А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Подыскивать дом, разумеется! — Надин попыталась уловить в его тоне хотя бы нотку сарказма, но ей это не удалось. — Черт, Надин, мы потеряли даром столько времени! Десять лет. Пора наверстывать упущенное.
И, отложив дневник, он взял лицо Надиг в свои ладони и поцеловал ее. В губы. И хотя Диг опасался, что целовать Надин ему покажется противоестественным, ничего подобного он не почувствовал. Напротив, целовать Надин оказалось делом очень естественным.
Обняв Дига и замирая от поцелуя, Надин недоумевала, и чего они так долго ждали, ибо именно для этого и предназначались ее губы — целовать Дига Райана.
Они повалились на кожаную поверхность дивана «ар деко» и снова поцеловались.
За окном совсем стемнело, пока они целовались, и вскоре комната освещалась лишь лампами-кактусами, стоявшими на камине. И в этом прохладном зеленом свете, в захламленной квартире, в дождливый ноябрьский вечер у Дига и Надин наконец все получилось.
Эпилог
Диг сидел с своем кабинете и сквозь заросли голубого, как лед, климатиса и белоснежного жасмина смотрел в окно. По бирюзовому небу белыми мазками плыли облака. В теплом воздухе кружилась пыльца. Лето подзадержалось в этом году, но на второй неделе июля все же накрыло Лондон.
Маленький кабинет Дига был единственным прибежищем от хаоса, царившим в их новом доме. Он уступил вкусам Надин и позволил ей пуститься во все тяжкие: диковинные обои и богемный хлам заполонили дом. Как ни странно, он чувствовал себя легко в этом бедламе, художественный беспорядок был чертой характера Надин, и он почти его полюбил. По крайней мере, дышать ему ничто не мешало. Но в его кабинете стены были выкрашены в белый цвет, стояла современная мебель, лампы на гибких подставках и хромированная картотека. Старый диван Дига с вельветовой обивкой занимал почетное место в углу.
Рационально обставленная комнатка приютила «Диггер-Рекордс», самую крошечную независимую звукозаписывающую компанию в мире. Фирме от роду было две недели и нарыла она пока только одну группу, но это были лучшие гитаристы со времен «Оазиса». Диг нутром это чуял, сердцем и душой. Оставалось только доказать свою правоту остальному миру.
Новая жизнь немного походила на игру во взрослых. Диг и Надин невольно ожидали, что вот-вот в дверь позвонит человек в форме и сурово спросит, по какому праву они забрались в дом для взрослых людей и живут тут; потом их выведут под конвоем, швырнут в фургон и вывезут в комнатушку в дешевом районе.
Допив чай, Диг посмотрел на часы: половина седьмого, Надин должна вернуться с минуты на минуту. При мысли об этом он улыбнулся: сегодня была ее очередь готовить ужин. В животе приятно заурчало.
Прозвенел звонок, и Диг устало двинулся открывать дверь, но полусонная мечтательность, навеянная длинным днем в офисе, мгновенно слетела с него, когда он увидел на своем пороге потрясающуюу женщину с золотистыми волосами и персиковой кожей. — Дилайла!
Лицо Дилайлы расплылось в сияющей улыбке, она крепко обняла Дига:
— Ужасно рада тебя видеть!
— Ты откуда взялась?
— Ой, извини. Я ни за что не хотела являться без предупреждения как в прошлый раз. Пыталась до тебя дозвониться, но телефон не отвечал, тогда я тебе написала. Две недели назад. А сегодня мы целый день ходили по магазинам, и днем оказались около твоего дома, но там никого не было, тогда мы поехали к твоей маме, и она сказала, что ты переехал… — Потрясающая, думал Диг с изумлением разглядывая Дилайлу, совершенно потрясающая. — Она сказала, что в твоей жизни произошли изменения к лучшему, и не обманула: какой дом! — Дилайла сунула голову в прихожую.
