А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Опоздал?! Я тебе покажу опоздал! – прошипел Лис. – Моя жизнь – сплошной кошмар. Но разве кто-нибудь это понимает? Миранда снова меня преследует. Мне пришлось бежать всю дорогу по Пиккадилли-серкус, чтобы она от меня отстала.
Похоже, за Лисом охотилась последняя брошенная им пассия, женщина по имени Миранда, которая играла в одной из его постановок.
– Вы только посмотрите! – Он потряс измятым листом бумаги. – Она прислала мне это по факсу сегодня утром. Она заявляет, что если я не сделаю все в точности уже к полуночи, то она добьется моего ареста.
Я взяла у Лиса листок и пробежала глазами. Это был список того, что она оставила в его квартире и теперь желала получить назад. В список входили кухонная раковина, электрические лампочки и кассеты с фильмами Джулии Робертс.
– Электрические лампочки? – спросила я. – Почему бы ей самой их не купить?
– Вот именно! – подхватил Лис. – Ну наконец хоть кто-то понял, почему я порвал с этой женщиной.

БОЛТЛИВЫЙ АНГЛИЧАНИН

В тот вечер я поехала в «Титаник» справлять день рождения Лиса, и Стрекоза получила свой первый урок: англичане болтают без умолку. «Титаник» – превосходный лондонский ресторан, шумный, полный подвыпивших людей и такой большой, что вам приходится кричать, чтобы с кем-то пообщаться. Но для англичанина это, конечно, не проблема. Я поясню. В Нью-Йорке женщине надо «развлекать» «серьезного» мужчину. Нам приходится читать газеты и журналы, ходить в кино для того, чтобы суметь взять на себя инициативу в разговоре. Если же мы окажемся на это не способны, мужчина будет:
а) просто сидеть как пень;
б) говорить о своих сугубо личных проблемах или, что более вероятно, -
в) нудеть и нудеть о своей работе.
Зато в постели американец великолепен, а англичанин, предположительно, нет. Если честно, я убеждена, что есть прямая связь между способностью много говорить и неспособностью проявить себя в постели.
В баре ресторана я встретила мужчину по имени Сонни Снут, стилиста-парикмахера, который выглядел совершенно потрясающе.
– Классный цвет, – сказал он. Я посмотрела на него непонимающе, и он пояснил: – Ваши волосы. Вы, должно быть, американка. Из Нью-Йорка. Там, похоже, знают, как добиться такого пепельного цвета.
– Чему я на самом деле рада, так это что все мои волосы на месте. – И потом я расхохоталась – «ха-ха-ха», и он тоже расхохотался – «ха-ха-ха», и вы не успели бы и глазом моргнуть, как он уже вовсю болтал о сексе.
– Так уж повелось, – сказал он. – Если в Италии секс на первом месте, то в Лондоне – на седьмом. Если мужчине не выпадет случай заняться сексом, значит, он останется при своих интересах и займется чем-нибудь другим. Но говорят о сексе мужчины постоянно. На самом деле одна из причин, чтобы заниматься сексом, – это желание поговорить о нем на следующий день. Мы обсуждаем его в мельчайших подробностях, и получается действительно занимательная картинка. А иногда, – продолжал он, – вам вдруг захочется поговорить о сексе как раз во время полового акта. Например, если вы находитесь в какой-нибудь необычной позе, вас так и подмывает позвонить по сотовому приятелям и спросить: «Угадайте-ка, чем я сейчас занимаюсь?»
– Оральным сексом, – предположила я.
– Ну нет! – Сонни потряс головой. – Американцы – они очень похотливые. Мы здесь такими вещами не занимаемся.
За обедом я сидела рядом с Питером, редактором журнала. Его подружка только что переехала к нему, и он не переставал говорить о том, как счастлив.
– Мы, конечно, знаем друг друга уже десять лет, – сказал он, – но однажды утром, собираясь уходить к себе, она просто сказала: «Нам, пожалуй, стоит жить вместе», – и, как только она это сказала, я понял, что она права. Так что сейчас мы купили квартиру. Англичане не выступают против брака или связанных с ним обязательств, как это делают американцы, – заявил он с гордостью, – здесь очень легко создать семью.
Ну да, если у вас есть десять лет.
