А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 





Мэрион Зиммер Брэдли: «Кровавое солнце»

Мэрион Зиммер Брэдли
Кровавое солнце


Даркоувер – 6



HarryFan СПб.; 1995
Мэрион Зиммер БрэдлиКРОВАВОЕ СОЛНЦЕ Вернувшийся домой странник не располагается, как дома, а располагает дом к странностям. Пролог Вот как все начиналось.Ты был космическим сиротой. Не исключено даже, что родиться ты мог на одном из Больших Кораблей — имперских Больших Кораблей, бороздящих межзвездное пространство с эмблемой Земной Империи на борту.Первым домом твоим стал Приют Астронавта; там ты научился одиночеству. Но где-то в твоем прошлом существовали странные цвета и огни, неразборчивые лица и пейзажи, тут же уплывавшие в забвение, стоило попытаться сосредоточить на них внимание; кошмары, от которых ты иногда вскакивал и заходился в вопле, прежде чем толком проснуться и увидеть вокруг мирные голые стены приютской спальни.Воспитанники Приюта Астронавта представляли собой тот балласт, что заносчивые и легкие на подъем земляне предпочитали сбрасывать за борт — и ты был таким же сброшенным за борт балластом. Но где-то снаружи лежал суровый прекрасный мир, когда-то виденный тобою и до сих пор являвшийся в снах. Каким-то образом ты понимал, что не такой, как все; что твой настоящий мир — мир где-то там, снаружи, то небо, то солнце — но никак не стерильная белизна Торгового города.Но постепенно о снах остались одни воспоминания, а потом и воспоминания о воспоминаниях. Единственное, что ты знал твердо: когда-то ты помнил нечто иное.Ты научился не спрашивать о своих родителях, но строил догадки; О, да — догадки ты строил. И как только стал достаточно большим для того, чтобы вынести стартовые перегрузки, тебя напичкали медикаментами и безвольного, словно багажный мешок, затащили на борт одного из Больших Кораблей.А когда ты пришел в себя — с ноющей болью в висках и ощущением, будто кто-то взял и отхватил от твоей жизни здоровый кусок — корабль уже опускался на Землю, а престарелая семейная пара готовилась раскрыть объятия внуку, которого они не видели ни разу в жизни.Тебе было сказано, что тебе лет двенадцать или около того. Тебе было сказано, что тебя зовут Джеффри Эндрю Кервин-младший. По крайней мере, так тебя называли в приюте, и ты не возражал. Тебе показали фотографию Джеффри Кервина-старшего, который почти двадцать лет назад сбежал из дому и записался на космический корабль младшим помощником суперкарго. Это немного помогло. Они были добры к тебе. Они поселили тебя в его бывшей комнате и отправили учиться в его бывшую школу, и не чаще раза в неделю словом или взглядом напоминали, что ты — не сын, которого они потеряли, и никогда не сможешь им стать. Сын, который предпочел им звезды.И ничего не отвечали они, если ты спрашивал о своей матери. Не то чтобы не хотели отвечать — просто не могли. Понятия не имели они, кто твоя мать, и не было до этого им никакого дела. Ты — Джефф Кервин, землянин; и это все, что им было от тебя нужно.Случись все, когда ты был поменьше, тебе хватило бы этого с лихвой. Тогда тебе очень недоставало семьи.Но ослепительная голубизна земного неба пугала тебя своим равнодушием; холмы зеленели бесстрастно и недружелюбно, а бледно-желтое солнце слепило глаза, даже когда ты прятал их за темными стеклами очков. Тебе не хватало пронизывающего до костей ветра, дующего от изрезанной острыми зубцами высокой горной цепи на горизонте, тебе не хватало пыльного тусклого неба с низко висящим в нем ярко-алым глазом солнца. Дедушка с бабушкой не хотели, чтобы ты разговаривал или даже думал о Даркоувере; а однажды, когда на сэкономленные карманные деньги ты купил набор видов планет Пограничья, они отобрали у тебя открытки. Твое место — на Земле; по крайней мере, так тебе было сказано.Только ты-то знал лучше, и как только достаточно подрос — ушел. Ты понимал, что этим снова разбиваешь их сердца, но все равно ушел. Ты должен был уйти. Они, может, и не понимали, но ты-то понимал, что Джефф Кервин-младший — вовсе не тот мальчик, которого они когда-то любили.И не исключено, что Джефф Кервин-старший, твой отец, тоже не имел ничего общего с тем мальчиком.