А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Конн машинально отметил, что дождь попортил изысканный наряд и прическу Гейвина, но тот ничего не замечал. Слуги остановились и мягко оттеснили короля Айдана в сторону.— Позвольте, ваи дом, мы ее поднимем, это наша работа, и у нас получится лучше, чем у вас. Вот так, осторожней… Укутайте ей ноги одеялом. Куда прикажете нести?Они не узнали короля, и это даже к лучшему, подумалось Конну. Айдан дал им краткие указания и пошел вместе с ними, ковыляя рядом с носилками, как простой старик, жене которого вдруг стало плохо. Конн, шедший рядом с ним, спросил:— Может, вызвать вам портшез, ваи дом? Вы можете промокнуть и насмерть простудиться.Тут он остановился в полном смятении. Как можно говорить в таком тоне с королем!Айдан посмотрел на него отсутствующим взглядом.— Нет, дорогой мальчик, я останусь с Антонеллой. Она может испугаться, если вдруг очнется и не услышит рядом знакомый голос. Но — спасибо тебе, а теперь уходи с дождя, дорогой мальчик.Ливень несколько поутих, но Конн уже вымок до нитки. Он поспешил обратно в дом.В передней царила сутолока из-за поспешно отбывавших гостей Эрминии. Обморок королевы начисто расстроил весь вечер. В зале остались только Аластер и Флория, по-прежнему стоявшие рядом друг с другом возле камина, да их родственники. Флория оцепенело смотрела на перстень Антонеллы. Эрминия была ошеломлена массовым бегством приглашенных. Гейвин, промокший даже больше Конна, тер волосы полотенцем, которое дал ему слуга. Эдрик Элхалин и брат Флории — Гвин, стояли с озабоченными лицами. И наконец, здесь был Валентин Хастур, оставшийся помочь Эрминии во внезапно свалившемся на ее голову несчастье.— Плохое предзнаменование для помолвки, — произнес Гейвин, подходя к Аластеру. — Хочешь довести ее до конца?— Теперь у нас нет свидетелей, кроме слуг, — сказала Эрминия, — кроме того, мне кажется, еще худшим знаком будет клятва, принесенная после случившегося с королевой.— Боюсь, что ты права, — произнес Эдрик. — Просто какой-то рок, что удар хватил ее в тот момент, когда она вручала тебе подарок, Флория!— Я не суеверна, — ответила та. — Думаю, нам надо завершить обряд. По-моему, наша царственная госпожа не обидится на нас за это. Даже если это было последнее доброе дело, которое она сделала…— Упасите нас боги! — почти в один голос воскликнули Эрминия и Эдрик.Конн все думал о доброй маленькой старой женщине и о короле, столь внезапно ставшем ему таким близким и любимым, назвавшем его «дорогой мальчик», даже в горе не забывшем услать его в дом, чтобы тот не мок под дождем.— Думаю, продолжать обряд в такой момент было бы проявлением неуважения, — произнес Эдрик, виновато посмотрев на дочь. — Но на свадьбу мы созовем всех, кого только можно. И произойдет это… — Он посмотрел на Эрминию. — Когда? Летом? Или зимой?— В середине зимы, — сказала Эрминия, — если молодые не возражают. Как вы, Аластер, Флория?Оба кивнули головой.— Значит — зимой.Аластер уважительно поцеловал Флорию, как и положено целовать невесту в присутствии посторонних.— Скорей бы настал этот день, когда мы навеки соединимся, — с чувством произнес он. Подошел Гейвин и поздравил их.— Господи, кажется, сколько воды утекло с тех пор, когда мы Аластером гонялись за тобой по саду с пауками и змеями, — заметил юноша, — а ведь на самом деле прошло лишь несколько лет. Ты заметно похорошела с тех пор, Флория, а драгоценности идут тебе гораздо больше, чем передник с оборочками. Госпожа… — он поклонился Эрминии, — я промок до нитки. Не позволите ли вас покинуть?Эрминия очнулась от тяжелых дум.— Не говори ерунды, Гейвин. В этом доме ты все равно что родной. Поднимись наверх, Конн или Аластер найдут тебе сухую одежду, а потом мы все вместе пойдем в сад и попьем горячего бульона или чаю.— Да, — добавил Аластер. — А с рассветом я отправляюсь в Хамерфел.— Мама, — умоляюще обратился к Эрминии Конн, — скажи ему, что он делает глупость! Он ведь совсем не знает ни гор, ни дороги до Хамерфела.— Тогда чем скорее я все это узнаю, тем лучше, — возразил Аластер.Конну пришлось признать правоту его слов, но он не хотел сдаваться.— Люди не знают тебя и не будут подчиняться, они привыкли ко мне.