тебя такой вид, будто срочно требуется пропустить пару глотков.
– Спасибо.
– Второй номер Бернд Шторк, третий Майнольф Кох, четвертый… – диктор на стадионе зачитывает составы команд.
– Пошли, игра началась, хватит с них пока, – гаркнул Манни, у которого, как всегда, под курткой темно-зеленая полевая форма.
С боевыми возгласами в честь «Боруссии» все рассаживаются по местам.
– А ты почему не поехал с нами? Боялся, что надают по мордам? – начал приставать, как того и опасался Калле, один из парней. – Да мы любого положим на лопатки.
– Просто я захватил с собой подружку. А она предпочла ехать автобусом.
– А, это та малышка, – парень мимоходом удостоил Клаудиу внимания.
– Ладно, пойдешь с нами. А то ты всегда норовишь увильнуть, как начинается дело. Мог бы и показать уже, на что способен, – принялся подкалывать Калле Картошка.
– Да ты окурком своим подавишься, если я разойдусь, – безуспешно пытается защищаться Калле.
– Хватит болтать! – сидящий рядом парень кладет конец судилищу.
Счастливчик вне себя от возмущения:
– Что это за безобразие? Бабам у нас не место. Кончится тем, что она схлопочет пару раз по роже и расхнычется.
«Что же мне придумать, – теряется в мыслях Калле. – Я ведь должен доказать им, что не слабак».
– Вне игры, идиот, вне игры!
Это в самом деле видели все, кроме судьи.
– Гнусный тип. Вечно он пытается нам насолить.
– Один – ноль. На одиннадцатой минуте гол забил игрок команды «Фортуна» под номером одиннадцать, Ральф Дуэенд, – объявляет диктор на стадионе.
Толпа ликует. Все словно рады, что нам плохо. Такое ощущение всегда на чужом поле. Скверное ощущение.
– «Фортуна» – вторая лига, – скандируют из чувства противоречия дортмундские болельщики. – Если сегодня мы из-за этой скотины проиграем, живым он со стадиона не выйдет.
«Счастливчик прав, – подумал Калле, – прав, как всегда. Было б здорово, если б первым судье врезал я, а потом… – но нет, что-то восстает в нем против избиения человека в черной судейской форме. – Но я должен доказать, что ничего не боюсь. – Он думает об обычных их подвигах. – Может, промчаться с вымпелом клуба через все поле?..»
– Уважаемые зрители, просим не запускать хлопушек и ракет, они мешают нормальному течению игры.
Калле ловит себя на том, что все время посматривает в сторону выхода. «Если они сейчас на нас кинутся, я буду среди первых», – решает он. Опять неприятное чувство под ложечкой.
– Го-ол! – ликует он вместе со всеми, не поняв толком, что произошло на поле.
– We are the champions! Мы – чемпионы!
Удивительное все-таки чувство, когда твои забивают гол. Ты обнимаешься с людьми, которым минуту назад с удовольствием выцарапал бы глаза.
– Я сразу сказал: три – один, с таким счетом мы их сегодня разделаем, – проорал Картошка Калле в самое ухо.
– Хочешь сигарету?
– Спасибо, – Калле взял протянутую Счастливчиком пачку. Не то чтобы ему хотелось курить, важно было хоть на мгновение почувствовать себя полноправным членом.
Клаудиа отодвинулась в сторону. Только бы не разреветься. Калле похож сейчас на сумасшедшего. Дружить с таким – никогда!
– Вот это по-нашему, – проорал Калле ей прямо в ухо. Несмотря на запах перегара и пятно от пива на куртке, он по-прежнему считает себя неотразимым.
– Убирайся, – прошипела она, когда он попробовал ее обнять. Она не предмет, которым пользуются, когда в нем нужда, и задвигают в угол, когда нужда пропала.
– Лучше не попадайся мне на глаза, пока ты с этими, – бросила она и пошла прочь из сектора. Калле расхохотался, и только.
– Не может быть! Такое грубое нарушение! Да за это нужно давать красную карточку! Только красную карточку!
– Неужели эта скотина-судья так и не даст свистка?
– Шири, мы тебе покажем!.. Шири, мы тебя достанем!.. – гремит из дортмундского сектора.
– Ящик пива тому, кто отделает эту свинью, – в первый раз с начала игры подает голос Боксер, из драки с дюссельдорфскими болельщиками он вынес здоровенный синяк.
– Два – один в пользу «Фортуны». На тридцать первой минуте гол забил…
Калле становится жаль пятнадцати марок, истраченных на поездку.
Вуди твердо решил в перерыве отправиться в противоположный сектор и расправиться там с дюссельдорфцами. Он любит жестокую драку и рассматривает стадион как место, где можно выместить кулаками накопившуюся злобу. У Вуди нет тормозов.