– Конечно, я не знаю, каково это для американки, – продолжал Питер, – ведь американки очень озабочены, переживают из-за карьеры, в то время как англичанки переживают только из-за секса. – Он сказал это так, будто тут было чем гордиться. – Англичанки не любят им заниматься. Ну, может, и любят, но они думают, что мужчин интересует только одно. – Возможно, все дело было в шампанском, но Питера, что называется, понесло. – Англичанки страдают от своего недоделанного феминизма. Им кажется, они вполне раскованны в сексуальном плане, но проходит время – ага! – и они замечают у себя те же комплексы, что были у их матерей.
– Вероятно, на то есть причина, – отважилась вставить я. – Может, если вы прерветесь на минуточку…
Но Питер пресек мою попытку прервать его.
– Женщины у нас думают, будто все, что происходит в спальне, делается для мужского удовольствия, – сказал он с видом победителя.
Английская болтливость продолжала досаждать мне в ночном клубе «Чайна уайт», где я попыталась спрятаться в одном из закрытых кабинетов, оформленных в марокканском стиле, со своей подругой Софией, которая снимала документальные фильмы и жила в Ноттинг-Хилле. Я как раз устроилась на подушках с бутылкой водки, когда случайно подняла взгляд и увидела высокого темноволосого, потрясающе красивого мужчину. Хотя подобное, как предполагалось, не может произойти в Лондоне, мужчина подошел и сел рядом со мной. И Богом клянусь – вот вам образчик хваленой «английской сдержанности», – он тут же пустился в разговор о сексе.
– Все думают, что если женщина не испытывает оргазма, то это вина мужчины. Ну почему он не наступает у них просто… ну, как у мужчин? – вопросил он.
– Почему же не наступает? – возразила я, гадая, не провоцирую ли его этими словами, и если так, то что мне с этим делать.
– Ну да! Они всегда говорят, что наступает, но когда ты в постели с женщиной и она просто лежит с таким видом, будто оказывает тебе услугу…
– Там, откуда я приехала, мы этим переболели в шестидесятые, – начала я, и тут вдруг вскочила София.
– Ой, да не слушай ты его! – воскликнула она. – Первое, что делает англичанин в постели, – это пытается тебя перевернуть. Это так они представляют себе секс. И все они твердят, что англичанки не умеют сделать им классный минет. Но это только потому, что они привыкли получать его… от мальчиков!
София и красивый темноволосый мужчина уставились друг на друга. Я бы не имела ничего против, но я сидела как раз между ними, и мне вовсе не хотелось, чтобы меня случайно расплющили. К счастью, в этот момент в дверь заглянул Лис.
– О-о-о, привет, Саймон! – сказал он, прищуриваясь. – Давненько мы с тобой не виделись.
– Ну да. Что ж, я… скоро стану отцом, – заявил Саймон.
– Тем лучше для тебя. Может, тогда ты перестанешь забалтывать моих девочек. – Лис схватил меня за руку и потащил за собой. – Послушай-ка, – сказал он, – я провел большую часть моей жизни с людьми, которым известно черт знает что о черт знает чём и которые заслуживают того, чтобы их забили ногами до смерти. Большинство людей – просто подонки. Большинству людей необходимо растолковывать, что само их существование – просто досадное недоразумение.
Лис продолжал в том же духе всю дорогу до его дома, где он настоял, чтобы я осталась с ним до шести утра слушать невразумительную ковбойскую музыку. И разговаривать о ней. В результате всего этого я поняла, что мне необходимо заснуть. И еще я поняла, что единственный способ заставить Лиса замолчать – это дать ему транквилизатор.
Ну да, мне неловко признаться, но я действительно пыталась добавить санакс в бокал Лиса. К несчастью, все это окончилось тем, что я вырубилась сама.
Когда на следующий день, около полудня, я открыла глаза, на кровати лежала записка:
«Дорогуша, Шекспир отдыхает, я влюблен. Все еще не приду в себя от последних часов. Люблю, Лис.
P.S. Я не дотрагивался до тебя».

Все-таки англичане… они такие милые!

СВОБОДНЫЙ СЕКС? ВРЯД ЛИ

Следующие несколько дней я ходила на ленчи, обеды и бывала в ночных клубах. Для Лондона характерно, что даже те люди, которые говорят, будто у них есть работа, все равно, на мой взгляд, ничего не делают. То есть просто не имеют возможности делать, раз уж у них ленч начинается в полдень и продолжается до четырех часов. При этом он обычно включает несколько коктейлей и пару бутылок вина.