— Что ж, им придется привыкнуть ко мне, — сказал Аластер. — Оставь, брат. Это мой долг, и настало время его исполнить, плохо, что я не сделал этого раньше, но лучше сейчас, чем никогда. Кроме того, мне хотелось бы, чтобы ты остался здесь и позаботился о матери. Она только-только вновь обрела тебя и будет переживать, если так скоро вновь разлучится с тобой.Конн понял, что не сможет переубедить брата, не создав впечатления, будто он продолжает претендовать на титул герцога Хамерфела, или не желает заботиться о матери, или уклоняется от поручения, которое возлагает на него его старший брат и господин.Тут слово взяла Эрминия:— Я не хочу отпускать вас туда, но я понимаю, что это необходимо, и к тому же, Конн, мне кажется — Аластер прав, ему давно уже пора начать выполнять обязанности по отношению к своим людям. А если рядом будет Маркое, вопрос повиновения отпадет сам собой, поскольку тогда люди будут точно знать, кто он такой.— Да, разумеется, ты права, — в конце концов согласился Конн. — Тогда тебе лучше взять мою лошадь. Она — горской породы, твоя кобыла будет спотыкаться на крутых тропах и падет от холода в первую же ночь. А моя пусть неказиста, но без труда доставит тебя в любое место.— Что? Чтобы я сел на эту толстокожую клячу? Да это все равно что ехать верхом на осле! — со смехом произнес Аластер. — Не дай бог меня кто-нибудь на ней увидит.— Зато в горах, братец, ты обнаружишь, что ни о человеке, ни о лошади нельзя судить по наружности, — сказал Конн, до смерти обиженный этим бесконечным спором с братом. — Моя лошадь специально выведена, чтобы выжить в горах. Кстати, от твоего наряда останутся одни лохмотья. Все-таки я считаю, что мне лучше ехать с тобой и показывать дорогу.— Это исключено, — произнес Аластер, но его мысли были абсолютно прозрачны для Конна:«Маркос до сих пор считает Конна герцогом и своим господином, если Конн будет там, мне никогда не добиться от него полного подчинения».На это Конн мягко заметил:— Ты ошибаешься насчет моего приемного отца, Аластер. Когда он узнает правду и увидит татуировку, которую собственноручно сделал на твоем плече, он окажет тебе поддержку.Аластер импульсивно обнял его.— Если бы весь мир состоял из таких же честных людей, как ты, брат, мне было бы не так страшно. Но не могу же я вечно прикрываться твоей силой и честью, я должен сам, без посредников, встретиться с моими подданными. Так что, брат, доверь это дело мне.— Если ты уверен, что должен поступить именно так, тогда не смею тебе мешать. Ну что, берешь мою лошадь?— Я от всей души благодарен тебе за предложение, — с искренней теплотой произнес Аластер, — но боюсь, что она не сможет скакать так быстро, как мне того бы хотелось.При этих словах в комнату вошел Гейвин Деллерей, в одном из старых плащей Конна, висевшим на нем мешком. Волосы он вытер полотенцем, и они торчали во все стороны. Более разительный контраст с щегольским видом, который он имел еще несколько минут назад, трудно было представить. Он сказал:— Хотел бы предложить отправиться с тобой и показать дорогу, но, к сожалению, знаю ее немногим лучше твоего. Но если мои услуги могут тебе пригодиться, Аластер, либо здесь, либо в Хеллерах…Конн улыбнулся при мысли о том, как изнеженный и привыкший к комфорту Гейвин будет чувствовать себя на горных дорогах.— Раз уж он не принял мою помощь, ни как проводника, ни как родного брата, то от твоей он и подавно откажется, — даже несколько грубовато сказал он, но потом подумал:«Гейвин, по крайней мере, не представляет угрозы власти Аластера в Хамерфеле».Аластер улыбнулся и, опустив одну руку на плечо Конну, другую Гейвину, заявил:— Думаю, мне следует ехать одному. Защита мне не нужна, но искренне благодарен вам за предложенную помощь. — Повернувшись к Эрминии, он добавил: — Мама, мне нужна самая быстрая лошадь из нашей конюшни. Хотя на самом деле мне бы сейчас волшебного коня из сказок, что ты рассказывала мне в детстве. Мама, не могла бы ты с помощью ларана побыстрее перенести меня в Хамерфел?— Мой ларан к твоим услугам, сынок, — ответила Эрминия и протянула руку Эдрику Элхалину. — Разумеется, ты можешь взять любую лошадь из моей конюшни, но я согласна с твоим братом: лучший вариант для тебя — его лошадь. Гораздо проще придать с помощью ларана силы коню, приспособленному к горному климату, и, возможно, мне удастся превратить его в того самого волшебного коня.