А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 





Алина Знаменская: «Вероника»

Алина Знаменская
Вероника




«Знаменская А. Вероника»: АСТ, Транзиткнига; М.; 2004

ISBN 5-17-019843-4, 5-9578-0347-2 Аннотация Она — Вероника.Сначала — Ника, тихая девочка из провинциального городка, ДВАЖДЫ пережившая трагедию предательства любимого человека — и решившая наконец УЧИТЬСЯ НА СВОИХ ОШИБКАХ!Потом — Вера, умная и жесткая бизнес-леди, никому не позволяющая увидеть под маской преуспевания тоску боли и одиночества.Но однажды в жизни Вероники появляется Егор — смелый и веселый «последний романтик», еще не забывший, КАКИМ должен быть НАСТОЯЩИЙ МУЖЧИНА — и КАК он должен сделал, счастливой ЖЕНЩИНУ, КОТОРУЮ ЛЮБИТ! Алина ЗНАМЕНСКАЯВЕРОНИКА Пролог Кирилл проснулся от прерывистого младенческого плача. Сквозь сон плач казался тонким писком не то котенка, не то птенца. Поезд стоял на какой-то станции. Кирилл повернулся на бок и, не увидев за окном ничего, кроме широкого железнодорожного полотна, закрыл глаза и стал ждать, когда поезд тронется. Тогда сон постепенно вернется и ребенок внизу успокоится — движение укачивает.Но поезд все стоял, ребенок не унимался. Внизу послышалась возня. Люба проснулась, подумал Кирилл, не открывая глаз. Не удается девчонке поспать.Да и какая из нее нянька? С ней самой еще впору нянчиться. Странно, что Мадам до сих пор терпит ее беспомощность. В фирме она со своими работниками не церемонится. О ее крутом нраве легенды ходят. Он сам недавно рисковал испытать на себе ее гнев. Спасло чудо. Собственно, этот самый младенец и спас.Ребенку что-то зачирикали внизу, и тот недоверчиво замолчал, прислушиваясь. Потом зачмокал. Вероятно, ему дали бутылочку с питанием. И кто надоумил Любу устроиться няней к грудному младенцу? — вяло раздумывал Кирилл, поджидая сон Только что школу окончила. А впрочем, куда сейчас девчонке пойти работать? В казино? Официанткой в «Макдоналдс»? С этих позиций смотреть, ей еще повезло. Мадам хоть платит прилично.Поезд дернулся и тихо пополз. Нужно отдать должное Вере Сергеевне — она хоть баба крутая, но не жмотка. Никто из менеджеров у нее не бедствует. Только мы ведь какой народ? Нам что ни дай, все мало — потребности растут.Кирилл усмехнулся, вспомнив свою недавнюю неприятность. Открыл глаза. По потолку поползли полосы света — поезд набирал скорость.Внизу младенцу все шептали что-то успокоительное. Кирилл посмотрел вниз, откуда доносился голос, и обомлел: младенца укачивала Мадам! Собственной персоной! Она сидела на нижней полке, склонив голову к девочке. Волосы, которые Кирилл видел только тщательно зализанными, сейчас взлохматились, что сделало Веру Сергеевну другой. Проще, что ли? Пеньюар, скрепленный поясом, был распахнут, и Кириллу была хорошо видна матовая выпуклость ее груди, в которую вцепилась крошечная ручонка. Девочка сосала бутылочку, но, вероятно, думала, что сосет грудь. И женщина не торопилась ее в этом разуверять. Кирилл не верил своим глазам. И ушам! Мадам пела! А именно — нашептывала что-то там:
Нашей деточке не спится, Прилетай к нам, аист-птица.