Вскоре наша подруга Миранда проникла в квартиру Лиса и действительно выкрала все электрические лампочки. Поэтому когда мне понадобилось одеться для вечера, пришлось делать это на ощупь.
А потом отключили горячую воду.
В какой-то момент я вспомнила, что вообще-то собиралась работать или что-то в этом роде, и позвонила своей подруге Клер.
Клер – дизайнер по интерьеру вот уже пять лет, с тех пор как ее второй муж смылся с ее лучшей подругой. Клер единственная действительно одинокая женщина из всех, кого я знаю в Лондоне. Вот уже три года, как у нее нет постоянного партнера. И это позволяет мне отвести ей в книге почетное место среди горожанок Нью-Йорка. Но в отличие от большинства жительниц Нью-Йорка Клер уже два раза была замужем. А ведь ей только тридцать семь. На что здесь в самом деле жаловаться?
«Как мне это объяснить? – пожимает плечами она. – Вот уже больше года у меня не было секса с кем-нибудь новым. Только старые приятели. Все знают, что это не считается».
Мы условились встретиться в «Сохо-Хаусе», одном из частных клубов, куда люди ходят вместо ресторанов и баров.
Я оглядывала группки мужчин и женщин, всем им было лет под тридцать и под сорок, все они, казалось, были одеты во что-то черное или серое разнообразных оттенков, и от этого у меня создалось впечатление, что всех их выдернули из корзины с грязным бельем. Очень скоро я поняла, что на мне надето не совсем то, что нужно, – пиджак от Дольче и Габбаны с меховым воротником клюквенного цвета. Все пили и смеялись, но не похоже было, что кто-то пытается кого-то подцепить.
– Боже, – сказала я, – я чувствую себя отчаянно одинокой женщиной.
Клер с испугом посмотрела по сторонам.
– Ты это брось. Никогда так не говори. Женщины в Лондоне не отчаиваются. Здесь люди не понимают подобных вещей. Они думают, что мы знаем, чего хотим. У нас нет мужчин, поскольку мы этого не хотим.
– А мы не хотим? – поинтересовалась я.
– Нет. – Она критически осмотрела мой костюм. – И сними это, – велела она, – иначе все подумают, что ты – проститутка. Только проститутки носят фирменную одежду. Да еще с мехом.
Ладненько.
– Коктейль? – спросила я.
– А как же! – ответила Клер. – Да, кстати, я решила сделаться домохозяйкой. Только без детей и мужа. Я тебе не рассказывала о совершенно невероятной щетке для паркета, которую я только что купила? Секонд-хэнд, но просто чудо. Я не думаю, что такие щетки теперь есть в продаже.
В баре мы столкнулись с Хэмишем и Джайлзом, двумя образчиками ноттинг-хиллской журналистской братии из числа знакомцев Клер. У Хэмиша лицо было невинное, как у младенца, и отражало сильнейшие переживания по поводу его интимной жизни: он как раз пытался решить, стоит ли ему жениться на своей подружке.
Между тем Джайлз сказал, что ему, пожалуй, придется распрощаться со свободным сексом, поскольку он то и дело сталкивается с женщинами, с которыми когда-то переспал, и его жизнь все более усложняется.
Ага. Свободный секс. Похоже, мы куда-то движемся.
Или мне так показалось.
– Что плохо в свободном сексе, так это кошки, – признался Джайлз. – У всех одиноких женщин обязательно есть кошки.
– Давайте поговорим о моей девушке, – предложил Хэмиш, – я не знаю, что делать. Она грозится, что уйдет…
– Кошки крайне приставучие твари, – продолжал между тем Джайлз. Очевидно, он уже много раз слышал про подружку Хэмиша. – Однажды мне хотелось встретиться с женщиной… А Хэмиш сказал: «Джайлз, не смеши людей. У нее есть кошка». Дело не в кошках, а в том, как они про них говорят: «О-о-о, взгляните-ка на малыша Пу-Пу!» Это отвратительно.
Джайлз глотнул водки.
– Я никогда не был женат. Предпочитаю иметь подружку. Здесь, в Лондоне, мы не назначаем свиданий. Мы просто вместе куда-нибудь ходим. И в Лондоне поцелуйчик становится прологом ко всему остальному. Если уж вы начали целоваться – значит, вас повело. В Нью-Йорке – там не так.