Сначала ты нашел себе на Земле обычную гражданскую работу и вкалывал, что есть сил, и держал язык за зубами, когда заносчивые земляне потешались над Твоим ростом или даркованским акцентом, от которого тебе так никогда толком и не удалось избавиться.А потом однажды ты поднялся на борт Большого Корабля, зафрахтованного Гражданской Службой, Земной Империи, и корабль с невероятной скоростью устремился к звездам, названия которых призывным набатом отдавались в твоих снах. И ненавистное солнце Земли на глазах померкло до тусклой звездочки, а потом и вовсе исчезло.Сначала, конечно, это был еще не Даркоувер. Но мир под красным солнцем, лиловым небом и с работой на низшей ступеньке иерархии; мир зловония, электрических бурь и женщин с очень белой кожей, заточенных за высокими стенами.А потом была неплохая должность в центре управления полетами в космопорте на планете, где мужчины не расставались с ножами, а женщины ходили со скованными руками, и серебряные цепочки мелодично позвякивали. Тебе там нравилось. Ты часто дрался, и у тебя было немало женщин. Под шкурой тихого инженера гражданской службы, оказывается, таился настоящий сорви-голова, и на этой планете ему время от времени удавалось вырваться на свободу. Ты неплохо проводил время. Ты мог бы остаться там и превосходно себя чувствовать.Но что-то гнало тебя дальше; какое-то смутное беспокойство. К тому же годы стажировки подошли к концу. До сих пор ты отправлялся туда, куда посылали. Теперь же у тебя сочли необходимым поинтересоваться, куда — в разумных пределах, конечно — ты сам хотел бы отправиться.И ты ни секунды не колебался.— На Даркоувер.Кадровик недоуменно воззрился на него.— За каким, если не секрет, чертом? Это же не планета, а сущий ад — не говоря уж о жуткой холодрыге. Варварский мирок — добрая половина его для нас закрыта; стоит на шаг отойти от Торгового города, и за твою шкуру никто гроша ломаного не даст. Сам-то я там не был; но, говорят, там вечно какая-то буза. К тому же торговля с даркованами еле теплится, так что имперские корабли залетают, как Бог на душу положит. Стоит угодить туда — и можно застрять на годы, прежде чем найдется замена. Послушайте, — вкрадчиво добавил он, — на Ригеле-девять как раз не хватает настоящих мужчин; да и продвинуться там можно очень быстро — может, и до легата. Зачем тратить лучшие годы на какой-то комок замерзшей грязи на краю света?Ты выдержал секундную паузу, а потом выложил!— Я родился на Даркоувере.— А, вот оно что. Один из этих. Понимаю.Тебе хотелось с размаху впечатать усмешку в его розовую физиономию, но ты сдержался; просто стоял и смотрел, как он корябает пером твое имя на бланке заявления о переводе. А потом, уже развязавшись со всякой бюрократией, ты снова очутился на одном из Больших Кораблей; снедаемый нетерпением, ты дневал и ночевал в смотровом куполе, не сводя глаз с тлеющего красного уголька, который постепенно превратился в ослепительное сияние и заполнил все небо. И затем, по истечении, казалось, целой вечности ожидания, корабль стал лениво падать к огромной малиновой планете, окруженной ожерельем из четырех крошечных лун, четырех рубиновых кулонов, оправленных в пунцовый бархат неба.И ты снова оказался дома. 1 «Корона юга» приземлилась на дневной стороне планеты ровно в полдень. Джефф Кервин выбрался из шлюза, привычно оттолкнулся от железного трапа, спрыгнул на бетон и глубоко вдохнул. Ему представлялось, что в самом воздухе Даркоувера уже должно ощущаться что-то небывало ароматное; знакомое и таинственное одновременно.Но это был самый обычный воздух. Да, пах он приятно; но после многих недель в наглухо запечатанной консервной банке любой воздух будет приятно пахнуть. Кервин снова наполнил легкие, пытаясь отыскать в летучем аромате хоть намек на неуловимое воспоминание детства. Воздух был прохладен и бодрил; если принюхаться, можно было различить следы пыли и цветочной пыльцы. Но, в основном, пахло обычной химической дрянью, как и в любом космопорте. Горячим гудроном. Цементной пылью. В ноздрях засвербил озон — из предохранительных клапанов принялись стравливать жидкий кислород. Как будто никуда и не улетал с Земли! Самый обычный космопорт .