– Но для начала пропустим по кружке пива, все равно настроение паршивое, – предлагает Картошка, которого, в отличие от Вуди, на стадионе больше всего привлекает выпивка. Ради игры как таковой сюда никто не приехал.
– А черт, здесь нет даже пивного ларька.
– За противоположной трибуной есть один, – Сазан демонстрирует блестящее знание обстановки, однако сам, уступая неотложной потребности, направляется в другую сторону.
– Для начала следует что-нибудь выпить. А то глотка пересохла, – вновь тон задает Счастливчик. Калле, Картошка, Грайфер и другие следуют его примеру.
– Объявляем результаты первых таймов сегодняшних игр, – раздается из громкоговорителя. В это время чуть поотставший Драго взволнованно машет рукой от комментаторской кабины:
– Эй, глядите, вон идет судья, эта мразь.
– Черный боров! – орут они мужчине в черной форме.
Судья исчез в прохода, и никто не знает, что делать дальше. Счастливчик крикнул еще пару раз:
– Погоди, Шири, мы до тебя доберемся! Однако и он через некоторое время умолк.
– Давайте наконец достанем что-нибудь выпить, – Картошка вносит на утверждение дальнейший план действий. Поскольку других предложений не поступило, все присоединяются к этому. Грайфер готов поставить каждому по кружке. Бог знает, откуда у него деньги.
– «Боруссию» – долой! «Боруссию» – долой!
Группа подвыпивших дюссельдорфских болельщиков спускается по лестнице, явно на замечая сгруппировавшихся у пивной стойки поклонников «Боруссии».
Дортмундцы поняли сразу: это имеет смысл. Дюссельдорфцев всего пять человек, все старые знакомые, с которыми давно следовало бы поквитаться. Два в красно-белых футболках, обмотанные шарфами той же расцветки, смотрятся как на карнавале. Но это обманчивое впечатление. Дерутся они по высшему разряду. Грайфер и Вуди первыми вступают а драку. Кулак Вуди, просвистев в воздухе, попадает прямо в лицо толстому дюссельдорфцу. Тот никак не может понять, что произошло, из носа у него капает кровь».
Грайфер пьян ровно настолько, чтоб ещё кое-как контролировать движения, но уже на сдерживаться ни в чем. Он бьет кованым носком сапога дюссельдорфцу в пах. Тот со страшным криком падает на землю, брюки его окрашиваются кровью.
– Вам, свиньям, нечего плодиться и размножаться, – смеется Грайфер, не отдавая отчета в том, что натворил. Картошка хорошо получил сдачи, теперь он шатается, держась за ухо. Счастливчик приходит на помощь, нанося дюссельдорфцу удар в живот. Человека, избитого Грайфером, рвет. Распорядитель склоняется над ним, хочет оказать помощь. Грайфер бьет пожилого человека по голове, словно это футбольный мяч, и попадает прямо в лицо. Распорядитель как подкошенный валится на землю.
По лестнице спускается еще один дюссельдорфский болельщик в клубной футболке. Дерущиеся не видят его. Он сильно пьян. Пошатываясь, направляется к свалке, не соображая еще, что происходит. Калле, до сих пор лишь растерянно наблюдавший за дерущимися, первым замечает его. Мгновение он стоит неподвижно. Потом делает рывок, надевает кастет, бросается на ничего не подозревающего человека и наносит ему удар в лицо. Раздается отвратительный хруст, должно быть, он сломал ему переносицу. Вуди первым замечает эту сцену.
– Чисто сработано, Калле, но он еще шевелится… Преодолевая себя, Калле наносит шатающемуся человеку еще один сильный удар, теперь в челюсть. Издав нечеловеческий крик, тот падает на землю. Изо рта у него течет кровь. Оттуда вылетел выбитый зуб и еще какой-то кровавый комок.
– А тупой козел в самом деле прикусил язык, – развеселился Картошка.
– Всем быстро уходить! – подает команду Счастливчик.
По пути в сектор он спрашивает Калле:
– Ты знаешь, кто это был?
– Нет.
– «Гроза фараонов», гангстер и драчун, один из самых жестоких. Будь в другой раз с ним осторожен. Он уже пару раз сидел. Его так прозвали, потому что он с лошади может стянуть полицейского, чтоб расправиться с ним. Как это тебе удалось его так отделать?
– Он спустился вниз и собрался напасть на тебя, но тут я его упредил… И прежде чем он вообще что-то сообразил, я заехал ему по морде.
– Чисто сработано, Калле! Удачная была сцена, – похвалил его Драго.
– Этот козел не заслужил ничего другого. Калле наслаждается триумфом. «Через это надо было пройти, зато теперь меня признали все главари. А что тот парень? Поделом, мерзавец, сам виноват. В свое время наверняка тоже избивал беззащитных людей», – пытается убедить себя Калле. Они снова в своем секторе.
– Давай, Картошка, принеси всем пива. Едва Манни выговорил слово «пиво» и сунул в руки Картошке десятимарковую купюру, увалень, как по нажатию кнопки, сорвался с места.