Кирилл прикрыл глаза, но тут же снова открыл, не переставая удивляться собственному открытию. Было интересно наблюдать за Мадам, когда та уверена, что ее никто не видит.Вероника Сергеевна положила девочку в коляску и, низко склонившись, стала смотреть на нее. Надо же! Чуть больше месяца назад Кирилл стал свидетелем «знакомства» этих двоих — Мадам и младенца. О, как Мадам рвала и метала! Какими эпитетами она наделяла непутевую мать этой крохи!Никто в фирме не догадывался о существовании ребенка. Никто, кроме Кирилла. Именно поэтому она взяла в командировку его, а не Ларису, как планировалось. Вот был скандал! Ларка взбесилась. Мечтала поехать к милому на халяву, а ей накрылось. И все из-за младенца, который в планы Мадам не входил.На нее совершенно неожиданно свалилась эта обуза.И Кирилл где-то как-то ее даже понимал. Случись такое с ним, он бы растерялся. А вот Мадам не растерялась. Наняла какую-то няньку и теперь везет их с собой по своим бизнес-делам. Даже в роль матери начала входить. Чудно!То, что Кирилл случайно подглядел в полумраке ночного купе, навело его на разные мысли. Он стал думать о жене, о доме, о ребенке… Мадам накрыла девочку пеленкой и, повернувшись к окну, задумалась.Кирилл старательно делал вид, что спит. Но сквозь ресницы он видел голый локоть, опирающийся о столик, и профиль, устремленный в ночь. Интересно, о чем она может думать вот так, подперев кулаком щеку, в мнимом своем одиночестве? Кириллу даже захотелось узнать, любила ли она когда-нибудь? Ревновала?Теряла? А вообще, такая дама способна кого-нибудь любить? Скажи ему кто неделю назад, что он задастся этим вопросом, Кирилл рассмеялся бы и не поверил.Современная леди, застегнутая на все пуговицы.Холодная и высокомерная. Такой она представлялась ему до сих пор. А сегодня он впервые поколебался в безоговорочности своих оценок. Она просто прячет свое "я" от людей. Зачем?Кирилл закрыл глаза и погрузился в собственные мысли, как в бассейн. Он плавал в них под равномерный стук колес и уже въезжал в темный тоннель сна, когда тишину разбила мелодия сотового телефона. Кирилл вздрогнул и проснулся.— Да, — отозвалась Вера Сергеевна негромко и ровно. — Я вас слушаю.Некоторое время начальница молчала, слушая говорящего. По изменившемуся дыханию, по тому, как она заворочалась, стала шарить по столу, что-то силясь найти, Кирилл догадался, что звонок не обрадовал.Она бросала в трубку редкие отрывистые слова, больше слушая, чем отвечая. А напоследок вообще ответила что-то странное, что заставило Кирилла задуматься.— Извини, — сухо бросила она в трубку. — И впредь никогда не называй меня так. Меня зовут Вера. Ники больше нет.Она отключила телефон и сунула его под подушку. Повернулась на бок, лицом к стене. Кирилл забыл, что минуту назад хотел спать. Почему звонящий не знает, что ее зовут Вера? И кто такая Ника, которой нет?Кирилл взглянул вниз. Он видел изгиб спины своей начальницы и почему-то решил, что она сейчас плачет. Часть перваяНИКА Глава 1 Ника летела по пустому коридору школы, и шлепающие удары ее резиновых кедов гулко отдавались под потолком. Сердце больно билось в груди, мешая дышать.— Вот она!Впереди мелькнуло коричневое пятно чьей-то школьной формы. Ника резко развернулась и, не чувствуя под собой ног, помчалась назад, туда, где минутой раньше поймала на себе осуждающий взгляд одного из ученых. Портреты висели в стройном порядке и строго взирали на школьную суету. Судя по выражению их лиц, среди них не было особо довольных тем, что тут творилось. Нике было не до них — мимо, мимо, мимо… Коридор, бесконечный и пустой, соединял два крыла школы — старое и новое. Там, в новой школе, под лестницей, имелся запасный выход. Только бы проскочить!Девочка не слышала ударов кедов, только сердце предательски гулко стучало в ушах да в поле зрения влетали запертые двери классов. Двери, окна, портреты… Коридор резко оборвался, преобразуясь в лестницу. Ника остановилась. Тяжелое дыхание мешало двигаться бесшумно. Но позволить себе постоять и отдышаться она не могла. В любую минуту ее могли обнаружить. Ника прижалась к стене и стала осторожно продвигаться вниз. Там, под лестницей, можно было ожидать засаду. Силы неравные. Она одна, а преследователей трое. Они могли разделиться и послать кого-нибудь одного подкараулить свою жертву внизу.Благополучно миновав один пролет, Ника перегнулась через перила и посмотрела вниз. Никого. Возможно, им надоело гоняться за ней и они ушли.