А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Особенно такие джао, как Оппак, и те, кому прислуживают люди. Тогда к чему эта фраза? Поза Губернатора была слишком сложной. Кэтлин была знакома лишь с основами «Языка тела» и не рискнула бы полагаться на собственное толкование.
Оппак вновь повернулся, и в наклоне его ушей Кэтлин почудилась… ревность? Подозрительность? Зависть?
— Что вы о нем думаете? — спросил он, словно только что они говорили о чем-то совершенно ином. Резкие изгибы его тела выражали «настойчивость-и-требовательность».
Кэтлин вздрогнула.
— Боюсь, я не понимаю, кого вы имеете в виду. Банле, застывшая у стены в позе «готовность-действовать-немедленно», посмотрела на нее. Похоже, охранница тоже была не на шутку взволнована.
— Субкоменданта, — сказал Оппак. — Молодого ава Плут-рака.
— Он очень… — Кэтлин мучительно перебирала определения. Нужно придумать что-нибудь безобидное, но похвальное. — …очень общительный. Я с удовольствием перекинулась с ним парой слов.
— О да, — в глазах Губернатора угрожающе заплясали изумрудные молнии. — Даже люди способны это почувствовать. Мне следовало догадаться.
Больше всего Кэтлин хотелось провалиться сквозь землю. Но она не рискнула даже отвести взгляд.
— Ваш брат по выводку, Брент, — внезапно произнес Оппак. — Вы помните его?
— Брент действительно был моим братом, — сказала она, чувствуя комок в горле. — И я его помню. Но люди обычно рождаются поодиночке, а не группами, как джао. Мы не принадлежали к одному выводку.
Оппак склонил голову, его глаза вновь стали непроницаемыми, как черные ониксы.
— Я слышал об этом, когда только прибыл в этот несчастный мир. Но мне казалось, что такая глупость просто невозможна.
Кэтлин замерла, чувствуя, как дрожат пальцы.
— Джао появляются на свет выводками, потому что это создает наилучшие условия для рождения потомства. При этом все происходят от одной самки, — тяжело ступая, Губернатор приблизился к Кэтлин. — Но если люди производят на свет по одному детенышу за раз, каким образом они достигли такой невероятной численности?
— Я не могу ответить на ваш вопрос, — сдавленным шепо-ответила девушка. — Я знаю лишь то, о чем мне сообщают.
— Конечно, ведь вам еще не позволялось размножать — сказал он. — Вы не обладаете всей необходимой инея, u формацией, которая касается этого действа и его последствий. Мы побеседуем еще раз, когда кочен подберет вам брачную группу, и вы принесете первое потомство.
— Конечно.
Она напряженно разглядывала лицо Оппака. Длинные встопорщенные вибрисы придавали ему сходство с моржом. Разумеется, даже при своих габаритах джао уступал в размерах настоящему моржу, но был гораздо опаснее.
— Я… — Кэтлин почувствовала, как горят щеки. К счастью, Губернатор не знал, что подобная реакция была у людей признаком смущения. — Я уверена, что подобная беседа будет поучительной.
Не ответив, Оппак плавно скользнул в бассейн, нырнул и растянулся на дне. Кэтлин показалось, что он следит за ней сквозь рябь, словно хищник за добычей.
Банле жестом указала на дверь и выбралась наружу, не дожидаясь, пока Кэтлин последует за ней, и не удостоверившись, что ей удалось это сделать. Зажмурившись, девушка бросилась сквозь перламутровую завесу. На этот раз ей удалось проскочить самостоятельно, хотя в какой-то момент кровь застучала в ушах, словно хотела хлынуть наружу.
Банле стояла у дверного проема, подбоченившись и глядя куда-то в конец длинного коридора. Ее уши были плотно прижаты к голове. Кэтлин впервые видела подобную позу. Похоже, что-то случилось, если ее охранница, забыв свое тщеславие, позволила человеку идти вторым.
— Ты поняла, к чему это велось? — спросила Кэтлин.
— Тебе лучше об этом не знать, — по-английски произнесла Банле и содрогнулась. — И надейся, чтобы тебе никогда не удалось это выяснить.
* * *
Пожалуй, утро прошло с пользой. В отряде, который будет его сопровождать — люди называли такую группу «ротой» — оказалось много опытных солдат, и большинство из них придерживались того же мнения, что и Райф Агилера. Эйлле намеренно оставил техника во дворце, под присмотром Тэмт, чтобы получить независимые сведения. Но похоже, его мнение подтверждалось.
