А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Дальше будет удар. Дверь вылетит после первого же или второго пинка. Вылетит вместе с косяком с жалкой металлической цепочкой.
А соседи? А что, "соседи"? Разве хоть кто-нибудь из этих уродов выйдет?! Ну, хоть кто-нибудь?! Забьются по углам и будут дрожать за свои драгоценные жирные шкуры.
Шаркнул коврик. Коврик, связанный теткой Эльвирой из нелепых цветных лоскутков, шаркнул по керамической плитке, которой выложена лестничная площадка.
Кто-то небрежно отодвинул его ногой. Все правильно. Коврик помешает разбегаться и в последний момент все испортит. Ведь надо разбежаться, чтобы садануть в дверь плечом или коленом... Надо разбежаться...
Милиция?.. А что может сделать милиция?.. Раньше надо было думать! Раньше!
Она вдруг одновременно подумала о трех вещах. Они переплелись и наслоились друг на друга у неё в голове. О том, что в жизни её, по сути дела, не было ничего хорошего, и что это несправедливо. О том, что зря она тогда пожадничала и не купила белые туфли за пятьдесят баксов - по крайней мере, хоть немного бы походила в человеческой обуви. А так - мозоли... И ещё о том, как она будет выглядеть после смерти. Эти самые мозоли на ногах. Желтые, страшные. Лицо, наверное, тоже пожелтеет, к тому моменту, когда её повезут на кладбище. Рот перекосится, челюсть отвиснет. Глаза...
У торшера завозилась Тяпка. Дура гребанная! Когда не надо, все слышит, а когда надо, спит как убитая. Собака встала на задние лапы, выложила на подлокотник дивана острую черную мордочку с блестящими глазками.
Наталья вдруг почувствовала, что ненавидит её. Ненавидит эту сучку! Что убьет эту лохматую тварь. Убьет прямо сейчас. Потом расколотит о пол дурацкий торшер... Рюмки?.. Рюмки смахнет с полки одним движением руки.
Когда он сюда войдет, он войдет по битому стеклу. Она не подпустит его к себе! Она скорее спрыгнет с балкона. Потому что он не простит. Он не просто убьет её. Он убьет её так...
В дверь постучали. Сильно, громко, внятно. Раз. Еще раз. И еще... Она с такой силой впилась ногтями в лицо, что продрала кожу, и по правой щеке теплой струйкой потекла кровь. Она не думала, что он будет стучать...
* * *
Птичка любил дождь и любил смотреть на косые хлесткие струи через балконное стекло. Андрей дождь не любил. Во-первых, потому что резко портилось настроение, во-вторых, потому что РЭУ считало своим долгом отключать в пасмурную погоду горячую воду, в-третьих, потому что Катя торопилась домой.
"В-третьих" было враньем. Он прекрасно знал, что она торопится вовсе не из-за дождя. Да и она знала. Но упорно твердила, подпирая худенькой спиной входную дверь:
- Щурок, ну ты что? Ты пойми меня тоже. Это сейчас вон капает, а через час вообще ливень начнется. Как я тогда доберусь? У меня же не зонтик, а одно название.
Он чувствовал, что стоит сказать "не уходи", и она тут же рванет эту самую дверь на себя, выскочит в полумрак подъезда, остервенело надавит на кнопку лифта. Он не говорил "не уходи". Он слушал, как Птичка в комнате топчется по его свежему, непрочитанному "Спорт-экспрессу" и смотрел на Катины русые брови.
- Всю гречку ему сразу не давай, - повторяла она, перекладывая сумочку из руки в руку. - С рыбой перемешать не забудь. Оставшуюся мойву в холодильник, под крышку. Сам не ешь, ради Бога: она не очень тщательно промытая и не соленая.
Он видел маленький комочек серой туши на её ресницах, легкую, почти незаметную горбинку на переносице, с ужасом ждал, что вот сейчас за спиной задребезжит телефон, и думал о том, какие же они дураки. Оба.
Еще о том, что все это - "детский сад", что долго так продолжаться не может, что, в конце концов...
- Катя, - сказал он и протянул руку. Он всего лишь коснулся её плеча, но она вздрогнула и торопливо повесила на это самое плечо сумку.
- Ладно, разберешься. Мне пора уже... В самом деле, пора. Не обижайся... Как там у тебя с твоими убитыми англичанами дела?
- Никак. Ничего конкретного пока не вырисовывается. Может быть, убийство из ревности, но как-то все это очень шатко. Нынешняя жена гражданина Бокарева приревновала его к бывшей возлюбленной, гражданке Кузнецовой.
- Что-то как-то.., - Катя скептически пожала плечами. - Тебе самому хоть верится?
