А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Все остальное оговорено инструкцией, которая имеется на борту.
Лост наклонил голову. Прис улыбнулся и вставил:
— Будем надеяться, ничего исключительного не произойдет. В крайнем случае, свяжемся с вами.
— Я тоже надеюсь, но повторяю: исключительные обстоятельства.
Несколько мгновений все молчали. Кор взглянул на часы.
— Экипажу «Эльприса» даю десять минут на устройство личных дел. Через десять минут собраться у выходной камеры и приготовить скафандры. Все.
Кор легко оттолкнулся руками и ногами о дверной проем и спиной вперед, как сказочный литрос, удалился в глубь коридора. Мы зашумели.
— Пламенная речь! — сказал Конд и добавил: — В кабину к нам пройти не хочешь? В нашем распоряжении целых десять минут. Кор «расщедрился».
— Пойдем сходим, я хочу кое-что взять с собой.
Мы выбрались в коридор и, цепляясь за поручни, проследовали к себе в кабину. Освещение у нас было выключено, но крышка иллюминатора открыта, и мягкий рассеянный свет Арбинады, проникающий через прозрачную массу окна, позволял хорошо видеть внутри. Конд закрыл дверь и, держась одной рукой за крышку шкафа, с грустью оглядел помещение.
— Мда-а, — задумчиво произнес он. — Теперь-то, кажется, все только и начинается…
Я не очень слушал его, отыскивая в ящике среди вещей портрет Юринги и письмо Юрда, которое хотел взять с собой. Других личных дел у меня не было. Все необходимое экспедиционное снаряжение было погружено на «Эльприс» еще на Лизаре. Конд подобрался вплотную к иллюминатору и, прижавшись лицом к его прохладному стеклу, смотрел на загадочную планету.
— Ан, тебе хочется лететь туда? — вдруг спросил он.
Я повернулся к нему:
— А почему нет? Ты бы отошел от света, а то плохо видно.
— Я так… вот смотрю на нее… Включи плафон, если темно… Чужой мир. Кто знает, что нас ждет там, дружище. Смотрю, и знаешь, эта кабина начинает казаться уютной. Не очень-то хочется мне покидать ее… Может, не полетим?
— Брось, Конд…
— Шучу, конечно. И все же…
Наконец, я нашел портрет и сунул в карман. По кабине в беспорядке плавало несколько незакрепленных предметов. Голые стены, почти полное отсутствие мебели, которая не нужна в условиях невесомости, — все это не создавало уюта, но в тот момент действительно было что-то трогательное в этом оставляемом нами помещении.
— Пойдем, Конд, уже пора, нас будут ждать…
— Пойдем. И как говорится, пусть сокровищница удачи выделит нам малую толику. Счастливой посадки, Ан!
— Счастливой посадки, Конд!
К переходной камере мы прибыли последними. Кор не упустил случая сделать замечание. Конд молча указал на часы — оставалось еще полминуты до назначенного срока.
— Одевайтесь! — приказал Кор. Он не любил возражений.
Мы начали натягивать скафандры, заражаясь общим возбуждением. Было тесно. В отсеке собрался не только экипаж «Эльприса», но и все остальные. Стараясь помочь нам, они только мешали и создавали сутолоку. Я, Конд и Ланк первые скрылись в переходной камере, первые взошли на борт «Эльприса». Конд с Ланком отправились в отсек двигателей, а я остался в кабине управления, бегло проверяя работу приборов. Все было в полном порядке.
Через некоторое время появился Кор. Он вынырнул из люка, долетел до потолка, оттолкнулся руками и, перевернувшись в воздухе, опустился у пульта.
— Аппаратуру проверяли?
— Да, работает нормально.
— Где Конд?
— Вместе с Ланком у двигателей. Скоро будут здесь.
В люк просунулась голова биофизика:
— Как тут у вас?
Кор повернулся к нему:
— А вы что здесь делаете? Отправляйтесь немедленно на свое место. Дасар и Барм пришли?
— Пришли.
— Идите, вам говорю.
Торн, скорчив недовольную физиономию, скрылся. Скоро появился Конд. Он успел перепачкаться и вытирался тряпкой.
— Кажется, на Арбинаду придется заявиться грязным…
Кор брезгливо посмотрел на него:
— Приведите себя в порядок, вы космонавт…
Шли последние приготовления. До начала спуска оставалось не более получаса. Бешено стучали сердца. Мы в десятый раз проверяли готовность корабля.
