А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

не имея никаких прав ни на разум, ни на сон разума, ни на чувства, ни на личное мнение, ни на удостоверение личности.
— Побеги и откажись от своего католичества, — предлагали мне, — а мы тебе удостоверение дадим. Вот оно, выписанное по всем правилам, уже ждет в сейфе…
Так меня искушали. Так мучили мое сознание, подсознательно надеющееся на чудо. Оно, сознание, прямо зубами скрипело, когда вместо чуда ему подсовывали ненавистную действительность. И все функции этой действительности сводились к тем действиям: хватать, рвать, уничтожать. Сначала сознание, а потом и все остальное. Не правда ли, знакомый почерк?..
Но есть еще и римский почерк! Взволнованный почерк моего письма в Рим. Там, в Риме, неподалеку от Папы Римского, живет один святой отец, изгоняющий бесов. Ему я и пишу, вспоминая подробности своей жизни, с надеждой на помощь в нелегкой борьбе с действительностью.

СТИХИ IN CAMERA
ВЫЯВЛЕНИЕ СЛЕЖКИ (Продолжение)
II
Поэзия ушла
из поэзии,
ночует под башней,
которая вот-вот
упадет. Как-то
это связано:
поэзия и башня,
башня и человек,
от которого ушла
поэзия.

ГРАФА 11
И если все шведские академики вылезут вон из кожи, чтобы выдать мне премию за совокупность ненапечатанных опусов, я все равно ее не получу. Я не смогу ее получить, поскольку у меня нет удостоверения личности.
Другие получат мою премию, у которых удостоверение личности есть. И имеется оно у них, поскольку они скрыли факт своего вероисповедания. Следовательно, вера не является для них фактом.
Я отказываюсь верить в факты, за которыми не стоит Христос. Я по-прежнему считаю личностью только того, кто не отказался от Бога.
Да и о каком удостоверении может идти речь, когда я в присутственных местах, до смерти пугая правоверных, издаю время от времени страшный иезуитский клич: «Слава Иисусу Христу!»
Эти правоверные свидетели, эти бесстрашные борцы за собственные права всегда боялись остаться наедине с распятым Христом. И будут бояться…
А я, Господи, боясь предать Тебя, преклоняю колени. Поступить иначе значило бы поступить как Иуда Искариот. И таким образом получить вожделенное удостоверение предателя.
— Кто ты? — спросил Господь Искариота. — Кто ты, назвавшийся Моим учеником?..
— Я твой предатель, Боже, — ответил Искариот и повесился.
Узнавший про себя все, он сам себя выносить больше не захотел.

СТИХИ IN CAMERA
ВЫЯВЛЕНИЕ СЛЕЖКИ (Окончание)
III
Можно сказать, что башня не выдержала взгляда неба.
Можно сказать, что человек предпочел смотреть себе
под ноги.
Можно сказать, что от поэзии ничего не осталось,
кроме башни и человека.
Можно ничего не говорить, считая, что башни,
человека и поэзии не существует.

ГРАФА 12
Площадь требовала своего жанра, окутываясь плотной площадной руганью. Все ругали, конечно, иезуитов, и только мой лучший друг Синокрот укромно молился и анализировал ситуацию. И еще Синокрот давал священную клятву.
— Клянусь, Вася, — шептал мой лучший друг, — я соберу весь твой пепел до последней пригоршни. Весь твой классический пепел будет стучать в моем сердце. Я не дам развеять его по ветру!..
Я, собственно, не сомневался, что так оно и будет, — за свой пепел я был спокоен, но меня волновало другое. Меня сильно тревожила огнедышащая ненависть масс к благородной деятельности иезуитов, продолжающих обращать в подлинную веру толпы язычников и еретиков. А подлинная вера, согласно моим показаниям в суде, это вера во Христа. И если вы во Христа еще не верите или впали в ересь, то на вас просто не нашлось иезуита. Впрочем, как он к вам, этот «проклятый и коварный» иезуит подберется, если вы его гоните и запрещаете? Сами плетете интриги против иезуитов и их же объявляете хитрыми! Да некогда им хитрыми быть, поскольку они всю жизнь учатся и пытаются научить других. Всю жизнь они следуют Христу и любят Христа, спасенные во имя Его.
Вы вот думаете, что все, кроме вас, порочны. Вы вот считаете, что человек, а конкретно Василий Скобкин, помойная яма. Вы вот полагаетесь только на свои законы и авторитеты. А для иезуитов единственный закон — Иисус Христос! И любой человек для них, в том числе и вы, и Василий Скобкин, образ и подобие Божие. Вы, конечно, вправе, в порыве общественного мнения, иезуитов запретить или уничтожить, как уже сделали это двести лет назад, но что изменится? Иезуиты все равно вернутся, так как сие угодно Богу.
Но вы плевать на это хотите и торчите на площади, вечно торчите на площади, проклиная иезуитов вместе со мной. И каков результат? Результат таков, что я перестаю писать в настоящем времени, уповая на то, что таким образом оно быстрее закончится и станет прошедшим. И вы, оставленные мною в прошедшем времени, никакою отношения к светлому иезуитскому будущему иметь не будете.