«Ну и какого, собственно, черта? — сказал он себе. — А ну-ка хватит!» Ты столько себе понавоображал — как же, вернуться на Даркоувер! — что даже выйди встречать тебя весь город, торжественной процессией и с фанфарами, тебе все равно показалось бы мало .Он отступил, освобождая проход группе офицеров Военно-Космических Сил — высоких, как на подбор, в черной коже, с бластерами, таящими угрозу в уютно пристроившихся у пояса кобурах, и с ослепительно сверкающими на рукавах звездами. Солнце маячило почти точно в зените, огромное, красно-оранжевое, и высоко в прозрачном небе висели невесомые облачка с изрезанными пламенеющими краями. Пилообразная горная цепь за космопортом отбрасывала на Торговый город тень, но пики купались в угрюмом свете. Обшаривая взглядом горизонт, пытаясь выудить из памяти знакомые ориентиры, Кервин налетел на грузовой контейнер, и добродушный голос поинтересовался из шлюза:— Ты что, Рыжий, на звезды загляделся, что ли?Дабы снова оказаться в космопорте, Кервину потребовалось усилие чуть ли не физическое.— Звезды у меня вот уже где. — Он наглядно продемонстрировал, где именно у него звезды. — Я думал, какой тут приятный воздух…— Единственное утешение, — ухмыльнулся его собеседник. — Помнится, служил я как-то на планете, где в воздухе была чертова уйма серы. Полезно для-здоровья, говорили врачи; но всю дорогу было железное ощущение, что меня просто взяли и закидали тухлыми яйцами.Он спрыгнул вниз, на бетон, к Кервину.— Ну и как оно, вернуться домой? — поинтересовался он.— Не знаю еще, — отозвался Кервин, глядя на собеседника едва ли не с привязанностью. Джонни Эллерс был невысок, коренаст и уже начинал лысеть; на рукаве его черного кожаного мундира Космофлота ослепительно пестрели две дюжины звезд — по одной за каждую планету, где он служил. Для Кервина, который пока мог похвастаться только двумя звездами, Эллерс был воистину ходячей энциклопедией; казалось, тот знает все на свете, и ничто уже не способно его удивить.— Пошли, пошли, нечего тут торчать, — сказал Эллерс.Тем временем портовые техники со всех сторон облепили уже «Корону юга» и принялись готовить к старту. Благоприятная орбита должна была открыться через несколько часов и не собиралась никого ждать, Космопорт запрудили грузовые трейлеры, самоходные топливные цистерны; сновали подсобные рабочие, гудела разнообразная техника, на полусотне языков и диалектов выкрикивались команды. Кервин огляделся, пытаясь сориентироваться. За воротами космопорта высилось здание Имперской Миссии, за ним начинался Торговый город; и дальше — Даркоувер. Кервина кольнуло жгучее желание рвануться туда, очертя голову, но он вовремя опомнился и вместе с Эллерсом пристроился в хвост успевшей образоваться на КПП очереди. Он поставил отпечаток большого пальца, подписал форму, удостоверяющую, что он действительно тот, за кого себя выдает, и получил местное удостоверение личности.— Куда теперь? — поинтересовался Эллерс.— Не знаю, — медленно проговорил Кервин. — Наверно, для начала надо бы явиться в Миссию за назначением.Каких-то четких планов у него еще не оформилось; но тащиться в кильватере у Эллерса ему точно не хотелось. Тот, конечно, душа-человек; но свидеться после долгой разлуки с родной планетой Кервин предпочел бы один на один.— В Миссию?! — чуть не поперхнулся Эллерс. — Ты что, спятил? Хуже какого-нибудь кадета, честное слово! До сих пор, что ли, не в себе от радости, что в большой космос вырвался? Перебьются как-нибудь бюрократы здешние и до завтра. А на сегодняшний вечер… — Он широким жестом обвел портовый забор и то, что скрывалось за ним. — Вино, женщины и песни, порядок произвольный.Кервин замялся, и Эллерс усилил нажим.— Пошли! Я знаю Торговый город, как свои пять пальцев. Тебе не мешало бы приодеться по здешней погоде — а я знаю все рынки. А то вздумаешь еще, чего доброго, отовариваться в каких-нибудь забегаловках для туристов — сам не заметишь, как просадишь жалованье за полгода.Что правда, то правда. Несмотря на название, Большие Корабли были не настолько грузоподъемны, чтобы перевозить запасы одежды и прочий личный скарб. Гораздо дешевле обходилось, улетая с планеты, избавиться ото всего, что успело скопиться, а по прибытии на новое место службы экипироваться с поправкой уже на местную специфику — чем тащить все за собой и платить за избыточный вес. В итоге, на всех планетах Земной Империи космопорт постепенно окружался кольцом всевозможных магазинов и лавочек — хороших, плохих и более или менее сносных, от центров фирменной моды до филиалов блошиного рынка.