А-П

П-Я

 

Мы должны расстаться. Будь счастлива и сохрани это на память, — втиснул ей в руку перстень, сняв его с пальца.Потом обхватил её за талию, поднял как перышко, она же обняла его за шею и прижалась мокрой от слез щекой к его лицу.— Будь счастлив, querido, — шепнула сквозь слезы, когда оказалась в шлюпке. — Никогда я тебя не забуду…Сеньора да Визелла недовольно отвернулась. Мартен в этот миг показался ей просто отвратителен. Как она могла сравнивать этого picaro со своим мужем? Как могла хоть на миг поддаться его вульгарному обаянию? Восхищаться им! Думать о нем так, как не раз думала, пока он и эта глупая Хуана…Пламя стыда и унижения обожгло её лицо. Не знала, куда спрятать глаза, чтобы не встретиться с ним взглядом. Но он на неё и не смотрел: все его внимание было занято сейчас черной стеной скал да Рока.Когда “Зефир” начал медленно заваливаться влево, теряя ход на гладкой полосе неподвижной воды, Мартен приказал обрасопить паруса. В мертвой тишине, окружавшей теперь корабль, раздавался только легкий трепет парусины и затихающее шипение пены вдоль бортов. Крутые скалы Ойрас, вздымавшиеся над мачтами как мрачный гигант, закрывали небо, гася звезды. Берег скользил все медленнее, удаляясь от бушприта и переходя по дуге на правый борт. Наконец, когда уже невозможно было различить никакого движения, и корабль закачался на месте, Мартен скомандовал:— Шлюпку на воду!Не повысил голоса, но эхо все же повторило его слова; отразившись от скал, они пролетели над палубой, и им тут же стал вторить легкий скрип смазанных блоков, словно и там, в темной горловине невидимой бухты тоже спускали шлюпку.Плеснула волна, заскрипели весла, тень шлюпки замаячила на темной воде и стала удаляться, отмечая свой путь слабым светящимся следом.Как не напрягал Мартен взгляд вслед шлюпке, скоро все равно потерял её из виду. Велел переложить руль на другой борт и обрасопить реи так, чтобы “Зефир” лег в дрейф. Потом на палубе снова воцарилась тишина.Миновали четверть часа, полчаса, час. Небо на востоке посветлело. Звезды над Ойрас поблекли. Несколько чаек пролетели над неподвижным кораблем; две-три сели на воду. Ветер, казалось, совсем стих и полотнища парусов беспомощно повисли, время от времени чуть трепеща, будто пробираемые ознобом на зябком рассвете.Мартен начал терять терпение. Если высадка прошла нормально, Штауфлю пора было возвратиться. Где он застрял?Со стороны суши не долетало ни звука. Заря все решительнее разгоняла предутренний сумрак и ночь, все ещё полная сонной неги и покоя, отступала, скрываясь у берега, среди скал да Рока, ища убежища в их тени.Тут один за другим грянули два пистолетных выстрела. Звук их, многократно помноженный эхом, раскатился по берегу, сотрясая воздух. Сразу после этого раздался громкий пронзительный вопль и снова эхо понесло его туда и обратно, туда и обратно, как волну прибоя.Люди на палубе беспокойно зашевелились, начали перешептываться, ища какого-то знака или сигнала на берегу. И он появился: на фоне темных скал блеснул огонь, заклубился дым!Почти тут же заметили возвращающуюся шлюпку. Шесть весел торопливо пенили воду; рулевой на корме сгибался и выпрямлялся в том же лихорадочном ритме.— Предательство! — воскликнул Бельмон. — Развели огонь, чтобы привлечь внимание патрульных кораблей. Но откуда у него оружие?— Я дал Толосе пару пистолетов на всякий случай, — ответил Мартен. — Не доверял матросам с “Кастро верде”. Ему доверился…— Корабль по правому борту! — крикнул кто-то с носа.Мартен и Бельмон посмотрели направо. Из-за северного края да Рока медленно выплывали паруса большого фрегата, с трудом маневрировавшего на последнем дуновении ночного бриза.Но это ещё не все: с юга, из залива Таг, выходили два других корабля, до сих пор скрытые за далеко выдававшимся мысом. Эти шли полным ветром и очевидно не хотели потерять его, приближаясь к берегу: держали курс прямо на запад, где открытое море явно рябило под свежим ветром.