Я согласилась с этим и рассказала, что в Нью-Йорке завсегда можно поцеловать кого-нибудь, а потом бросить: «Пока, увидимся!» – и никогда больше не встретиться. А если даже вы и встретитесь, хорошим тоном считается притвориться, что ничего никогда и не было. Это правило действует и в том случае, если вы пойдете дальше «поцелуйчиков» и получите «все остальное».
– И еще у нас здесь есть какая-то лицемерная галантность, – сказал Джайлз. Казалось, что он этим немного огорчен. – На следующее утро парни обычно говорят: «Громадное спасибо, это было здорово», – но на самом деле за этими словами ничего не стоит.
– Я вам расскажу о сексе все, если после этого кто-нибудь соблаговолит посоветовать, что мне делать с моей подружкой, – вставил Хэмиш.
Мы все посмотрели на него.
– Что правда, то правда, о британцах говорят, будто они ничего собой не представляют в постели, – сказал Хэмиш с горечью, – но мы исправляемся. Мы пытаемся наладить любовную прелюдию и займемся оральным сексом. Я старался улучшить свои мужские качества и даже читал женские журналы моей матери, чтобы уяснить, что следует делать.
– Да, но там не помещают изображение клитора, – заметил Джайлз. Это прозвучало совершенно нелепо, и я не знала, что сказать.
– У меня не может быть свободного секса, потому что я пролетаю на пост-посткоитальном этапе, – признался Хэмиш. – Надо ли что-то с этим делать? Что бы вы посоветовали? Я еще не добрался до этой части пособия.
– Ты просишь невозможного, – сказал Джайлз.
– Со мной черт знает что творится. Не больно-то я люблю дружить с женщинами, глупости все это, ведь если вы сейчас друзья, то месяцев через шесть уж наверняка станете любовниками.
– Если над всем этим думать, можно голову сломать, – добавил Джайлз, – а я сейчас ложусь в постель только с теми девушками, с которыми мне может захотеться завести семью. Здесь важно правильно выбрать. К тому же я хочу иметь детей. Если честно, я очень этого хочу. Мне хотелось детей с тех пор, как исполнилось шестнадцать.
– Ты мне кое о чем напомнил – мне пора домой к моей девушке, – сказал Хэмиш.
– А как же брак и дети? – спросила я.
– Что я могу сказать? – ответил Джайлз. – Такова уж отличительная черта англичан. Мы не слишком склонны к анализу. Не ходим к психоаналитикам. – Он помолчал, потом посмотрел на Клер. – Эй, а у тебя нет кошек?
Мы ушли.
– Вот видишь, – сказала Клер, – Лондон просто невыносим. Я бы уехала в Нью-Йорк, но боюсь летать. Может, зайдешь, выпьем по последней, и я покажу тебе мою новую щетку для паркета?
А потом мне позвонили. Некая Джуди. Мой предполагаемый редактор. Это по заказу ее газеты я ввязалась в эту дурацкую затею. Я должна была пообедать с Джуди на следующий день.
Джуди, по моему мнению, была типичная англичанка. У нее оказались длинные неопрятные темно-русые волосы и бледное лицо без всякой косметики. Она барабанила по столу обкусанными ногтями. Джуди всем своим обликом будто воплощала непогрешимость.
– Ну, – сказала она, – так что же вы выяснили о сексе в Лондоне?
– М-м-м… э-э… Можно я возьму себе коктейль? – спросила я с надеждой.
Она подозвала официанта.
– Итак?… – потребовала объяснений она.
– Если честно, – призналась я, – я еще нигде не встречала у партнеров по сексу такого пренебрежительного отношения друг к другу. Я имею в виду, когда дело касается именно секса.
– То есть?
– Ну, знаете… – Я взглянула на нее и подумала: черт с ним. – Знаете, англичане говорят, что англичанки в постели ужасны, и наоборот.
– Да неужели… – поразилась она, – англичане говорят, что англичанки плохи в постели?
Я кивнула.
– Еще они говорят, что англичанки не умеют делать минет. – Я внимательно рассматривала свои собственные безукоризненно ухоженные ногти. – Кстати, что это за навязчивая идея, вы не знаете?
– Частные школы для мальчиков! – с омерзением выпалила Джуди.
– А еще они утверждают, что англичанки чересчур волосаты и не заботятся о своем внешнем виде.
Джуди откинулась в кресле, скрестила руки на груди и высокомерно воззрилась на меня, отчего мне должно было стать –
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32