А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– К бизнесу Виктора Остаева я не имею ни малейшего отношения. Мало того, я очень сильно недолюбливаю этого человека. Это еще слишком мягко сказано. Ему довелось сыграть в моей жизни очень нехорошую роль. Какую – объяснять слишком долго. Потом, если захотите, расскажу! Но самое ужасное, что я не смогла оградить сына от влияния этого человека. Пусть он занимается хоть трижды легальным и безопасным делом в фирме Остаева, я все равно не нахожу себя места от тревоги… Не нахожу только потому, что этот страшный человек находится рядом с Кириллом. В любую секунду он может подойти к моему сыну и заговорить с ним, похлопать дружески по плечу или рассказать анекдот. Когда, в какой момент я упустила сына, уже не помню, и не вернуть наших прежних отношений… Теперь мне ничего не остается, как буквально урывками видеться и общаться с Кириллом. Вот сегодня, например, я узнала, что он заказал номер в загородном гостиничном комплексе «Синий утес». Очевидно, собирается развлечься своей очередной двухметроворостой моделью. Что ж, пусть развлекается. Я же заказала себе апартаменты неподалеку. Сделаю вид, что наткнулась на него и его пассию совершенно случайно.
– А он не догадается?
– Пусть! Мне все равно, я очень хочу увидеть его, даже мельком…
Анатолий не знал, что сказать в ответ. Да и нужно ли было говорить что-либо. Скорее всего нет – так решил он и был абсолютно прав.
– Вы удивительный человек, Анатолий! – вполголоса сказала Людмила. – Вы обладаете одним не-обыкновенным даром… Даром выразительного молчания.
Анатолий покрутил головой.
– Вы не смогли бы озвучить мое красноречивое молчание?
– Оно говорит примерно следующее: какая странная женщина, какие странные отношения у нее с сыном! И вообще, ей не помешала бы помощь хорошего психиатра!.. Так?
Панфилов положил руки на ее плечи и притянул Людмилу к себе.
– Нет, не так… – прошептал он.
Губы Людмилы скользнули по его щеке.
– Спасибо за прекрасный вечер! До завтра! – проговорила она и быстро направилась к своей машине.
Кира вернулась домой поздно. Не раздеваясь, бросилась на кровать и предалась приятным воспоминаниям.
…Впрочем, встреча с Кириллом оставила двойственное впечатление. Симпатичный неглупый парень понравился ей сразу же. Она чувствовала, что тоже приглянулась ему, и это чувство вскружило ей голову. Кира и оглянуться не успела, как оказалась у него дома и в его постели. Как это было здорово, такого она еще никогда не испытывала!.. Кира уже собралась позвонить маме и сказать, что остается ночевать у подруги, но в этот момент Кирилл вдруг как бы опомнился и принялся названивать какому-то Наставнику.
На Киру этот звонок подействовал как ледяной душ… Так бы сразу и сказал, что женат и торопится вернуться домой. Конечно, именно домой, ведь та квартира на нормальное человеческое жилье вовсе не похожа… Необжитая какая-то, неуютная…
«Вот дура! Попалась, как девятиклассница, – думала Кира. – Телефон мой взял, а сам сейчас, наверное, смеется, сидя дома у телевизора в пушистых домашних тапочках с кисточками». Она вдруг представила Кирилла в тапочках с кисточками, в уютном кресле, похлопывающим по попке румяного карапуза, и ей стало смешно. Ну, нет, на него не похоже! Слишком идиллическая картина. Он, наверное, сейчас в ночном клубе цепляет очередную такую же дуру, как она. От этой мысли Кире захотелось разреветься. Но вместо этого она решительно встала, скинула с себя всю одежду и, обратившись к зеркалу, спросила:
– Ну разве я не хороша? Разве такими разбрасываются? Если да, то все мужики – идиоты!
Кира с разбегу снова запрыгнула на кровать и завернулась в одеяло.
«И чего только им всем нужно? – продолжала мысленно рассуждать Кира. – Ведь я красива, красива! И нахожу этому подтверждение буквально на каждом углу. Не успеваешь за хлебом выйти, как тут же какой-нибудь „мерс“ притормаживает. А что мне с той красоты? Ничего! Уже двадцать стукнуло, а у меня нет ни мужа, ни просто постоянного мужика. Сплошной вакуум. А ведь пора бы кем-нибудь обзавестись».