Одета она была в белый вискозный сарафан с тесемками вместо лямок и голубые сандалии, сплетенные из ремешков. Зачесанные наверх волосы удерживала пластиковая заколка в виде когтистой лапы. Сквозь вискозу просвечивали трусики — тоже из тесемок. Диг сглотнул: с ума сойти!
Звук захлопнувшейся автомобильной дверцы отвлек внимание Дига от нижнего белья Дилайлы, он выглянул на улицу. Напротив стоял большой четырехколесный джип, и высокий мужчина вынимал из него вещи: забавного вида сумки из стеганой ткани и пластиковые коробки. Черноволосый владелец джипа был ростом за метр восемьдесят и широк в плечах. Джинсы он умел носить не хуже Дилайлы, из джемпера с треугольным вырезом выступала крепкая загорелая шея. Он был очень загорелым, а когда обернулся, выяснилось, что и еще и очень красивым — этакий образец мужской привлекательности. Незнакомец приветливо улыбнулся, и до Дига дошло: Алекс.
Муж Дилайлы опять полез в джип, бережно, обеими руками он вынимал из машины… — вазу миньской эпохи, гадал Диг, или необычайно большое яйцо Фаберже? Нет, еще одно пластиковое сооружение с длинной ручкой, в котором лежало нечто розовое, плотно упакованное в ткань и перевязанное.
Подхватив стеганые и пластиковые емкости, Алекс двинулся к дому. Дилайла расцвела улыбкой:
— Позвольте мне представить друг другу двух самых замечательных мужчин на свете. Диг, это Алекс. Алекс, это Диг. — Последний был тронут гордостью, прозвучавшей в голосе Дилайлы, когда она произнесла его имя.
Он протянул руку и рассмеялся: обе руки у Алекса были заняты. Алекс заулыбался в ответ, и Дига ослепила немыслимая белизна его зубов, а также необыкновенное сходство с Пирсом Броснаном.
— А это, — продолжала Дилайла, забирая у мужа сумку с розовым содержимым и показывая Дигу, — фантастический Оливер! Правда, он красивый?
Диг растерянно посмотрел на странноватый батон вареной колбасы с мутными голубыми глазками.
— Милый, — наконец нашелся он, — очень.
Они вошли в дом, и Диг с гордостью продемонстрировал этой идеальной семье своей элегантный и стильный новый дом, с высокими потолками и старинными балками, — воплощение прежде чуждых понятий, таких как «степеннность» и «достаток».
Он заварил чай, усадив гостей в саду на темно-зеленой скамье из кованого железа. Небольшой, но цветущий сад выглядел живописно: куманика и розы на шпалерах, ограда, увитая плющом. В жарком воздухе плыл запах жасмина. Ветерок доносил откуда-то звуки скрипки.
Дилайла достала пластиковую бутылочку и сунула ее в колбасный ротик.
— Диг, — огляделась она, — это невероятно. Глостер Кресент! Ты выиграл в лотерею?
— Нет, — засмеялся Диг. — А жаль. Дом — детская мечта Надин. Очень дорогая мечта. Я в жизни не был столь беден, как сейчас. У меня было больше денег в восемнадцать лет, когда я зарабатывал шесть тысяч в год. Но мы сели, подсчитали и решили, что можем себе позволить сделать мечту явью, даже если я уйду с работы. Удачно продали наши старые квартиры, а Дин сейчас зарабатывает охренительные деньги… ох-х! — Прикрыв рот рукой, он бросил извиняющийся взгляд на колбасу.
— Его речевые навыки, — засмеялась Дилайла, — пока не позволяют повторять ругательства. Ему всего четыре недели. Так что не волнуйся.
— Словом, после календаря для «Ракхема» карьера Надин резко пошла в гору, она зарабатывает кучу денег. Выплаты по закладной чудовищные, и мы не можем позволить себе рестораны, новую одежду и отпуск, но… — Диг посмотрел по сторонам, — оно стоит того. Знаете, я мог бы умереть тут.