СТИХИ IN CAMERA
УЧЕБНЫЕ БОИ
Кусочек свинца —
чрезвычайно понятная
вещь.
Понятнее
человеческой жизни.

ГРАФА 13
О ком только, сидя в тюрьме, не вспомнишь, чего не представишь себе! Какими только внезапными догадками не поперхнешься, какие ситуации не прояснятся! О, лучше бы они не прояснялись, эти ситуации, а оставались непонятными до конца моей трагической жизни. Противоестественного конца моей жизни, до которого, чувствую, немного осталось.
А меня еще в католической холодности обвиняют! Я, конечно, не пирог с яйцами, чтобы теплым быть, но ведь, положим, меня никто по-матерински же укутывал, чтобы я текло сохранял. Но каждый, хотя это и представляется невозможным, старался сожрать меня со всеми яйцами и потрохами. И мне приходилось, как тому Колобку из русский сказки, безапелляционно уходить.
Ах, что за прелесть эти сказки! То тебя отправляют неизвестно куда и зачем, то в печь сажают, то обувают в железные испанские сапожки, то подносят брагу, которая течет по усам, а в рот не попадает… Ну, дайте, в конце концов, хоть глоток браги спокойно выпить!.. Не дают, сукины дети, даже в день собственной смерти не дают!
А жизнь, чем наша жизнь сказок не прелестнее? То тебя гонят и в хвост и в гриву, то судят судом истории!.. Прокурор вон набросал проект моего смертного приговора на бланке с собственным анализом мочи., полученным им во время судебного заседания. Я понимаю, что у него в моче сахар обнаружили, но, может, это ошибка? Может, ему, перед тем как мне смертный приговор выносить, следовало бы сдать свежую мочу на повторный анализ?.. А судья! Судья у меня женщина с песьей толовой. То ли она чересчур увлеклась искусством Древнего Египта, то ли обменялась частью тела с какой-то собакой. И теперь какая-то собака бегает по залу суда с толовой судьи, а судья, нацепив парик на собачью голову и брызгая слюной, беспрерывно лает.
И весь этот процесс века так меня тяготит, что хочется встать и уйти. Уйти куда глаза глядят, где процессов не ведут и где мои грехи наверняка объявят простительными. А где мои грехи объявят простительными? Только в Раю. Следовательно, Рай — место католическое. Но вновь, пребывая всеми своими чувствами в Раю, я тяжело возвращаюсь к действительности и сотрясаюсь от изощренных пыток, придуманных судейско-прокурорской командой.
На этот раз меня, к примеру, засунули головой в кипящий самовар. А когда довели степень кипения воды до предела, задали очередной вопрос:
— Ваша национальность?..
— По национальности я католик, — ответил я, не моргнув глазом.
А что еще я мот ответить, когда оно так и есть? Что еще я мог сказать моим мучителям и заплечных дел мастерам? И очень правильно я их обескуражил, потому что на нервной почве они весь кипяток из самовара вылакали и перенесли заседание на следующий день. А меня отконвоировали в камеру и заперли на все засовы, чтобы я продолжал размышлять и о прелести сказок, и о прелести жизни.

СТИХИ IN CAMERA
СПОСОБЫ СВЯЗИ
Вот
действительность
выносят ногами вперед
санитары в грязных халатах.
Вот
она возвращается
из реанимации
в халате, снятом
с одного из двух
санитаров.
С прошлого или
настоящего,
без надежды
на будущее.

ГРАФА 14
— Не делай другому того, чего не желаешь себе, — много раз повторил прокурор синедриона, призывая присяжных заседателей поскорее со мною кончать.
Так со мной и покончили, объявив никчемным мое существование и лишив удостоверения личности. Удостоверения, подтверждающего, что я личность. Следовательно, я не личность. Другие, которые личности, получат премии и организуют премии имени своих личностей.
Но вот ведь какой расклад: с одной стороны — другие, все сделавшие для того, чтобы мне было во всем отказано, а с другой — Бог. Все сделал для меня Бог, приведя за руку в Свою Церковь. В Церковь, где раб становится свободным. Настолько свободным, что у него невозможно отнять веру.