Конн кивнул, и Аластер поднялся по лестнице в комнату, некогда служившую ему детской. Там стояли его игрушки: несколько искусно вырезанных деревянных солдатиков и старая плюшевая кукла, с которой он засыпал, когда ему было семь лет. Кроме того, в углу, возле окна, стояла его лошадка-качалка.Тут он вспомнил, сколько лиг проскакал на ней в детстве, вцепившись в крашеную деревянную гриву; в том месте, где его вспотевшие маленькие пальчики держались за холку, краска облупилась. Он посмотрел на игрушечных солдатиков и рассмеялся, представив, как мать оживляет их и посылает ему на подмогу игрушечную армию. Если бы это было в ее власти, она бы так и поступила.Сейчас ему вспомнилось, как часто садился он в детстве на лошадь-качалку и все скакал и скакал, всегда на север, ища дорогу на Хамерфел. Однажды он чуть было не спалил дом, набрав целую сковороду углей из очага. После чего ему строго-настрого запретили близко подходить к жаровне, но, с другой стороны, и не наказали, потому что он не переставая бормотать сквозь слезы:— Я хотел сделать клингфайр, чтобы сжечь дом старого лорда Сторна, как он сжег наш.Не долго думая, Аластер сменил роскошный праздничный костюм на куда более скромный и спустился, накинув на плечи старый плащ. Так он распрощался с детством.Внизу обнаружились разительные перемены, закуски унесли, а Эрминия переоделась в форму техника Башни — простую тунику с длинными рукавами бледно-зеленого цвета.— Как бы я хотела собрать всю свою магию и послать ее с тобой, чтобы она охраняла тебя в пути, сынок, но сейчас я могу тебе дать лишь волшебную лошадь, да еще одного особенного телохранителя: с тобой пойдет Ювел.Они прошли на конный двор. Дождь почти утих, и теперь лишь слегка накрапывало. Аластер моментально ощутил свежесть ветра. Среди разорванных облаков то тут, то там проглядывал лик то одной, то другой луны.Эрминия подозвала старую Ювел. Потом села и, достав звездный камень, пристально посмотрела в глаза собаки, так что у Аластера появилось странное ощущение, что они говорят о нем.Наконец она произнесла:— Сначала я думала, не придать ли ей человеческий облик. Магия позволяет сделать это, по крайней мере, с помощью звездного камня. Но для воина она будет слишком старой, и мне кажется, что в качестве проводника она принесет гораздо больше пользы. Если я ее заколдую, человеческий облик останется одной лишь видимостью — внутри Ювел по-прежнему будет собакой; она не сможет с тобой говорить, но потеряет свой исключительно острый слух и обоняние. Оставаясь собакой, она, по крайней мере, может задать трепку любому, кто будет тебе угрожать, а попытайся она сделать это в человеческом облике… — тут Эрминия помешкала и рассмеялась, — …то, скорее всего, это вызовет нежелательные пересуды.— Я тоже так думаю, — произнес Аластер, наклоняясь, чтобы погладить старую собаку. — Но знает ли она дорогу на Хамерфел?— Ты забываешь, сынок, что она родилась и выросла там. Она может тебя туда провести вернее всякого человека-проводника. А кроме того, она предупредит тебя об опасностях, если ты будешь прислушиваться к ней.— Ну, тут уж я уверен, что она куда более преданный и лояльный провожатый, чем любой другой, — произнес Аластер, но про себя подумал, как это старая собака сумеет его предупредить и как он поймет ее, когда она попытается это сделать.Эрминия похлопала Ювел по голове и мягко сказала:— Ты любишь его так же, как я, позаботься о нем ради меня, дорогая.Ювел посмотрела в глаза Эрминии с таким выражением, что у Аластера вдруг пропал весь скепсис. Ему стало ясно, что его мать и собака могли общаться друг с другом без слов. Он больше не сомневался, что, когда придет время, та найдет способ предостеречь в случае опасности.— Хорошо, а сможет ли она лежать у меня на седле?Все присутствовавшие телепаты и даже Аластер, который таковым не являлся, к своему удивлению, вдруг услышали слова, едва ли не сказанные вслух:«Если он будет ехать верхом, я буду бежать рядом».