Люди действительно разработали несколько простых технических приемов, которые, хотя и не всегда, позволяли им справляться с лазерами джао. Это в значительной степени препятствовало наступлению. Если бы у людей было больше времени на подготовку, если бы их разрозненные фракции смогли объединиться… Не исключено, что события приняли бы совершенно иной оборот.
При мысли об этом Эйлле поднял уши. Готовя его к назначению, наставники даже не предполагали ничего подобного. Вряд ли они вообще могли представить, насколько джао были близки к унизительному поражению. Завоевание было в основном миссией Нарво, они же впоследствии приняли правление планетой. Несомненно, в их докладах, представленных Своре Эбезона, картина событий оказывалась сильно приукрашенной, а масштабы проблем тщательно скрывались.
Возмутительно. Подобного стоило ожидать — любой кочен постарается предстать перед Стратегами в лучшем свете. Но то, что сделал Нарво, переходило все границы. Это было просто недостойно. Возможно, сами Нарво понимали, что подрывают основы своего влияния. Эйлле был почти уверен: многие подчиненные кочены и тэйфы — особенно те, что понесли самые тяжелые потери во время Завоевания — затаили молчаливую обиду. Их жертвы, достойные славы, не удостоились даже упоминания.
И это при том, что главная задача каждого кочена — укреплять связи! О чем думают Нарво?
— Мы останемся на базе, пока не придет время отправляться на охоту, — сказал Эйлле Яуту, когда последний из солдат покинул кабинет. — Я хочу ознакомиться с деятельностью этого подразделения.
Воздух в комнате был жарким и тяжелым. Казалось, даже Кларик двигается медленнее, словно в воде. Талли стоял в углу за ними и наблюдал за ними своими загадочными зелеными глазами во взгляде фрагты мелькнуло одобрение. Но только на миг.
— Тогда я прикажу водителю доставить сюда Тэмт, Агилеру и наши вещи, — сказал Яут. — А также направлю Оппаку крин ава Нарво благодарность за его благосклонное внимание.
Внимание Нарво…
Эйлле представил эту «благосклонность» в свете предстоящей охоты. Можно не сомневаться: между ними существует самая прямая связь. Кочен Нарво прославился умением делать подарки со скрытым смыслом, причем такой смысл стоило скрывать. Кэтлин Стокуэлл тоже высказывала опасения по поводу этой идеи. Да, предложение исходило от людей, а китовая охота, судя по всему, действительно была старинным человеческим обычаем. Но… Может быть, Оппак пытается создать ситуацию, в которой зарождающиеся связи с людьми будут необратимо разрушены?
Эйлле выбрался из кресла — как всегда, очень узкого — и подозвал Талли.
— Я обеспокоен.
Талли покосился на Яута и подтянулся.
— Сэр?
— Как ты думаешь, что это может означать? Я имею в виду китовую охоту.
— Я не понимаю, сэр.
Он беспокойно заерзал. Эйлле вспомнил забавное человеческое выражение «нести околесицу»… или «болтать языком». Жесты Талли с точки зрения «Языка тела» джао были именно «околесицей».
— Я уже задавал тебе этот вопрос на приеме, но ты не смог дать мне удовлетворительного объяснения, — Эйлле подчеркнул смысл своих слов позой «настойчивость-и-терпение». — Чем эта охота покажется людям? Чем-то скверным или чем-то хорошим? Будут ли они протестовать, как предположила Кэтлин Стокуэлл?
Талли пригладил волосы растопыренной пятерней.
— То, что кому-то такое не понравится — это точно. Ну… я бы сказал, многим. То, что какой-то джао собрался отстреливать китов…
Яут подобрался, но Эйлле остановил его, сделав движение плечом.
— Например, я?
— Именно.
Внезапно Талли словно опомнился и довольно неуклюже принял уважительную позу… Или нейтральную.
— Вы бы только видели, что творилось из-за этих китов, — забормотал он. — Народ собирал деньги на их спасение, лепил наклейки на бамперах машин, писал о них книги, снимал фильмы… А в тех местах, куда нас везут охотиться — и подавно.
— Ваш вид действительно обладает странной склонностью объединяться с низшими существами, — заметил Эйлле. — Об этом многократно упоминалось в докладах. Подобное поведение не имеет аналогов у джао.
Талли усмехнулся.