Кошкой девочка скользнула вниз, увидела спасительный квадрат улицы в проеме двери и… Преследовательницы с воплями выскочили из-под лестницы и втроем одновременно набросились на нее. Она успела увидеть радость на лицах своих одноклассниц — мстительную радость удачной погони — и сразу почувствовала острую боль в нескольких местах. Каждая пыталась ущипнуть побольнее.— Отстаньте! — Она рванулась, двинула локтем, но в ту же минуту ее толкнули, она полетела прямо в распахнутую дверь подсобки. Потревоженные щетки и веники дружно обрушились на нее.Надька Шилова, сморщив веснушки, тонко и противно захихикала, но Лидка Ефимова одним суровым взглядом остановила ту. Лидка не была расположена к смешкам. Ей хотелось, чтобы все выглядело серьезно.Устрашающе.— Почему ты со всеми не ушла с химии? — подступила к Нике Ефимова. Своей внушительной фигурой она вмиг загородила от Ники и маленькую юркую Надьку, и долговязую Галю Кравченко. В свои неполные четырнадцать Лидка выглядела на все восемнадцать. Особенно нелепо она смотрелась на уроках, когда ее вызывали отвечать с места. Она нависала над партой, стесняясь выпрямиться во весь рост. Вдруг вспоминала про свою короткую юбку и начинала старательно натягивать ту на тугие ляжки. Училась Лидка из рук вон плохо, что очень не шло такой «тетеньке», как она. То, что маленькая рыжая Надька перебивалась с двойки на тройку, было в порядке вещей. А вот глупые ответы Ефимовой учителя воспринимали как повод поострить. Особенно химичка. Лидка люто ее ненавидела и подбивала на это класс.— Я уже говорила тебе, что не собираюсь уходить с уроков. Мне нравится химия, — твердо повторила Ника, глядя прямо в серо-зеленые глаза Лидки, неумело подведенные черным карандашом.— Перед Химозой пресмыкаешься? Пятерочки зарабатываешь? — не унималась Лидка.— Выпендривается, — прошипела из-за Лидкиной спины Галя Кравченко.— Выделиться хочет, — пискнула Надька. — Весь класс решил бойкот Химозе устроить, одна она правильная!— Дай пройти!Ника шагнула к Лидке и попыталась отодвинуть ее. Лидка, казалось, только этого и ждала. Она развернулась и толкнула Нику в сторону подруг. Те отскочили, но маленькая Надька успела со всей силой дернуть Нику за волосы.— Малявка! — огрызнулась Ника.Надька густо покраснела, набычилась, прыгнула и вцепилась в Никин форменный фартук с рыжей подпалиной от утюга…— Ты.., замарашка! Неряха! — выплевывала Надька злые слова, раскачивая одноклассницу за фартук, как дерево за ветку. Ника изловчилась, рванула подол на себя, пуговица с треском отлетела, карман затрещал и повис, оторванный по швам.— Дебилы! — крикнула Ника и почувствовала, как лицо наливается кровью и глазам делается горячо. Что-то такое изменилось в ее облике, что заставило девчонок сгруппировался в кучу и выжидательно опасливо поглядывать на нее. Ника осознала, что страх растворяется в какой-то другой эмоции, что сейчас она перестанет контролировать себя и вцепится пальцами в первое, что сумеет достать. Руки почувствовали прибывающую откуда-то силу, а голова — нехорошую звенящую пустоту. На лице малявки Надьки выполз испуг. Она первая почувствовала опасность происходящей с их жертвой перемены. Ника набрала в легкие воздуха и, оттолкнув худую легкую Галю, выскочила в коридор. На этот раз ее никто не посмел остановить.— Цыганка! — заорала ей вслед Лидка Ефимова. А дальше уже не разберешь кто:— Драные коленки! Заплатка! «Я у мамы дурочка»!Ника нашла в раздевалке свой портфель и вышла на улицу. После равнодушного холода школьных коридоров тепло майского полдня показалось ей неожиданным, даже не правдоподобным. Не для нее. Чтобы ненароком не попасться на глаза знакомым, Ника двинулась «задами» — обогнула школу, отодвинула доску в заборе школьного сада.— Мамочке побежала жаловаться! — услышала она знакомый голос. Оглянулась. Девчонки свисали с подоконника женского туалета на третьем этаже. Окна они распахнули настежь. Лидка курила, окутывая дымом Галю с Надькой.— Сейчас мамочка в школу прибежит! — прокричала Нике вслед Галя.Ника шагала не оглядываясь.— Она не прибежит, она слепая! — громко возразила ей Надька.Ника уронила портфель. Она не сообразила, не заметила, как снова оказалась возле школы. Девчонки у окна выжидательно смотрели на нее.Ника метнулась глазами, схватила первый попавшийся обломок кирпича и, с силой размахнувшись, швырнула его в окно.Девчонок как ветром сдуло с подоконника, их визгливое трио раздалось где-то в глубине, но его сразу же заглушил яркий звон разбитого стекла. Кирпич попал в окно физического кабинета.Ника развернулась и пулей пролетела через школьный двор, через сад, размазывая по щекам слезы, цепляя на подол формы колючки прошлогодней травы.