— Энергия?
— Есть энергия!
— Баки?
— Баки полные.
— Связь? Соединитесь с Хрисом.
— Есть связь.
— Занять места.
Мы уселись в кресла и закрепились. Кор внимательно посмотрел на меня, потом на Конда.
— Пилотировать будете вы, Антор.
Лицо у Конда вытянулось, но он промолчал.
— Примите синзан, немного, половину дозы.
Я проглотил таблетку и нагнулся к посадочному автомату, потом еще раз проверил систему ручного управления.
— Я готов.
Кор кивнул:
— Хорошо. Проверьте готовность экипажа, я соединяюсь с Лостом.
Он нажал кнопку внешней связи.
— Слушаю вас, мазор Кор, — ответил динамик.
— Отсоединяйте нас, Лост.
— Отсоединяю. Какие еще будут указания?
— Пока все, держите связь, поговорим после посадки.
— Хорошо, желаю успеха.
«Эльприс» чуть заметно качнулся — это его освободили от орбитального корабля. Теперь он стал самостоятельным небесным телом. Можно было начинать подготовительные маневры к спуску. По приказанию Кора я включил гироскопы, чтобы сориентировать необходимым образом ось корабля в пространстве. Тонко запели моторы. На обзорном экране рисунок звезд начал перемещаться и наконец остановился. «Эльприс» нацелился на Арбинаду. Наступил решающий момент. Мы в напряжении застыли на своих местах. Кор оторвался от секундомера, посмотрел на нас и скомандовал:
— Спуск!
Я включил посадочный автомат. Двигатели заработали.
* * *
На стационарной орбите скорость корабля составляла три тысячи семьсот шесть метров в секунду. «Эльприс» снижался по пологой спирали соплами вперед, все время наращивая скорость. Приближалась атмосфера. На высоте тысячи километров над поверхностью скорость достигла семи тысяч пятидесяти метров в секунду. До сих пор замедление корабля было небольшим, работа двигателей обеспечивала только приближение к Арбинаде. Мы неслись над экваториальной областью планеты почти по круговой траектории, выжидая нужный момент для начала главного этапа спуска. В электронном мозгу автоматов шла напряженная работа.
И вдруг зычно заговорили двигатели. Нас придавило к креслам, и по телу «Эльприса» прошла судорога вибраций. Отдельные звуки потонули в мощном гуле реактивных струй, а все другие ощущения были раздавлены навалившейся тяжестью. Мы вошли в атмосферу планеты. Передо мной на шкале высотомера медленно ползли цифры. Семьсот… пятьсот… четыреста… триста… двести километров до поверхности Арбинады. Время словно остановилось. Я взглянул на акселерометр, он показывал ускорение двадцать три метра в секунду за секунду. Температура наружной оболочки поднялась до трехсот сорока градусов. Напряжение нарастало.
Внезапно двигатели смолкли. Жуткая тишина разлилась по кораблю. Я не сразу понял в чем дело и с испугом посмотрел на указатель массы. В баках оставалось еще достаточно жидкого аммиака. Высотомер показывал пятьдесят километров, начинался переход на траекторию планирующего спуска. Гигантская сила встречного потока воздуха ударила в рули поворота, швырнула нас вверх, развернула многотонный корпус ракеты и расстелилась упругим основанием, удерживая корабль от падения. В какой-то из этих мгновений резко подскочила тяжесть, потом упала до нуля. Я увидел искаженное гримасой лицо Кора и безжизненную улыбку на губах Конда, но тут же опять повернулся к приборам. Можно было включать экран внешнего обзора — наша скорость составляла всего около тысячи километров в час. До посадки оставалось несколько минут.
— Внимание, пилот, — с трудом сказал Кор, поворачиваясь ко мне.
На экране виднелась облачность, ярко освещаемая солнцем. Мы стремительно приближались к ней. На короткое время клубы зыбкой материи закрыли горизонт, и потом наступило прояснение. Внизу был еще один слой облаков, затем еще один. Наконец мы увидели море. Высотомер показывал полторы тысячи метров. Оставался последний маневр.
Снова заработали двигатели. Нос корабля стал задираться вверх, мы поворачивались соплами к морю и теряли скорость. На какое-то мгновение «Эльприс» неподвижно повис в воздухе, задрожал всем корпусом от усиливающейся работы двигателей и, опираясь на мощную струю газов, стал тяжело оседать вниз. Мы медленно приближались к водной поверхности. Нас отделяли от нее считанные метры…
— Все! — сказал я, когда корабль повернулся и лег плашмя на воду.