— Ну хорошо, если ты на это способна, старушка, тогда поехали, — произнес удивленный Аластер и вскочил в седло лошади Конна — здоровой и сильной кобылы. Он посмотрел в глаза Ювел и на какой-то момент ему показалось, что он говорил с тенью женщины-воина наподобие сестры из Ордена Меча, что иногда появлялись в городе; над Ювел действительно витало некое подобие призрака. Неужели магия его матери не знает границ? Так это или нет, он должен воспринимать это как данность. Выпрямившись в седле, юноша поклонился Эрминии.— Да хранят тебя боги, мама.— Когда ты вернешься, сынок?— Когда мои подданные и судьба это позволят, — ответил он и медленно направил лошадь к воротам конюшни. Выехав наружу, он пришпорил лошадь. Какой бы неуклюжей с виду она ни казалась, но в действительности это было сильное и выносливое животное. Он чувствовал ее дрожь, словно кобыла понимала ответственность стоявшей перед ними задачи. Пока Аластер ехал через маленький внутренний дворик, все смотрели ему вслед. Только Конн, ожидавший в зале, сообразил, что нужно распахнуть массивные, с острыми пиками поверх кромки, ворота; но если б он этого не сделал, то лошадь, обладавшая теперь силами, далеко превосходящими обычное творение природы, легко бы через них перескочила. Миновав ворота, она перешла на галоп, а рядом бесшумно бежала собака, чьи лапы теперь, благодаря волшебству, наполнились силой.Вскоре стук копыт по мостовой улицы затих. Эрминия все стояла, глядя на распахнутые ворота, и слезы текли по ее щекам.Еле слышно Конн произнес:— Черт побери, я так хотел, чтобы он взял меня с собой. Что скажет Маркос?Валентин Хастур уныло добавил:— Ты вырастила упрямого сына, Эрминия.— Почему ты не говоришь того, что думаешь на самом деле? — в сердцах воскликнула она. — И не называешь его жестокосердным, избалованным мальчишкой? Но под охраной Ювел и с поддержкой Маркоса у него все должно получиться как надо, я в этом уверена.— Так это или нет, — произнес Эдрик, — но он уехал, и будут его защищать боги или нет, это зависит от того, какая ему предначертана судьба.Все пошли в дом, но, даже когда ушел последний слуга, Конн все еще стоял во дворе, устремив ищущий взгляд вдоль дороги на север, по которой ехал его брат в направлении далекого Хамерфела. 10 Аластер скакал, прильнув к шее лошади, едва веря, что решился на дело, которое могло стать ключевым моментом в его жизни. Быстрый галоп мерно подбрасывал его в седле, и это напомнило ему детство, когда он до одури качался на деревянной лошадке, зачастую прямо на ней и засыпая. Сейчас могло произойти то же самое, но страшно не хотелось обнаружить, проснувшись, что все происходящее — лишь сон, а сам он просто задремал на каком-то скучном приеме.Скакал он так быстро, что не успел заметить, как оказался у ворот Тендары и из сторожевой будки его окликнули:— Эй, кто там еще гонит лошадь в этот неурочный час, когда ворота заперты, а честные люди сидят по домам и видят уже третий сон?— Такой же честный человек, как и ты, — ответил Аластер. — Я герцог Хамерфел и направляюсь на север по делу, которое не может ждать до рассвета.— Ну и что?— А вот что — открывай ворота, приятель. Ты ведь для этого сюда и поставлен, не так ли?— В такой-то час? Герцог ты или не герцог, эти ворота до рассвета никто не откроет, будь ты хоть самим королем.— Дай поговорить с сержантом, солдат.— Если я разбужу сержанта, он скажет тебе то же самое, лорд Хамерфел, да еще рассердится на нас обоих.— Мне чихать на его злость, а тебе, пожалуй, действительно достанется, — сказал Аластер. — Жаль, но ничего не поделаешь, Ювел, прыгай ко мне на седло!Он ощутил, как старая собака вскочила на лошадь у него за спиной, теплым кулем привалившись к пояснице.— Ну, теперь держись, вернее — не упади, старушка.Какой высоты были городские ворота он не помнил — футов пятнадцать, а может, и двадцать? Уверенный в могуществе чар, он и не подумал сомневаться в силах лошади. Почувствовав, как животное все подобралось перед прыжком, он крикнул Ювел:— Держись крепче!И тут мир провалился куда-то вниз, а они поднимались все выше и выше, успев, как ему показалось, преодолеть половину пути до ярко светившей в небе луны, от чего вдруг та стала вдвое ближе… Потом началось снижение, длившееся как будто несколько часов, причем лошадь коснулась земли так мягко, словно перепрыгнула через бревно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26