Мартен сразу понял опасность, угрожавшую “Зефиру”. Фрегат, маневрировавший по правому борту, отрезал ему путь отхода вдоль берега на север; на юге открывался залив-подход к Лиссабону, откуда в любой момент мог показаться хоть весь португальский флот, а те два корабля, что вышли оттуда, отрезали отход на запад, причем были уже в открытом море, где могли развить полный ход. В то время как “Зефир”, прикрытый скальным массивом да Рока, мог ещё идти под парусами благодаря исключительным достоинствам своих обводов и парусного вооружения, но уже утратил лучшие качества, на которые рассчитывал Мартен, помня о ночном бризе, тянувшем с суши. Вдобавок шлюпка была ещё далеко и приближалась довольно медленно несмотря на отчаянные усилия гребцов. Возникало опасение, что прежде чем она доберется до борта “Зефира”, стихнет последнее дуновение и настанет мертвый штиль, а тогда…Бельмон понимал это ничуть не хуже, а беспокойные взгляды Томаша Поцехи да и других моряков говорили о том, что и они верно оценивают ситуацию.Мартен чувствовал на себе эти взгляды и знал, что все напряженно ждут его решения; что без колебаний выполнят любой его приказ. Прикажи он сейчас поднять все паруса, может быть и успели бы ещё проскользнуть между португальскими кораблями за пределами досягаемости их орудий. Но тогда пришлось бы команду шлюпки бросить на произвол судьбы. Это означало обречь на смерть Германа Штауфля и шестерых матросов.Снова взглянул на них. Гребли те как сумасшедшие, у носа шлюпки вскипал бурун. Видно, те с самого начала поняли, что происходит, и боролись теперь за свое спасение.“ — Им ещё нужно не меньше четверти часа”, — подумал он.Повернувшись, встретил взгляд шевалье де Бельмона.— И что дальше? — спросил тот.В этом коротком вопросе были и нотки вызова, и триумфа, но прежде всего в нем звучало любопытство. Шевалье де Бельмон сам был человеком рисковым и немалой отваги. Но идею переправы пленников на берег считал неоправданным риском. Предвидел, что это может плохо кончиться, и вот теперь оказался прав. Ему было любопытно, что в таких обстоятельствах предпримет этот самый романтичный корсар, которого он когда-либо встречал. Пожертвует ли своим румяным парусным мастером и шестью его товарищами, чтобы спасти остальных, или ввяжется в безнадежную схватку, связанный наступавшим штилем.— Прикажи ставить грот, как только шлюпка подойдет к борту, — велел Мартен. — Пришли Ворста к штурвалу, а Поцеха пусть приготовит пушки по левому борту. Остальные мне будут нужны для маневрирования.Бельмон не ожидал столь целеустремленного ответа. Спокойствие Мартена и его несокрушимая уверенность в себе удержали его от дальнейших вопросов, которые он задавал в душе.Почему, например, Мартен хотел иметь готовые к бою пушки именно по левому борту? Что он задумал? Какой маневр имел ввиду, если по оценке Бельмона “Зефир” мог бы в лучшем случае идти под парусами при ветре в бакштаг, прямо на северо-запад, где последние шансы на спасение были уже отрезаны?Мартен на него уже не смотрел. Мерял взглядом пространство воды, отделявшее шлюпку от корабля. Потом взглянул в сторону двух фрегатов, которые теперь шли по широкой дуге к северу, держась подальше от штилевой зоны. И наконец покосился на патрульный корабль, маневрирующий по правому борту, и чуть заметно кивнул, словно утвердившись в своих расчетах.“ — Не успеем, — подумал Бельмон. — Бриз стихает. Не один корабль не будет слушаться руля при таком сквознячке…”Несмотря на это, в соответствии с полученным приказом вызвал вахту и отправился на бак проследить за маневром. Встретив там Ворста, велел тому отправляться к штурвалу. Голландец уставился на него единственным взглядом, переступил с ноги на ногу и спросил:— Не ждем шлюпку, сэр?— Ждем, — буркнул Бельмон.Заросшая рыжей щетиной физиономия плотника довольно осклабилась. Вздохнул с видимым облегчением.— Да, нам придется несладко, — заметил он, указывая кивком на португальские корабли. — Но и наших жаль, правда.— Точно, — согласился француз. — Иди уже.Гигант вразвалку поспешил на корму, а Бельмон снова взглянул на шлюпку. Та приближалась. И приближалась быстро. Теперь было видно, как летит она вперед, подгоняемая сильными ударами весел. Спины гребцов сгибались дугой, руки рвали на себя весла, так что жилы едва не лопались от натуги. На миг показывались багровые, напряженные лица, рты, хватавшие воздух, и исчезали снова, словно в глубоком поклоне, отбиваемом этой шестеркой вздымавшемуся алтарю Ойрас.