Тишина. Полная тишина и мерное покачивание на волнах чужого океана. Конд тяжело поднял голову и огляделся.
— Приехали, кажется, — сказал он и отстегнул ремни, пытаясь встать. Руки у него дрожали от напряжения.
Кор неподвижно лежал в кресле со странным выражением лица. Это была улыбка, искаженная отвисающими от тяжести щеками. Я даже не понял сразу, что он улыбается. Мне никогда не приходилось видеть, как он улыбается. Никогда, кроме этого раза.
— Арбинада, — произнес он тихо.
В борт корабля тяжело плескали волны.
* * *
Мы были на Арбинаде.
Когда-то в юности первые минуты на другой планете я представлял себе совершенно иначе. Не помню уже точно, какими казались они мне тогда, скорее всего восторженными. Но юношеские мечты всегда ошибочны. На самом деле все выглядит значительно проще и будничнее. Мы находились на Арбинаде… Не было ни восторга, ни жажды деятельности, ни подъема духа. Была депрессия, была усталость и была тяжесть. Теперь, когда я припоминаю дни, проведенные в чужом мире, первое, что мне вспоминается, — это тяжесть. Тяжесть, гнетущая, непрерывная, проникающая всюду тяжесть. От нее не уйти, не спрятаться, не забыться, всегда и всюду она давила на тело, на мысли, на чувства. Она украла у каждого часть его индивидуальности, проникла в сознание, угнетала дух, и даже Кор был вынужден ей подчиниться…
Несколько минут мы оставались в креслах, отдыхая от пережитого напряжения. Корабль ритмично покачивало с борта на борт, ровным светом горели контрольные лампы. Мы молчали. На обзорном экране медленно перемещалась далекая линия горизонта, отделенная от переднего плана бесконечными рядами зеленоватые волн. Тишину нарушал лишь монотонный звук трансформатора, доносившийся из-за панели пульта.
Первым зашевелился Кор. Напрягая мышцы, он привстал с кресла и вплотную подошел к экрану, уткнувшись лицом почти в самое изображение.
— Вот она, Арбинада, мечта космонавтов… — проговорил он. Потом повернулся ко мне: — Включите звук.
Я пошарил рукой на пульте и, нащупав нужную кнопку, нажал ее. Слабый свист ветра и рокот моря наполнили кабину. Казалось даже, что и запахи ворвались вместе с шумом, но это только казалось. Увы, человеку, наверное, никогда не удастся вкусить ароматов этой планеты. Мы ее видели, слышали, ощущали, боролись с ней, но воздухом ее мы не дышали.
Конд связался с другими отсеками. Все было в порядке. Биолог, геолог, биофизик и Ланк благополучно перенесли спуск и постепенно приходили в себя. Кор велел собраться всем в жилом помещении. Мы с трудом перебрались туда, тяжело переставляя ноги и морщась от ноющей боли в позвоночнике. Я чувствовал себя лучше других — принятая перед началом спуска небольшая доза синзана позволяла мне легче переносить тяжесть. Расположась в противоперегрузочных креслах и заняв наиболее целесообразные в этих условиях положения, мы открыли совещание. Со стороны наше совещание, должно быть, представляло печальное зрелище — группа измученных людей, плашмя лежащих в креслах, почти равнодушных друг к другу. Первым заговорил Кор. Чуть-чуть приподняв голову и придав своему голосу некоторую торжественность, он сказал:
— Разрешите, дорогие коллеги, поздравить вас с благополучным спуском на поверхность Арбинады. Событие, которого с нетерпением ожидало человечество, свершилось.