Он точно знал, что она ищет повод, чтобы задержаться. Опять ищет повод. Она все равно уйдет, но ей этого не хочется. От этой мысли ему делалось хорошо.
- Мне? Мне не верится. А что делать? Разные психопатки бывают... Странная она. На первый взгляд - воплощенная невинность, но при этом чего-то боится. Была знакома с хозяином дачи, алиби у неё на ночь убийства какое-то скользкое.
- Ну, не знаю. Вам там, в прокуратуре, конечно, виднее... А с наследственными делами что?
- Ничего нового. Бывшую жену Райдера пока не нашли. Да и потом, ты же говоришь, что она при таком раскладе не единственная наследница?
- Вроде бы нет, - Катя не очень уверенно кивнула. - На какую-то сумму она, конечно, право имеет, но, вообще-то, наследницей за Райдером успела стать и Кузнецова. Вот если бы и её убили в тот же день, тогда - все. А так получается, что теперь уже за Кузнецовой наследует её мать.
- Докатились до старушек-убийц, - Андрей невесело усмехнулся. - Нет, наследственные дела сюда так же не вяжутся, как и убийство из ревности. Вообще, ничего сюда не вяжется! Лежнев уже всю контору эту фармацевтическую с ног на голову перевернул. Ничего! Не за что зацепиться! Звонила какая-то женщина - и все!.. Львенок ещё этот нарисованный! То что труп к шоссе оттащили!..
Он сам не заметил, как вошел в раж. Начал ритмично и зло постукивать костяшками пальцев по косяку, кривить книзу уголки губ. Азартно рассказывал о разговоре с Груздевым, о том, как Красовский рвал и метал, потому что нет пока причин для ареста Муратовой и, вообще, по сути дела, ничего на неё нет. О том, как Валерий Киселев открестился от недавних встреч со своей Лилей и сослался на воспаленной воображение жены. О том, что супруга его в ответ на предположение о том, что клипсу могла потерять одна из заказчиц, едва не забилась в истерике и начала орать, что всех своих заказчиц прекрасно знает, и никто из них предметы туалета в её доме не терял... Опомнился, только заметив легкую невеселую улыбку на Катиных губах. Почувствовал себя полным кретином и даже, кажется, покраснел.
- Щурок, не бесись. Ты же все равно во всем разберешься, - сказала она спокойно и уже без улыбки. - Я знаю... Надо только, чтобы кто-нибудь Красовского осаживал, а то он, я чувствую, опять окрутел. Как там у него дела?
Он сказал: "нормально", - решив, что ни к чему рассказывать про девочку Анечку с её кружевными салфеточками и пушистыми игрушками.
Снова некстати вспомнил про львенка и коряво выведенное слово "лев". Птичка в комнате опрокинул стул. Тот рухнул с ужасным грохотом. Катя сказала: "ну, пока" и ушла...
* * *
Наталью Дмитриевну Слюсареву привезли в прокуратуру в десять утра. Ее правая щека была заклеена полоской лейкопластыря, полные губы дрожали. Более всего и неприятнее всего Андрея поразило то, что Наталья Дмитриевна оказалась брюнеткой. Самой натуральной брюнеткой с рыхлым белым лицом.
К тридцати трем годам она успела набрать с десяток лишних килограмм, которые осели на груди, бедрах и животе. Чем-то она напоминала истеричную жену Киселева Тамару, но лишь отдаленно. Что-то в ней все-таки такое было... То ли чудесные голубые глаза придавали её лицу почти юное очарование, то ли красивая, точеная форма носа?
На Слюсаревой была просторная шелковая блуза, изрядно измятая на спине и рукавах, коричневые леггинсы и белые кожаные сабо.
Митя Лежнев вкратце доложил, что выловили её, в конце концов, на квартире у двоюродной тетки, где гражданка Слюсарева от кого-то пряталась. При попытке ребят из местного отделения милиции проникнуть в квартиру переколотила кучу посуды, разбила настенные часы и едва не сиганула с балкона. Сначала думали, наркотой накачалась, потом решили, что уж скорее у неё с головой что-то.
Наталья сидела ни стуле, зажав ладони коленками, и смотрела прямо перед собой. Она не выглядела испуганной или обозленной. Андрею даже казалось, что в её взгляде читается облегчение. Облегчение, которое наступило слишком поздно и принесло уже не радость, а только апатию.
Ребята вышли из кабинета, тихонько притворив за собой дверь. Они остались вдвоем.
- Вы знаете о том, что ваш бывший муж Тим Райдер погиб? - спросил он первым делом.
Слюсарева, казалось, удивилась или, по крайней мере, искусно изобразила удивление:
- Да? И как это его угораздило?