Еще пятьдесят поклонов, тридцать, двадцать…Герман Штауфль выпрямился на корме, широко раскрыл рот и закрыл его снова. Только потом до Бельмона долетел изданный им крик. Шестеро гребцов осушили весла. Шлюпка скользнула под правый борт “Зефира”, коснулась трапа.— Поднять паруса! — скомандовал Бельмон и боцманы на мачтах повторили приказ.Реи скрипнули и содрогнулись. Одновременно внизу у борта раздался лязг крюков, скрип талей, и через борт перевалились Перси, за ним Цирюльник и ещё двое. Рухнули на палубу, хрипя и задыхаясь, словно в приступе спазматического кашля. Не могли перевести дух; легкие судорожно работали, и лица искажали гримасы боли.Никто не обращал на них внимания: матросы, оттащив их в сторону, занялись подъемом шлюпки вместе с оставшимися в ней Штауфлем и двумя гребцами.— Реи на фордевинд! — крикнул Мартен.— Тяни! — вторил ему грозный оклик Бельмона.Матросы впились в снасти. Под ритмичные выкрики и команды боцманов реи начали разворачиваться, пока не стали едва не вдоль, лишь немного наискось к продольной оси корабля.Бельмон велел обтянуть шкоты и теперь легкий, едва ощутимый ветерок раз за разом разглаживал обвислые полотнища, не в силах однако их наполнить.“ — Нет, невозможно, чтобы он двинулся с места, — подумал Бельмон о” Зефире “. — Не будет слушаться руля.”В самом деле, тишина, воцарившаяся после закрепления такелажа, казалась ещё глубже и неподвижней, чем прежде. Воздух вокруг корабля, казалось, впал в дрему, а большое пространство тихой воды медленно вздымалось только от мертвой зыби, приходившей с отрытого моря. Только милей дальше к северу, где караулил португальский фрегат, видна была мелкая, сверкающая рябь на поверхности воды, а на западе веял норд-вест, гоня пенистые белые гривы на хребтах зеленых валов Атлантики.Первый из двух других фрегатов находился тем временем на полпути между выходом из бухты Таг и линией, отмеченной бушпритом “Зефира”, смотревшим строго на запад. Шел все время в бейдевинд, на север, с косо выставленными реями, так что даже если бы “Зефиру” удалось добраться до границы зоны штиля, пытаясь скрыться в юго-западном направлении, с легкостью отрезал бы ему дорогу, находясь гораздо лучше к ветру. Второй фрегат спешил следом, держась однако позади, и Бельмон заметил, что часть парусов взята на гитовы, чтобы уменьшить скорость.“ — В любом случае возьмут нас в клещи, — подумал он. — А ещё через час нам на шею свалятся не три, а не меньше десятка кораблей”.Его предчувствия исполнились правда только частично, но зато гораздо раньше: на севере, в нескольких милях оттуда, появились ещё два парусника, развернулись влево и пошли на сближение.“Зефир” же продолжал оставаться на месте.— На месте? — Бельмон взглянул на воду, но не видя поблизости никакого плавающего предмета не мог убедиться, не ошибся ли он. Напряг слух. Слабый шум и плеск долетел до его ушей. Подойдя к борту, вынул из рукава тонкий муслиновый платочек, обшитый кружевами, и швырнул его в море. Легкий шелк скользнул вниз, отлетев к носу корабля, но коснувшись воды стал приближаться, а потом, миновав прогиб борта, все скорее удаляться в сторону кормы. Бельмон проводил его взглядом, высунувшись далеко за борт.— Пошли! — громко воскликнул он. — Неслыханно!Был настолько поражен и полон восхищения, что забыл обо всем. Да,“Зефир” достоин был своего имени: казался легким, как перышко: можно было увериться, что хватило бы глубокого вздоха, чтобы привести его в движение. Он плыл! Плыл, приводимый в движение дуновением, которого шевалье де Бельмон не ощущал даже на своих щеках! Да ещё набирал ход! Под его носом шипела и пенилась, плескалась все громче волна, рассекаемая острым, окованным медью форштевнем. Два зеленоватых буруна расходились по сторонам, убегая вдаль и сверкая веселыми отблесками на лениво вздымавшемся темном атласе спокойной воды.