На ум опять пришел Кирилл. «Ну до чего же хорош, подлец. Ну хоть бы один изъян найти – было бы легче…»
И тут зазвонил телефон.
– Алло, ты еще не спишь? – услышала она голос Кирилла. – Мы знакомы с тобой меньше суток. Тебе, может, это покажется странным, но я уже чертовски соскучился. Не знаю, какие у тебя взаимоотношения с родителями, но у меня не так много времени. Послезавтра вечером, возможно, придется уехать, поэтому очень хочу встретиться с тобой прямо сейчас. Если ты не против, конечно.
Кира не раздумывала ни секунды.
– А когда ты сможешь приехать?
– Я уже здесь, внизу, в машине.
– Когда я спущусь вниз, ущипни меня как следует, потому что это все похоже на сон.
– Ущипну, но сон только начинается…
Сон действительно только начинался. Это Кира поняла, когда огненно-красный «Мустанг», с легко-стью преодолев полторы сотни километров по ночному шоссе, подкатил к роскошной вилле. Нет, это была не вилла, а настоящий дворец. Сколько в нем окон, она сосчитать не успела, потому что перед ними вдруг отворились ворота и машина понеслась дальше.
– Это домик для гостей, здесь слишком многолюдно, – пояснил Кирилл, видя изумленное лицо девушки.
Всю дорогу он хранил молчание, и это были его первые слова.
– А куда мы едем? – не выдержала Кира.
– Мы уже почти приехали, тебе понравится!
Через минуту Кира увидела чудесное зрелище: огромное озеро, на берегу которого стоял еще один дом.
– Это все твое?! – изумилась девушка.
– Да нет, что ты, – со скромным видом ответил Кирилл. – Все принадлежит одному моему хорошему знакомому… Точнее, знакомому моей матери. Здание, которые ты видела вначале, – что-то вроде гостиницы, а это летний дом. Сейчас здесь никого нет. Только обслуживающий персонал и охрана.
Машина притормозила у подъезда, из которого тут же выбежали два человека. Не успела Кира глазом моргнуть, как они проворно открыли дверцы машины, застыв с каменными улыбками на лицах. «Страшные у них улыбки, – промелькнуло в голове у Киры. – Кажется, что тебе улыбаются волки».
Оказавшись внутри дома, Кира буквально остолбенела. Под ногами у нее был изумрудного цвета пол, похожий на лед застывшего пруда. Кира механически наклонилась, чтобы проверить, так ли это, потрогала пол пальцем.
– Да, – улыбнувшись, сказал Кирилл. – Я тоже, когда оказался здесь в первый раз, подумал, что это лед. Но это все-таки пол, причем с подогревом…
– Какая роскошь вокруг! – изумилась Кира, не переставая оглядываться. Они поднялись на второй этаж.
– Да, – подтвердил Кирилл. – Мне иногда кажется, что если каждый квадратный метр этого дома вместо отделочных материалов выложить стодолларовыми купюрами, то получилось бы намного дешевле… А вот здесь наши апартаменты! – Кирилл госте-приимно распахнул настежь дверь. – Прошу!..
В просторной комнате с высокими стрельчатыми окнами все блестело – полы, зеркала, мебель. Как драгоценная, сверкала фурнитура на комоде в стиле Людовика Солнца. Кровать с балдахином была застелена золотистым покрывалом; перед нею стояла резная скамеечка. Полированный столик возле трюмо был заставлен парфюмом в необыкновенных по форме флаконах и баночках.
Когда Кира взяла один граненый флакон в руку, в комнате что-то мелодично зазвенело. Оглядевшись, Кира увидела источник звона. Это был стоявший возле входа телефон в форме какой-то странной птицы, похожей на цаплю. Несомненно, что если бы во времена Людовика существовали телефоны, то они вы-глядели бы именно так.
Кирилл между тем уже стоял возле птицы и что-то внимательно слушал, прижав к уху трубку.
Через минуту он произнес:
– Хорошо, мам, сейчас заеду!
Он повесил трубку и повернулся к Кире:
– Мне нужно отлучиться на полчасика. Доеду до гостиницы и обратно. Хорошо?..
– Хорошо, – ответила девушка. Что еще она могла ответить?..