Эта высокопарная фраза так плохо сочеталась с нашим состоянием духа, что мы промолчали. Он продолжал:
— Мне нет необходимости напоминать вам, что наша деятельность здесь будет сопряжена с колоссальными трудностями, каждый из вас уже сейчас ощущает на себе враждебную и могучую силу чужой планеты. Но вы знали о том, что вас здесь ожидает, и шли сюда добровольно. Чрезмерная тяжесть, во власти которой мы находимся, может стимулировать психические расстройства. Мазор Дасар подтвердит мои слова, но и сами вы достаточно хорошо осведомлены. Главные симптомы болезни — угнетенное состояние духа и прогрессивное свертывание инициативы. Думаю, мне незачем вам объяснять, сколь опасно для нас в этой новой и сложной обстановке оказаться в положении тупых и безвольных созерцателей. Нами приняты некоторые защитные меры. Все мы прошли специальный курс гравитренировки, в нашем распоряжении имеются гидроконтейнеры, синзан, но всего этого недостаточно. Единственное, что может уберечь нас от недуга — неустанная и бдительная борьба с собственной пассивностью, взаимная поддержка друг друга…
Кор тяжело перевел дыхание и занял новую защитную позу,
— Я прошу понять меня правильно. С этой минуты я становлюсь для вас деспотом, который будет иногда заставлять вас выполнять на первый взгляд ненужную работу, когда, казалось бы, можно отдохнуть. Вы должны знать, что это не издевательство над человеком, а прививка против страшной болезни, которая в противном случае одолеет каждого.
Конд неуклюже встал со своего кресла и прислонился к стене.
— Можете не уговаривать… понимаем сами. Еще на Церексе об этом знали…
— Не перебивайте. Я не уговариваю, а предупреждаю. Если понимаете, тем лучше, но хотелось бы, чтобы дело не ограничивалось одним лишь пониманием. Этого недостаточно, нужно, чтобы каждый стал нетерпим к собственной пассивности и бездеятельности других… в том числе и моей, если она проявится…
Жизнь на корабле завертелась. По приказанию Кора Конд определил наши координаты. Мы опустились почти точно на экваторе — на четыреста километров дальше по движению Солнца в сравнении с намеченным пунктом. Это оказалось для нас неприятным сюрпризом. Скорее всего, ошибка была вызвана неполнотой наших знаний о распределении плотности атмосферы по высоте. От ближайшего участка суши нас отделяло свыше пятисот километров.
Арбинада — планета громадных водных равнин, твердой поверхности на ней сравнительно мало. Суша представлена восемью гигантскими островами, или лучше сказать — материками, и множеством мелких островков, рассыпанных среди океанских просторов. По программе, мы должны были опуститься у западных берегов Малого Экваториального материка, войти в устье реки Ракс и, насколько можно — подняться по ней вверх по течению, чтобы проникнуть в глубь континента. Судя по тем картам, которыми мы располагали (а они были получены по данным наблюдений хрисской станции и оказались довольно точными), Малый Экваториальный материк имел относительно скромные размеры и почти весь, за исключением южной вулканической его части, располагался между тропиками. Ширина его в районе экватора составляла около двух тысяч семисот километров. Река Раке вытекала из крупного озера Орг, расположенного у восточного побережья, и на всем своем протяжении казалась достаточно полноводной, чтобы можно было попытаться пройти по ней почти до истоков. Размеры озера обеспечивали старт корабля. Таков был первоначальный план экспедиции. Но мы опустились на четыреста километров западнее намеченной точки между материком и громадным островом Брокр, лежащим среди бескрайней равнины Пирьльейского океана, катившего свои волны от одного полюса до другого.
Наша первоочередная задача состояла в достижении устья Ракса. Предстояло преодолеть пятьсот километров водных просторов. Для этого нужно было присоединить всасывающий патрубок под днищем корабля, через который забортная вода, нагнетаемая главными насосами в испарительную камеру, с силой выбрасывалась через сопла двигателей, создавая достаточную тягу, чтобы двигаться со скоростью тридцать километров в час.
Кор посмотрел на меня, Конда и Ланка, потом устало опустился в кресло.
— Мазор Конд и вы, Ланк. Установите патрубок.
Они переглянулись. Для этого нужно было спуститься под днище корабля в водную стихию чужой планеты.
— Что вы стоите? Исполняйте приказание.
Ланк опустил глаза, лицо его побледнело.
— А там…
— Да, может быть! — резко сказал Кор. — Все может быть! Но мы летели сюда не на прогулку. Об опасности следовало думать на Церексе, сейчас уже поздно. Работать придется в любых условиях!
Он поднялся на ноги и распрямил грудь.
— Пойдем, Ланк, — спокойно сказал Конд и прибавил усмехнувшись: — Окунемся.
— Надевайте скафандры, с вами пойду я сам и мазор Дасар. Антор, принесите необходимые инструменты.
Кор покачнулся и направился к переходной камере. Я с большим трудом доставил из кладовой все принадлежности для установки патрубка.
— И вы наденьте тоже скафандр, будете страховать нас снаружи, — приказал мне Кор.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24