Когда шевалье де Бельмон оправился наконец от изумления и восторга, вызванных возможностями “Зефира”, и оглядевшись понял, что корабль плывет прямо на запад, его снова охватили сомнения в здравом рассудке Мартена. Помимо всего прочего, не мог же Мартен рассчитывать на успех в поединке с фрегатами, которые с двух сторон перерезали ему дорогу, плывя к тому же под ветер. Теперь их было три, не считая четвертого, который первым появился из-за скал да Рока и теперь передвигался вровень с “Зефиром”. Пятый оставался в резерве, и неизвестно сколько ещё их могло появиться в любую минуту, после первых же выстрелов. Нет, все кончится, как Бельмон и предвидел: перекрестным огнем десятков португальских орудий, под которым у “Зефира” не одной мачты не останется.Но Мартен, казалось, совсем об этом не думал. Не готовил даже всех огневых средств, ограничившись орудиями левого борта, поскольку нуждался в максимальном числе людей на палубе для быстрого исполнения маневров.“ — Что за маневры могут нас спасти? — спрашивал себя шевалье де Бельмонт. — После первого же залпа ни о каких маневрах и речи не будет…”“Зефир” уже приближался к хорошо заметной на воде границе, за которой дул свежий ветер. Еще минута-и дистанция между ним и ближним фрегатом сократится настолько, что начнется битва. И два тех, что походят с севера, в самое время смогут открыть огонь с противоположной стороны. Это было ясно, как день!Тут с кормы раздался голос Мартена:— Эй там, на брасах! Выбирай!— Выбирай! — повторил Бельмон, а за ним все трое боцманов.— Руль лево на борт, — скомандовал Мартен.Корабль резко накренился, развернулся почти на месте, и люди на снастях уперлись изо всех сил, чтобы удержать реи, которые развернулись сами.Поворот произведен был так быстро, что капитан фрегата, шедшего встречным курсом, просто растерялся и вовсе не отреагировал,“Зефир” же, набрав полные паруса ветра, мчался теперь прямо на юг и уже разминулся с ним правым бортом на безопасной дистанции, направляясь ко входу в залив.Только тогда португальский капитан понял, что его провели, и развернувшись кинулся в погоню за удалявшимся корсаром. И снова совершил ошибку: вместо того, чтобы повернуть влево, замыкая петлю снаружи и оставаясь все время в зоне устойчивого свежего ветра, отвалил вправо. Прежде чем успел перебрасопить реи, корабль потерял ход и лег в дрейф, а в результате по окончании маневра оказался ближе к берегу, чем “Зефир”, теряя все преимущество в скорости, которое имел.Несмотря на столь благоприятное развитие событий, Бельмон все ещё сомневался в возможности бежать из этой западни. Мартен не мог миновать тем же способом фрегат, оставленный в резерве ближе к заливу: он должен был пройти левым бортом у того перед носом и видимо так и собирался поступить, раз велел приготовить орудия с этой стороны. Но два португальских корабля, которые все ещё двигались на юг вдоль берега, приблизились уже настолько, что и правый борт “Зефира”, где канониров не было, мог быть обстрелян их пушками. Так что ситуация не слишком изменилась.Его размышления и расчеты прервал новый окрик Мартена:— Больше парусов, Ришар! Ставь все, что только есть!Бельмон впервые почувствовал себя озадаченным. Всего пару раз ему доводилось видеть корабли, которые кроме прямоугольных парусов пользовались и косыми, причем не только на бушприте для облегчения маневров. Он правда слышал о такой новинке, как топсели, стаксели и кливеры, или как их там ещё именовали, но не имел ещё возможности ни рассмотреть их вблизи, ни изучить, как нужно ставить их и спускать, хотя бы на “Зефире”.На счастье Штауфль в самый раз тут оказался под рукой и избавил его от хлопот. Длинные белые полосы парусины по очереди поползли вверх, тут же ловя ветер, напрягались и начинали тянуть;“Зефир” уже не плыл, и даже не скользил-летел!“ — Если на такой скорости решит свернуть на запад, — подумал Бельмон, — перевернемся.” Но Мартен не собирался поворачивать на запад, безжалостно гоня свой корабль к бухте Таг.Португальские капитаны наконец это поняли, как и шевалье де Бельмон. Фрегат, к которому “Зефир” приближался, спешно ставил паруса, готовясь к повороту на фордевинд, а все остальные взяли правее, чтобы отрезать беглецу путь на запад.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30