— И еще: я знаю все до единого здешние злачные места. Если ты не пробовал даркованского шаллана, Рыжий, то считай, что и не жил. Знаешь, в горах об этом зелье рассказывают всякие странные вещи, особенно, как оно действует на женщин. Помнится, как-то…Кервин оставил всякие попытки проявления инициативы и поплелся за Эллерсом; болтовня того свернула на хорошо знакомую колею, и Кервин слушал вполуха. Послушать Эллерса — так у него было столько женщин на стольких мирах, что удивительно, как в промежутках ему удавалось выбираться в космос. В героинях его историй могла оказаться, например, сирианская птицедева, с огромными голубыми крыльями и очень пушистая; или принцесса с Арктура-4, окруженная целым сонмом камеристок, сросшихся с ней волоконцами псевдоплоти, и так до самой ее смерти.За воротами космопорта открывалась огромная площадь, в центре которой высился памятник на внушительном ступенчатом постаменте. За памятником был разбит небольшой парк; на ветру трепетала фиолетовая листва. При взгляде на деревья к горлу Кервина подступил ком.Когда-то он знал эти места довольно неплохо. С того времени Торговый город разросся — и одновременно съежился. Нависающий над площадью небоскреб Имперской Миссии, когда-то вызывавший благоговейный восторг, теперь был просто высоким зданием. Зато кольцо лавочек и магазинов вокруг площади заметно расширилось. И монументального отеля «Небесная гавань» со сверкающим неоновыми огнями фасадом Кервин что-то не припоминал. Воспоминания нахлынули волной, и отсортировать, что к чему, было крайне непросто.Они пересекли площадь и свернули на улицу, вымощенную каменными блоками столь чудовищного размера, что при попытке представить, кто мог бы ворочать этими гигантскими плитами, отказывало воображение. На улице было тихо и пусто; скорее всего, подумал Кервин, большинство землян отправились посмотреть, как сядет и взлетит «Корона юга», а для даркован пока слишком рано. Настоящий же город был еще не слышен и не виден. Кервин снова вздохнул и последовал за Эллерсом в обход длинного ряда припортовых лавочек.— Вот здесь, — заявил наконец Эллерс, — можно отыскать для тебя что-нибудь подходящее.Это была типичная даркованская лавочка: развал занимал пол-улицы, и практически невозможно было отличить, где кончается выставленный на продажу товар и начинается имущество владельца. Разве что для удобства землян некоторая часть товара была извлечена из общей кучи и разложена по столам и полкам, Они миновали широкий арочный проем, и ноздри Кервина раздулись, уловив знакомый запах ароматизированного дыма, пропитывающий любое даркованское жилище, от трущобы до дворца. В Приюте Астронавта этих благовоний не употребляли (по крайней мере, официально), но от даркованского персонала, от воспитательниц и нянечек часто веяло этим густым смолистым ароматом, впитавшимся в волосы и одежды. Эллерс наморщил нос; Кервин улыбнулся.Владелец лавки, невысокий и сморщенный, в желтой рубашке и напоминающих бриджи штанах, обернулся и пробормотал дежурное приветствие: «С'дайз шайа» (Безмерно польщен).— З'пар серву , — автоматически пробормотал в ответ Кервин, и Эллерс недоуменно воззрился на него.— А я и не думал, что ты болтаешь на их жаргоне! Ты же говорил, тебя отправили отсюда еще ребенком.— Я знаю только городской диалект.Даркованин уже поворачивался к длинной вешалке с разноцветными плащами, короткими кожаными куртками и шелковыми жилетами.— Нет, — осадил его Кервин на терра-стандарте, почему-то сильно на себя обозлившись. — Земную одежду.Он сосредоточился на том, чтобы отобрать несколько смен рубашек, белья, бритвенные принадлежности; надо же как-то протянуть первые несколько дней, пока не прояснится поконкретней, что нужно по погоде и для работы. И пока владелец лавки увязывал купленное в пакеты, Джонни Эллерс, глазея по сторонам, добрел до большого стола уже возле самой обочины.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25