– Иди сюда, покурим, – на сей раз Счастливчик протягивает ему пачку так, словно Калле окажет ему честь, взяв сигарету.
– На пятьдесят четвертой минуте в команде «Боруссия» произведена замена. Вместо игрока под номером одиннадцать, Вернера Цресселя, на поле вышел номер четырнадцать, Эрдаль Кезер.
– Этого еще только не хватало, турок.
– Турок долой! Турок долой! – старательно скандируют все, – Let`s go Dortmund, let`s go…
«Чисто сработано» – эта фраза не лезет у Калле из головы. Как все, оказывается, просто. Стоит только набить кому-нибудь рожу, и ты король. Почему ему все-таки не по себе, Калле затруднился бы объяснить.
– Оторви ему ноги! Прорвется ведь!
Поздно…
Счет три – один… На шестьдесят пятой минуте…
В этот миг Калле с наслаждением прибил бы еще и диктора. Остальные почти не замечают происходящего на поле. Их настоящая игра на трибунах.
– Я сразу это сказал. С турком у них ничего не получится, – шипит красный от возбуждения старикашка, таскающийся с ними на все игры, в некотором смысле памятник былых времен.
– Пошли, ничего интересного больше не будет, зато мы успеем врезать пару раз тем, из сектора напротив.
– «Боруссия» – гроза футбола! – громко подбадривают они себя.
Когда все весьма решительно направляются к сектору красно-белых, Калле вновь ощущает неприятное чувство под ложечкой. Только не показать виду. Настоящий болельщик «Боруссии» никогда не испытывает слабости.
– Стоп, прохода нет! – дорогу им вдруг преграждают полицейские в большом количестве, факт, который нельзя не принять во внимание.
– Отправляйтесь прямиком к вашему автобусу и не создавайте больше конфликтов.
– Ничего. Мы их еще достанем.
– Красно-белых изобьем, красно-белых изобьем, – кричит один из них, все остальные повторяют хором.
– Куда ты, Калле? Мы еще пропустим по рюмочке в старом городе, – кричит ему Сазан, прозвище очень подходит к нему, особенно когда он навеселе.
– Я не могу с вами. Мне нужно к автобусу. Сцена с «грозой фараонов» все еще стоит перед глазами Калле. Но то, что сделал Грайфер с распорядителем, еще ужаснее.
– Так ты с нами или нет? – настойчиво вопрошает Манни.
– О'кей, я с вами, – Калле следует за ними против собственной воли.
Пятница, вечер. В Дюссельдорфе в старом городе неспокойно. Группа горланящих дортмундских болельщиков, несмотря на поражение своей команды, резво плетется по пешеходной зоне. Они орут: «Дортмунд будет чемпионом!» Одним своим видом группа внушает прохожим страх. Вокруг нее свободное пространство.
Грайфер берет Калле под руку:
– Как-нибудь просуществуем еще годик, верно? Все скандируют:
– Дортмунд, зиг хайль!
Калле противны эти объятия, но он не высвобождается.
Желанное чувство общности сегодня почему-то не приходит. Где может быть сейчас Клаудиа? А плевать, пусть болтается, где хочет. Она сама с ним распрощалась.
Кто-то читает вывеску: «Пивная «Зеленый садик».
– Это хорошо, – заплетающимся языком бормочет Сазан. Он все равно сказал бы это, называйся пивная как угодно иначе.
В саду официанты разносят в кружках «Старое дюссельдорфское». Счастливчик заказывает каждому по кружке. Все орут:
– Да здравствует Счастливчик!
Грайфер приносит пепельницу, а потом берет с соседнего стола тарелку со шницелем. Обворованный гость не рискует выразить протест.
Калле, по-прежнему трезвый, ощущает жгучий стыд. Как противно быть одним из них.
– Пойду принесу сигареты, – он поднимается из-за деревянного столика. Большинство занято собою, пивом и обсуждением внушительных женских достоинств кельнерши. На Калле всем наплевать.
Улучив момент, Калле выходит из пивной и вновь оказывается в пешеходной зоне. Он останавливается перед торговцем, рекламирующим яркие брючные ремни. И тут на него накатывает волна омерзения.
Он совсем запутался. Только и делал всегда, что старался утвердиться в глазах окружающих. Наконец ему это удалось, они даже порешили скинуться ему на билет, чтоб возвращаться всем вместе. А на душе муторно.
«Что же произошло?» – задумался он, спускаясь к набережной Рейна. Взгляд его упал на ноги. Таким вот сапогом Грайфер ударил пожилого человека в лицо. Калле до сих пор видит во всех деталях эту сцену. Грайфер расхохотался, словно наступил на банку с пивом.
Грайфер ощущает себя сильной личностью, громилой-Максом, знаменитым гангстером, но в тот момент выглядел он полной мразью.
1 2 3 4 5 6 7 8