СТИХИ IN CAMERA
РЕКОМЕНДАЦИИ ОБЩЕГО ПОРЯДКА
Кривое нужно сделать
прямым.
Только и всего,
одна
задача —
приготовить прямые
пути для самих
себя.

ГРАФА 15
Я сидел, склонившись над тюремным столом, и проникновенно наблюдал за жизнью, бьющей ключом в капле воды. В капле, оставленной надзирателем, каждое утро наливавшего мне кипятка из медного чайника. Я добавил в каплю не выпитый чай, превратив ее тем самым в лужицу, и жизнь закипела в ней с удвоенной силой. Теперь великое множество микроорганизмов, все эти амебы, инфузории-туфельки и хламидомонады не только беспрерывно питались и размножались, шевелили ресничками и передвигались туда-сюда, но и ощущали себя народом. Великим народом великой и нерушимой державы, только что избравшим президента и учредившим правительство. Одновременно был создан конгресс или парламент — я, право, не разобрался из-за страшного возбуждения, царившего в лужице. Неистового возбуждения, вызванного речью президента, получившего высшую премию Лужи то ли от конгресса, то ли от парламента, то ли от Союза луженых глоток.
— Я отдаю всю мою премию, — гремел президент, — до последней взвешенной частицы, моему любимейшему народу. Весь потусторонний мир, затаив дыхание, следит за жизнью нашей великой державы…
Я тоже затаил дыхание.
— Так не обманем ожиданий наших друзей и врагов и немедленно учредим Институт свободы и справедливости…
Тут же полицейские инфузории в черных беретах и оранжевых туфельках стали хватать и тащить в тюрьмы равнодушных к всеобщему ликованию амеб, хламидомонад и инфузорий без туфелек; тут же заработала судебная машина; тут же начались массовые казни… И все это продолжалось бы вечно, если бы не жара в камере. Пока я переживал увиденное и сопоставлял с известными мне режимами, лужица испарилась.
Вот что случилось с каплей воды, случайно упавшей с крышки медного чайника. Никогда не чищенного, заросшего накипью тюремного чайника, который следовало выкинуть еще сто лет назад.

СТИХИ IN CAMERA
ОРИЕНТИРОВАНИЕ НА МЕСТНОСТИ
С запада на восток,
с севера на юг,
с юго-запада на северо-восток
и
с востоко-севера на западо-юг
идем, идем, идем
и видим, если можем,
на вересковой пустоши,
на меловом холме,
в тени Шекспира,
в тумане снега и дождя
готическтие,
в высшей степени английские
соборы,
размахивающие шпилями.
Разнообразные соборы
XII,
XV,
XVI
веков.
Обрушиваются с неба
водопадами
или
устремляются к небу
кострами,
деревьями,
волнами,
птицами.
Но без людей. Без
людей, которые
отказались
возноситься.

ГРАФА 16
И еще я хочу сказать вам, что реальная жизнь — это место и время, откуда нет выхода. И действие всегда одно и то же. Короче, торжество классицизма! Ведь переезжая из города Х в город У, вы попадаете в ту же замкнутую унылость, в ту же бесконечную серость. В унылость и серость ада, концентрические круги которого мало чем отличаются друг от друга. Там, например, празднуют День открытых дверей, а здесь — День закрытых дверей. Вот и вся разница, от которой легче не становится. Там ты заходил, и дверь за тобой закрывалась, а здесь ты никак выйти не можешь. И там и здесь основателям-классицистам было важно лишь одно: они хотели, чтобы ты никогда не мог выйти или зайти, дабы в результате этих нехитрых действий узнать о том, что Господь тебя любит. Настолько любит, что Сам, будучи недолго среди нас на Земле, отказался от удостоверения личности. Отказался, чтобы испытать нас на прочность веры.

СТИХИ IN CAMERA
ОБНАРУЖЕНИЕ ВАЖНЫХ ОБЪЕКТОВ
Оглянувшись, увидела
тень.
Узнала Вергилия,
протягивающего мне
«Путеводитель по аду».
Начала читать,
различая
жилые массивы К.,
кварталы И…
Там было много
знакомых имен,
так сказать,
авангард,
по-прежнему работающий
в жанре некролога.
«У нас, как у вас», —
белым по черному
кричал авангард
на правах рекламного объявления.
А в одном
артистическом кафе
предлагали дежурное блюдо:
квадратные яйца,
символизирующие
любовь.