— Ну, домашние киты — это пока из области фантастики. Но считается, что киты — едва ли не самые умные из млекопитающих. А кое-кто думает, что они вообще полуразумные. Ученые записывали их крики и считают, что у них есть что-то вроде языка.
— Любопытно, — ответил Эйлле. — Но на китов все равно продолжали охотиться?
— В некоторых странах — да. Например, в той же Японии. И, если мне не изменяет память, в Скандинавии тоже, — Талли передернул плечами. — Это ведь япошки подкинули Губернатору эту идею, верно? Думаю, им просто хотелось подложить Штатам сви… простите, сделать гадость. Все простить не могут, что мы разнесли их во время Второй мировой ко всем чертям.
Значит, дело в соперничестве политических фракций, подумал Эйлле. Скорее всего, самих фракций уже давно нет, а вражда продолжается. Но теперь ситуация изменилась, и подобные рассуждения уже неуместны.
— Сейчас людям стоит беспокоиться о более важных вещах, чем итоги древней войны, — сказал он. — Экхат…
Талли так решительно махнул рукой, что Эйлле смущенно смолк.
— Да, да. Знаю, проходили. Черт возьми, только и слышишь: Экхат, Экхат… Экхат идут, готовим пушки и держим ушки на макушке…
Яу ощетинился, и ава Плутрак поспешно шагнул вперед. Сейчас ему надо было справиться самостоятельно.
— Экхат и в самом деле приближаются, — Эйлле говорил мягко, и лишь его вибрисы мелко подрагивали: ему стоило больших усилий сохранить самообладание. — Если бы тебе довелось встретиться с ними и собственными глазами увидеть, как они расправляются с другими формами жизни, ты бы не стал рассуждать так легкомысленно.
— Значит, они все-таки нас атакуют, верно? — Талли словно не замечал, что Яут буквально выходит из себя. — Они убьют наших родных, взорвут города, отберут у нас свободу. Совсем как вы. Так в чем между вами разница? Может, нам стоит помочь этим Экхат, и тогда они помогут нам? Знаете, как говорят: «Враг моего врага — мой друг.»
От этой фразы веяло древностью, будто ее неоднократно повторяли из поколения в поколение. Неудивительно, что людям до сих пор не удавалось сформировать прочные союзы.
— У джао есть другая поговорка, — Эйлле помолчал, стараясь перевести как можно точнее. — «Не вставай меж двумя врагами, ибо они непременно сокрушат тебя в своем стремлении уничтожить друг друга.»
Лицо Талли приобрело странный красноватый оттенок, который Эйлле уже начал связывать со смущением и подавленностью. Это окончательно сбило его с толку. Он напряженно разглядывал человека в поисках хоть какой-то зацепки. Неужели этого Талли в конце концов придется подавить? Совершенно ясно, что он связан с преступной группировкой под названием «Сопротивление». Но если Талли подчинится власти джао и поймет, что объединение — единственный разумный путь… Значит, Эйлле сможет добиться того же самого и от остального населения этой планеты. Потому что поймет, каким образом склонить их к содействию джао, прежде чем будет слишком поздно.
В душной комнате стало тихо. Наконец Кларик нарушил молчание, звучно прочистив горло.
— Как сказал Талли, непременно найдутся те, кто будет протестовать, сэр. Но когда вы лучше узнаете нас, то поймете, что люди никогда ни в чем не соглашаются друг с другом на сто процентов. Представьте себе, что завтра джао решат покинуть планету. Кто-нибудь обязательно скажет, что это несправедливо. Такова наша природа, сэр.
— Именно эта склонность к разногласиям и своекорыстие и привели вас к поражению, — изрек Яут. — Если бы вы сплотились, не исключено, что вам удалось бы удержать планету. Никогда не забывайте об этом.
Кларик покосился в сторону Талли и кивнул. На миг Эйлле увидел, как дикая ярость наполнила все тело Талли. Казалось, сейчас он потеряет контроль над собой и бросится на своего соплеменника. От Яута это тоже не укрылось. Глаза фрагты сузились, он принял оборонительную стойку.
И лишь Кларик стоял спокойно, словно гнев Талли был обращен не на него. Возможно, подумал Эйлле, дело было в возрасте и опыте генерала. Он имел больше шансов победить в рукопашной и прекрасно это знал. Равно как и сам Талли: он резко развернулся и отошел в самый дальний край комнаты, к окну. Одна его рука была сжата в кулак — насердная. Другая сквозь рукав потирала локатор.