- Его убили. Здесь, в России. В нескольких километрах от Москвы.
Она прерывисто вздохнула:
- Ну, тогда ясно. А я все думаю: чего это меня в милицию потащили? Вроде, не за что?
- Но вы пытались оказать сопротивление? Ведь так? Не появлялись на работе, не звонили матери. Прятались на квартире у тетки. От кого?
- Да уж не от вас... Какое, вообще, вам дело, от кого я пряталась? От любовника может быть? И работу, может, на хрен бросить решила? Надоело... Так чего там с Райдером-то? Убийцу не нашли, конечно?
Он понял, что она абсолютно не переживает. Ни капли. Впрочем, они развелись достаточно давно, и сложно было бы требовать от этой женщины нежных чувств к бывшему мужу.
- Убийцу пока не нашли. А Тима Райдера зарубили топором вместе с его женой.
Наталья усмехнулась:
- Надо же! Опять женился. Наверно, в этот раз на добропорядочной англичанке? Ага?
- Нет, - Андрей помотал головой. - На русской. Опять на русской. На Олесе Викторовне Кузнецовой, семьдесят первого года рождения.
В голубых глазах Слюсаревой промелькнуло что-то вроде жалостливого интереса:
- Семьдесят первого года? Молодая же ещё совсем!.. Дура ещё одна, вроде меня, нашлась! Ладно мне повезло вовремя восвояси убраться, а то бы...
- А то бы что? Вам угрожали? Или, может быть, вашему мужу?
- Я не в том смысле, - она махнула рукой. На пальце блеснуло узенькое золотое колечко с маленьким розовым камнем. - Чокнулась бы я просто, если б ещё хотя бы месяц там прожила... Знаете, что я вам скажу: заграницей из наших могут жить только те, у которых мозги, как у иностранцев устроены! Остальные или сопьются или с тоски помрут... Да ещё и Тим. Он ведь, знаете, ещё сам по себе нудный был. И жадный. Прости меня, Господи, о покойниках плохо не говорят!
- Вас расстроила его смерть?
- Ну-у-у... Как вам сказать? По человечески жалко, конечно... Застрелили его, да?
- Зарубили.
- Кош-шмар!.. Жалко. Что зря говорить? Конечно, жалко. Но плакать-убиваться, я, понятно, не буду.
Андрей заметил, что Наталья понемногу освоилась, словно оттаяла. Даже попросила открыть окно, сославшись на то, что ей душно. Он, сильно дернув, открыл одну створку. В кабинет ворвался ещё свежий после ночного дождя воздух.
- Как вы познакомились с Тимом Райдером?
Она усмехнулась, без всякого стеснения расстегнула верхнюю пуговицу на блузке, откинулась на спинку стула:
- Расскажу вам, так вы все равно не поверите?.. Хотя... Можете проверять. Наверняка, данные какие-нибудь в этой конторе остались. Если, конечно, сама контора ещё жива. Раньше, вообще-то, у них все солидно было. Мне с первого взгляда понравилось...
...Ей понравилось в этой конторе с первого взгляда. Светлые стены, голубые жалюзи на окнах, мягкие белые кресла и мягкое свечение экрана компьютера. За компьютером сидела миловидная девушка с круглыми серьгами в ушах, пальцы её живо бегали по клавиатуре.
Наталья с подругой Людкой жались друг к другу на диване. Как две дуры или две лесбиянки. Она тогда ещё сказала Людке, ну, перед тем как зайти: "Будешь так на мне виснуть, нас за лесбиянок примут и вышвырнут оттуда к чертовой матери". Людка нервно хохотнула: "Может им лесбиянки тоже нужны?" Она ответила: "Ты чего, в публичный дом что ли идешь наниматься?"
Честно говоря, выглядела Людка в самый раз для борделя. Какая-то неимоверно короткая и неимоверно узкая вязанная красная юбка. Еще и шнурок кожаный черный впереди вплетен. Комбидресс с декольте. Ладно хоть колготки без рисунка натянула и то по её, Натальиной, подсказке. А так с этой дурищи сталось бы!
Сама она выбрала длинную трикотажную юбку и белый хэбэшный джемпер, связанный крупной резинкой. На шею повесила золотую цепочку с кулоном. Наталье казалось, что сейчас она выглядит куда лучше, чем на фотографии, и от этого ей делалось обидно...
Девушка, наконец, оставила в покое свой компьютер, захлопнула какую-то кожаную папку. (Надо же! Секретарша! Деловущая!), улыбнулась ещё приветливее:
- Я вас слушаю!