Гости одобрительно закивали. Наступило короткое молчание. Дилайла кормила ребенка. Алекс с интересом оглядывал двор. Глядя на Алекса, Диг представлял, как он, одетый в смокинг, выпрыгивает из движущегося БМВ и расстреливает китайцев из шариковой ручки. Пятно детской рвоты на рукаве его джемпера несколько портило героический образ.
Гости переглянулись.
— Сказать ему? — спросила Дилайла. Алекс весело кивнул. С озабоченным выражением лица Дилайла повернулась к Дигу. — Мы хотели тебя кое о чем попросить. Если точнее, о двух вещах.
Мускулы на лице Дига напряглись. Он по опыту знал, что когда Дилайла просит об одолжении, это грозит кучей хлопот.
— Да? — Диг попытался изобразить воодушевление.
— Во-первых, — знаю, ты не религиозен, да и мы тоже, но это не важно, — я… мы сочтем за честь, если ты согласишься стать крестным отцом Оливера.
Диг, к собственному удивлению, обрадовался предложению. Он посмотрел на колбасу, сосавшую бутылочку, чуть ли не с нежностью. Потом оглядел гостей, те не сводили с него встревоженного взгляда, словно только что позвали его замуж.
— Ну конечно, с удовольствием! — И вес трое счастливо заулыбались.
— Фантастика! — Дилайла порывисто поцеловала Дига в щеку, Алекс крепко поджал ему руку, а Диг недоумевал, как он может радоваться предстоящей церемонии: стоять в церкви в дурацком костюме и нести околесицу, и ради чего: ради батона колбасы с ямочками, который в сущности все это глубоко не волнует.
— А какая вторая просьба? — растроганно поинтересовался Диг. Он пребывал в том состоянии духа, когда никакие хлопоты не страшны.
— Хм, — Дилайла посерьезнела, — мы… подожди секундочку. Алекс, дай, пожалуйста, ключи от машины.
Она сбросила сверток на руки Дигу, взяла ключи и исчезла в доме. Диг держал ребенка так, словно это была ручная граната с выдернутой чекой.
— Давайте я его подержу, — улыбнулся Алекс. — К младенцам не сразу привыкаешь. — Он бережно взял розовый сверток.
Диг почувствовал неловкость, в отсутствии Дилайлы он не знал, о чем говорить с Алексом. Но тот спас его.
— Диг, — произнес гость, и Диг вздрогнул: голос Алекса был необычайно низким и глубоким, ему бы озвучивать рекламные ролики для голивудских фильмов. — Я хотел поблагодарить вас. — Диг бросил на него неуверенный взгляд. — За то, что вы сделали для Дилайлы.
До чего же импозантный малый, этот Алекс, некстати подумал Диг.
— Вы о чем? — Диг не мог припомнить, что он такого сделал для Дилайлы, кроме того, что шпионил за ней, облил собачьей мочой и пялился на ее нижнее белье.
Алекс положил ребенка в корзину сумку и прикрыл одеялом.
— Вы заботились о ней. Приютили. И уговорили родить этого парня. Она рассказала мне, как вы убедили ее, что из нее выйдет отличная мать и что она умеет любить. Вы поступили очень мудро и правильно. Страшно подумать, что было бы, если б вас не оказалось рядом.
Они смотрели на колбасу, и Диг медленно заливался краской.
— Да чего уж там, — промямлил он, — ерунда… — Но прежде чем Алекс успел принять Дига за плохо воспитанного фигляра, взрослое «я» Дига пришло на помощь и облекло в слова то важное, что вертелось у него на языке. — Мы с ней квиты, — спокойно произнес он, — в конце концов, Дилайла сделала то же самое и для меня.
— Неужели? — Алекс с любопытством посмотрел на Дига.
— Да. Она наставила меня на путь к истинному счастью, — усмехнулся Диг.
— Правда? Как?
Диг попытался определить по лицу Алекса, насколько тот искренен. Карие глаза гостя смотрели участливо. Похоже, немного романтики его не покоробит.