Кларик слегка покачал головой. По-видимому, этот жест означал легкий намек на неодобрение. Возможно, генерал не одобрял действия самого Талли, а может быть, что-то, относящееся к его воспитанию.
Способности генерала успели произвести на Эйлле большое впечатление. И на Яута, кажется, тоже.
— Его обучение еще не завершено, — проговорил фрагта. — Либо он научится себя вести, либо умрет. Меня устроят оба варианта.
— Конечно, сэр, — ответил Кларик. — Я понимаю.

Часть 3
ЛЕВИАФАН
Узнав о предстоящей китовой охоте, агент Своры Эбезона подошел к окну — его резиденция на вид ничем не отличалась от человеческого жилища — и стал смотреть на океан.
Откровенно говоря, известие его не удивило. Ненависть Оппака к людям вот уже много лет назад стала, что называется, безумной. Но последние действия Губернатора заставляли всерьез задуматься, не сошел ли он с ума на самом деле.
Глупо. Отчеты из Паскагулы ясно указывали, что молодой отпрыск Плутрака и в самом деле намт камити. И глупо, очень глупо недооценивать его, несмотря на его молодость и отсутствие опыта.
Кому, как не Оппаку, об этом знать? Когда-то он сам был намт камити, гордостью Нарво. И подтвердил свой высокий статус вскоре после прибытия на Землю, сместив отпрыска кочена Харив, который к тому же обладал удх . Джита кринну ава Харив не был таким самоуверенным, как Оппак, но слишком полагался на свой опыт и проницательность, приобретенные с возрастом. И тоже не воспринял всерьез вызов, брошенный ему намт камити… а когда это произошло, было уже слишком поздно, и ему пришлось расстаться с жизнью.
Агент лично присутствовал тогда на съезде Наукры, во время которого Оппак взял жизнь старого ава Харива. Он вогнал церемониальный кинжал между шейными позвонками Джиты с такой же силой и уверенностью, с которой до этого перехитрил его и загнал в ловушку. Смертельный удар был выполнен великолепно — чисто и молниеносно, как и требовал обычай. Правда, агенту показалось, что Оппак немного переусердствовал. Но может быть, тот просто недооценил силу своих могучих мускулов. А может быть, это было еще одно проявление его стиля. По крайней мере, в этом он всегда оставался настоящим намт камити Нарво.
На миг агент задумался. Не будет ли у него возможности лично присутствовать на охоте? Ему очень хотелось понаблюдать за этим представлением, чтобы получше узнать молодого Плутрака.
Нет. Помимо обстоятельств, препятствующих этому — в конце концов, никто его туда не приглашал, — есть еще одна причина воздержаться от подобного шага. Слишком рано. В любом случае, с легким удовольствием подумал агент, течение направлено в его сторону. Возможно, ему вообще не придется ничего делать. Только ждать.
А ждать он умел хорошо. За двадцать лет этому вполне можно научиться.
Глава 18
Оппак спустился в Главный Зал, где вчера принимал гостей, и плавал. Прислужники уже очистили все водоемы от мусора, и он наслаждался всем доступным пространством в полном одиночестве. Это успокаивало и помогало сосредоточиться. С открытыми глазами он плыл сквозь прохладную воду, у которой был в точности такой же цвет и запах, как в самом большом море Пратуса — Корнат Ма.
Оппак уже давно все понял. Скорее всего, Нарво не позволит ему вернуться на Пратус. Шансы покинуть этот ненавистный комок из грязи и камня уменьшаются с каждым орбитальным циклом, а возраст делает эти шансы еще ниже. Скоро окажется, что его, Оппака кринну ава Нарво, уже никогда не пригласят для продолжения рода. Он сгинет здесь, и вместе с ним — тяжкий позор Нарво.
Земля завоевана. Но туземцы слишком яростно сопротивлялись, победа далась слишком дорого, к тому же на это потребовалось гораздо больше времени, чем можно было судить по первоначальному течению. И кто-то так или иначе должен был взять на себя вину за это. Получив назначение на
Землю, молодой намт камити могущественного Нарво путем умелых маневров направил поток в нужное русло. Оппак умело вошел в доверие к остальным офицерам и убедил их, что причина поражения кроется в чрезмерной осторожности и нерешительности Главнокомандующего.
Им был Джита кринну ава Харив. Глаза старого джао горели лютой ненавистью к Оппаку, даже когда он предлагал собственную жизнь в качестве расплаты за провал перед собранием старейшин.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66