Самое трудное было с чего-то начать. Людка, как всегда, тупо захихикала, отвечать пришлось ей:
- Ну... Мы к вам по делу... Вы же объявление в газете давали?.. Ну и вот...
- Вы хотели бы найти себе спутника жизни за границей? - наконец, "догадалась" девушка. - Тогда я должна объяснить вам систему. От вас потребуются две фотографии: портрет и в полный рост, желательно, в купальнике, заполненная анкета, медицинская справка... Я потом объясню, каких врачей нужно будет обойти... Что еще? Естественно, вы сразу оплачиваете наши услуги. Первый взнос означает, что в течение двух месяцев мы подыскиваем вам кандидатов. Если за два месяца вы никого не выбираете, можете оплатить ещё пятьдесят процентов взноса, и срок продляется ещё на два месяца.
- А вот скажите, - Наталья потеребила кулон на груди. К тому времени она ещё не успела располнеть, и грудь у неё была самая что ни на есть нормальная - второго размера, - выходят, вообще, у вас девушки замуж?
Секретарша тут же схватила какую-то папку, на этот раз, голубую, видимо, намереваясь зачитывать вслух благодарственные письма и демонстрировать фотографии счастливых молодоженов.
- Нет, вы, на самом деле, скажите. По честному. Шанс-то хоть есть?.. Не бойтесь, мы уже не уйдем. Раз приперлись сюда из Железнодорожного, стыда натерпелись, что же теперь, просто так домой сваливать?
Девушка изобразила на лице проникновенную искренность:
- По честному? Ну что ж, если хотите, могу и по честному... Все зависит от уровня ваших притязаний. Сами понимаете, миллионеры в нашу картотеку попадают не так часто. Можно сказать, практически не попадают... Вообще, интерес к русским девушкам достаточно велик. К симпатичным, милым и приятным в общении русским девушкам.
Наталья вдруг со стыдом ощутила, что от неё разит туалетным мылом. Тем самым гадским туалетным мылом, которым она торгует каждый день возле продуктового магазина. Все эти чистящие средства ещё ладно - они не пахнут. А вот запах мыла... Его не вытравишь, не смоешь. Да и чем смывать? Тем же самым "Консулом", "Цветочным" и "Хозяйственным"? Аромат розы, моря, жасмина... Наверняка, девушки требуются ещё и образованные. Тощие студентки с узкими, как у манекенщиц задами и спичечными ногами.
Людка нервно заерзала рядом. Из всех необходимых достоинств она обладала только одним - тонкими ногами. Но она хотела замуж за итальянца. Ужасно хотела. Причем не абы за какого, а за кудрявого, поджарого и с мускулистой грудью.
"Пусть у него даже лысина сквозь кудряшки пробивается", - говорила она. - "Пусть! У меня просто аж внутри свербить начинает, как представлю черные кудри над загорелым лбом".
Анкеты они, с конце концов, заполнили, услуги оплатили, фотографии отдали.
- Секундочку, - сказала девушка, подняв вверх перьевую ручку, словно указательный палец. Еще раз просмотрела лист анкеты с обеих сторон, неуверенно пожевала нижнюю губу. - Наталья Дмитриевна, на мой взгляд, лучше не писать в анкете, что вы хотите уехать из этой страны куда угодно и жить в нормальных условиях. На некоторых это, конечно, производит впечатление, но...
- А что написать? - спросила она впрямую.
- Лучше укажите ещё несколько привлекательных черт вашего характера. Нежность, например, мягкость, доброту. Любовь к детям.
- Давайте я напишу любовь к детям, - пожала плечами Наталья. К детям она, действительно, относилась нормально. Неприятно делалось только от мысли, что какой-то фриц или француз будет заранее рассматривать её как инкубатор для произведения детей.
Еще раз пробежала глазами свою анкету, глупо послюнявила ручку, отчего первая буква расплылась. И написала: "Люблю собак и кошек. Вообще, люблю жизнь". Эта фраза решила её судьбу.
Тим Райдер появился примерно через месяц. Неуверенный, то и дело виновато улыбающийся англичанин. Они ходили везде с переводчиком. С ума сойти! Он ни слова не понимал по-русски, она из школьного английского помнила только "май нейм из Наташа".
Правда, англичанин не постеснялся через переводчика сообщить, что ужасно жалеет о таком способе знакомства, что, дескать, это все, конечно, глупо, и он выбрал её чуть ли не от нечего делать, просто понравилась фраза, что она очень любит жизнь, и ещё улыбка. Но потом полюбил! Конечно же, полюбил!..
Наталья слушала и не верила. Слушала его лепет и пыканье-мыканье стеснительного переводчика, пытающегося казаться невозмутимым, как закадровый голос в видюшных кассетах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38