— Она раскрыла мне глаза. Десять лет я любил одну девушку, но трусил, боясь получить отказ, и довольствовался ее дружбой. Дилайла доказала мне, что я достоин большего, а девушка любит меня. Сначала я полагал, что она вмешивается не в свое дело. Но Дилайла оказалась права. И теперь я живу с девушкой моей мечты.
— И вы счастливы? — просветлел Алекс.
Диг закурил:
— Более, чем когда-либо. Это, — он обвел рукой сад и дом, — мой замок, а Надин — моя королева.
Они с Алексом обменялись долгим понимающим взглядом: как же им обоим повезло в жизни. Диг решил, что Алекс ему определенно нравится.
— О чем болтаете, мальчики? — в саду появилась Дилайла.
Диг собрался отшутиться, но вдруг увидел, что Дилайла держит в руках.
— Не пойдет! — мгновенно среагировал он и скрестил руки на груди.
— Я даже не сказала, о чем хочу попросить.
— И не говори. Не желаю знать. Ни за что…
На руках Дилайлы даже в такую изнуряющую жару дрожал Дигби. Завидев Дига, он помахал хвостом и попытался вырваться.
— Видишь, — жалобным тоном произнесла Дилайла, — как он тебя любит. Он тебя никогда не забывал. Выглядел таким потерянным, когда я его привезла домой.
— И чего ты хочешь? Чтобы я присмотрел за ним? Ладно, но только один вечер, не больше.
Дилайла медленно покачала головой и усадила пса на колени Дига.
— Все немного сложнее, — призналась она, — по нему не скажешь, но он может быть очень агрессивным, и дело в том, — раньше мы никак не могли этого знать, — он ненавидит младенцев. И ничего с ним не поделаешь. И Оливера он ненавидит. Рычит на него. Ужас. Но мне страшно отдавать его чужим людям. А я помню, как вы отлично ладили. И…
— Он ненавидит младенцев? — переспросил Диг. Дилайла уныло кивнула. — Всех?
— Да. Сначала мы думали, что только Оливера, но потом заметили, что его злоба распространяется на всех маленьких детей.
Диг расплылся в довольной улыбке и затряс головой:
— Извини.
— Но ты хотя бы попробуй, а? Можешь взять его на испытательный срок.
Заслышав шаги, Диг поднял голову. По дорожке шагала рыжая красавица в синем платье из жатого шелка, в солнезащитных очках в красной оправе по моде 50-х годов и с заколками-бабочками в волосах.
Увидев людей в саду, она остановилась, вопросительно глянула на Дига, но тут же заулыбалась, узнав Дилайлу. Женщины обнялись. Дилайла представила хозяйке Алекса и Оливера.
Диг привлек Надин к себе:
— Дилайла просит нас об одолжении. Она ищет новых хозяев для Дигби и спрашивает, не можем ли мы его взять.
Надин ласково посмотрела на пса:
— Наверное… почему нет?
— Есть только одна загвоздка. Он ненавидит маленьких детей.
— Неужели?
— Угу.
— Жалко.
— Действительно, жалко.
Дилайла переводила недоуменный взгляд с одного на другую. Тогда Диг развернул Надин боком к гостям, она натянула платье сзади, и яркое солнце высветило едва заметный, твердый и идеально круглый торчащий животик.
Дилайла взвизгнула, вскочила и обняла ладонями живот Надин. Градом посыпались вопросы о сроках и УЗИ.
Алекс счастливо улыбался.
Дигби бегал кругами и лаял, пытаясь привлечь к себе внимание.
А Диг и Надин сияли. Хотя они боялись до жути, и беременность была незапланированной, и они чувствовали себя слишком молодыми и незрелыми, чтобы произвести на свет новую жизнь, и хотя они понятия не имели, на что будут жить, но все это было неважно, потому что лучше этого торчащего животика с ними в жизни ничего не случалось.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35