ГРАФА 17
А я говорю, что, выдирая друг другу ноги, вы далеко не уйдете. Даже народ, скачущий на одной ноге (а я знаю такой), никуда не доскакался и теперь судорожно навязывает себя мировой общественности. Что же о вас говорить? Нечего о вас говорить, а писать и подавно.
Я понимаю, что придумать ничего оригинальнее вы не сможете и не захотите, иначе ваш мир рухнет. Исчезнет ваш мир, и некому будет ездить к родному погосту подправлять оградки и наслаждаться скользкими кубиками винегрета. Да, не скоро еще ваши традиции пожрут вас самих вместе с винегретом, оградками и прочими мелкими удовольствиями, которым так и не найдено названия ни в современном языке, ни в современной философской мысли.
Бросьте вы свои традиции, пусть их другие традиции хоронят! Оставьте вы свою закуску в стеклянной баночке у могилы Неизвестного солдата! Перестаньте выкалывать вилками глаза соседям, а используйте их по назначению! И забудьте, умоляю вас, забудьте о Папе Римском и о целибате католических священников! Ведь у вас Папы нет, вы все без Папы выросли, так что вам до целибата? Я знаю, что без Папы вам плохо, что даже вы, отрывая друг другу всевозможные части тела, хотите иметь духовного предводителя — «иерархический символ духовного принципа, парящий превыше всех других мирских принципов». Но где там!
Вы снова впадаете в бессильную ярость и, грязно обсуждая целибат, продолжаете меня пытать.

СТИХИ IN CAMERA
ИЗУЧЕНИЕ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ
Наша вера
суть безверие:
мы верим в то,
что Бога нет.
«Нет Бога», —
говорим мы друг
другу уверенно,
как будто
Он Сам
сказал нам об этом.
Сказал и ушел
в монастырь.

ГРАФА 18
ПРЫЖКИ СО СРЕДНИХ ВЫСОТ
— Но! — раздаются голоса… уже раздались голоса… повсюду слышны голоса… поднимаются голоса…
Против кого поднимаются эти гневные голоса?.. Известно, против кого. Очень хорошо известно, что голоса поднимаются против меня — предателя, дегенерата и убийцы, если так можно выразиться. Хотя, если я кого убил за свою нелегкую жизнь, так только пару тараканов и мух. Несколько вредных насекомых…
А почему, собственно, я должен оправдываться? Разве я расстегивал перед вами ширинку, разве делал нескромные предложения? Чего вы хотите от меня, чего добиваетесь? Вы что, апостолы, чтобы судить? Вам что ли Бог оставил Свой мир?! Свой мир Христос оставил Своим людям, а вы к их числу не относитесь. Я-то, слава Богу, с числами вообще не связан, и мысли мои, свободные от чисел, не стали бы обращаться к вам… Но жизнь, как говорится заставила.
А теперь, раз жизнь заставила, я вам все скажу.

СТИХИ IN CAMERA
ПРЫЖКИ СО СРЕДНИХ ВЫСОТ
Парашют раскрывается
коллекционной
набоковской бабочкой.
В принципе,
тот же шелк,
подкладка пальто, пиджака
русского бомбометателя.
Сверху, ничего,
кроме земли,
никогда ничего,
кроме земли.
На другое просто
не обращает внимания,
камень,
рассыпавшийся от удара
типографским набором.
Все мы в прах обратимся.

ГРАФА 19
Долги покрывают мой путь, как павшие воины поле битвы. И некому их сосчитать, мои долги.
Слушайте, счастливые жители континентов, благополучные граждане полуденных стран о пути русского литератора, на котором было столько препятствий, сколько слов вы можете обнаружить в ваших изумительно составленных словарях. Слушайте мою непереводимую речь, мой вопль одиночки из одиночной камеры, мою песнь песней, мое вопросительно-восклицательное повествование, мою русскую готику, мои замыслы и умыслы. Да и, наконец, мою попытку сохранить под пытками веру, надежду и любовь.
Безусловно, я должен был отрезать уши своим врагам, поскольку эти уши не внимали тому, что слышали. Я должен был отрезать уши, впитывающие только лесть, бесплодные уши, уши моих врагов. А еще я должен был выколоть им глаза, вырвать языки… О, особенно языки, эти смертельные жала столпов общества. Я должен был это сделать! За что?.. Хотя бы за фантастические измышления обо мне!
Но нет, ни одному процветающему чудовищу я не отрезал голову, чтобы скормить ее крокодилам, ни одного благоухающего монстра не лишил спокойствия.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16