Она летела куда глаза глядят, но в одном из дворов силы покинули ее, и она опустилась на пыльную лавочку. Эмоции замерли. Она не думала о том, как выглядит со стороны, не думала о разбитом стекле, о ненависти одноклассниц. Все эти события сплелись в единый больной клубок и терзали ее вместе, мешая радоваться солнцу, приятному майскому дню, собственной молодости и здоровью.Ей не хотелось идти домой, выходить на людную улицу, вообще двигаться. Ника сидела и немигающим взглядом смотрела на обшарпанную дверь подъезда прямо перед собой. Сколько бы она просидела здесь?Может быть, до самого вечера, до прихода с шахты отца, ему единственному можно рассказать о своем горе. Дверь подъезда открылась, и во двор вышла молодая пара. Ника без любопытства, машинально скользнула по ним взглядом. Но, скользнув, вернулась — она знала обоих. Женщине было чуть больше двадцати. Ника бы назвала ее девушкой, если бы не знала, что она именно женщина, поскольку у нее имеется полуторагодовалый ребенок. И ребенка она воспитывает одна. Ника даже знала ее имя — Юлия Юрьевна и то, что она ведет какой-то кружок в клубе шахтеров.Женщина была одета по-весеннему — в светлую блузку и зеленую, всю словно струящуюся, длинную юбку. Вся женщина, с головы до ног, показалась Нике легкой, плавной. Она как-то весело светилась, глядя на своего спутника. Парень тоже светился, что было необычно, удивительно, поскольку в нем Ника узнала своего родного брата Славика. В лице его жило совершенно несвойственное ему выражение.Оно сочетало в себе восторг и нежность. Да, именно нежность — какую-то чужую, незнакомую мягкость, о наличии которой у него Ника даже не подозревала, хотя провела со Славиком рядом почти всю свою четырнадцатилетнюю жизнь. Исключая, конечно, последние два года, которые брат служил в армии.Ника успела пожалеть, что забежала именно в этот двор, но удирать поздно. Любое движение с ее стороны привлечет внимание пары, и они ее увидят. Ника приросла к скамейке. Она испугалась. События прошедшего дня вдруг выросли до неимоверных размеров и выстроились в ряд. Побег класса и ее отступничество. Допрос у директора и требование донести о зачинщиках, ее упрямое молчание в ответ, не вызвавшее. ни капли понимания ни у Химозы, ни у директора…И разборка с девчонками, из которой она сейчас помнила почему-то только презрительно-брезгливое «Цыганка». И разбитое стекло в кабинете физики!Завернув за угол дома, пара" не сговариваясь, остановилась. Так, как если бы это было привычным делом. Славик весело, словно в шутку, сгреб Юлию Юрьевну в охапку и стал целовать ее частыми короткими поцелуями, под которыми та смеялась, жмурясь, как от теплого грибного дождя. Ника смотрела на эту сцену, широко открыв глаза, не умея сразу оценить и уместить в голове увиденное. Она чувствовала неловкость, словно ненароком узнала чужую тайну. По-видимому, они прощались, чтобы разбежаться в разные стороны: она — к остановке, за дом, а Славик — дворами, домой. Но почему они прощаются, только что вместе выйдя из дома? По ее представлению влюбленные, заходя друг за другом, должны потом идти куда-то вместе. Гулять по улицам или — в кино, например…Ника не успела додумать эту новую мысль, как брат Славик обернулся и наткнулся взглядом на сестру. Сначала он, вероятно, глазам своим не поверил. Потом, когда поверил, стал постепенно меняться в лице. Оно почти сразу утеряло ту светлую рассеянную нежность, которая только что царила там. Затем он нахмурился, что-то бросил своей спутнице и, сурово наклонив голову, направился в сторону сестры. Ника обреченно поднялась со скамейки. Юлия Юрьевна наблюдала за происходящим, не отходя от стены.— Что ты здесь делаешь? — хмуро поинтересовался Славик. — Следишь за мной?Ника не поняла вопроса. Она вытаращила глаза на брата, не зная что сказать. Признаться, что разбила стекло? Или не говорить?— Тебя мама за мной послала? — сузив глаза, допрашивал брат. Ника отрицательно покрутила головой. К глазам подступило горячее. Почему он так с ней разговаривает? Ей так нужно сейчас участие, капля сочувствия, не больше, а он ругает ее, будто она сотворила что-то плохое по отношению к нему.Подбородок задрожал, в глазах ее уже стояли слезы. Она по-прежнему не могла выдавить ни слова. К ним уже спешила Юлия Юрьевна. При ее приближении вспомнилось о порванном фартуке. Ника стащила его с себя и поспешно сунула в портфель.— Ты что, не видишь, у девочки что-то случилось, — одернула брата женщина и тут же обратилась к Нике:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35