После разговора с мамой на душе всегда оставался какой-то странный осадок. Кирилл, безусловно, любил ее, но любовь проявлялась довольно своеобразно. Они могли часами разговаривать по телефону, но вот когда встречались… Кирилл не мог вынести проницательного взгляда темно-карих глаз. Ему всегда казалось, что они видят его насквозь, проникают в самую душу и выворачивают ее наизнанку. Он не мог врать матери, и тем не менее приходилось делать это. Последнее время все чаще и чаще…
Выйдя из домика для гостей, Кирилл почувствовал заметное облегчение. Сегодня ее вопросы били не в бровь, а в глаз. Никогда раньше таких вопросов слышать не доводилось.
«Чем ты занимаешься, сынок? Когда ты последний раз был в церкви? Почему до сих пор не завел себе постоянную девушку?..»
…В ответ вранье, вранье и еще раз вранье. "Ей не дает покоя мысль о Наставнике, – усмехнулся про себя Кирилл. – Наша близость с Наставником пугает ее. Ну и что? Зачем он взял меня под свое крыло? Какая разница! Он дает мне самые трудные и ответственные задания… А вот интересно, – подумалось ему. – Наставник лично убивал кого-нибудь? Возможно, что нет. Зачем? Он обладает грандиозным даром подчинения своей воле. В его присутствии любой человек превращается в человечка, в маленького, пугливого человечишку. «Людишки, – часто повторял Наставник, – это жалкое стадо, которому нужен пастух. Именно для того эти никчемные людишки придумали себе Бога. Им нужно кого-то бояться, кому-то поклоняться и перед кем-то пресмыкаться, и как только ты поймешь это – жить становится намного легче. Из маленького человечка ты сразу вырастаешь в пастуха».
«Интересная теория, – вздохнул Кирилл, снова садясь в автомобиль. – Немного, правда, отдает манией величия, психической болезнью, которая называется „сверхценная идея“… Но почему она спросила про церковь? Неужели догадалась, чем я занимаюсь?»
Двигатель тихо заурчал, и машина медленно тронулась. Кирилл включил радиоприемник. Оттуда донеслась детская песенка:
Из чего же, из чего же, из чего же
Сделаны наши мальчишки?..
Распахнув дверь в спальню, он увидел на кровати спящую Киру. Сбросив одежду, Кирилл пробрался под одеяло и прижался к ее жаркому телу.
– А я боялась, что ты уехал совсем, – сонно промурлыкала она. – Теперь-то я тебя никуда не отпущу, ты теперь в плену.
– Кстати, – опомнился вдруг Кирилл. – А что ты сказала родителям?
– Ничего, – засмеялась девушка. – Я оставила им записку. Написала, что уехала с очень хорошим человеком на пару дней.
– А откуда ты знаешь, что я хороший человек? У хорошего человека есть какие-то особые признаки?
Кира на секунду задумалась.
– Мне так кажется. Не исключено, конечно, что ты коварный злодей-искуситель, который отвезет меня завтра в гарем к однорукому старику миллиардеру… Но я вижу, что в тебе есть что-то такое…
– Какое?
– А вот такое! – Девушка вдруг прыгнула на Кирилла и быстро уложила его на лопатки. – Моли, злодей, о пощаде или тебе несдобровать!..
Глаза Кирилла, как ни странно, потухли. Он прижал девушку к себе и на минуту отключился. Такое на него иногда находило. В разгар веселья или занятий любовью им вдруг овладевало какое-то странное оцепенение, и он вспоминал минуты своего унижения, которые не могли вытравить из его памяти ни деньги, ни женщины, ни вино. Он вспоминал ту далекую пору, когда был зеленым юнцом, нерешительным, боящимся призыва в армию. Этого Кирилл боялся, этого боялась и его мать. Она настаивала на поступлении в институт, но ему не хотелось учиться. Впрочем, выбора не было. Пришлось думать об институте. В какой – не имело значения. Поступил в политехнический. Учеба давалась легко. Иногда было даже интересно. Но тут правительство отменило отсрочку от призыва в армию всем без исключения студентам, и перспектива оказаться в камуфлированной одежде где-нибудь на Кавказе снова появилась перед Кириллом. И тут он впервые услышал об отце. Столько лет мать избегала разговоров о нем, а однажды вечером вдруг сказала:
– Ничего не поделаешь, придется обратиться к отцу.
Вздыхая, мать набрала номер телефона и после короткого разговора куда-то ушла… Когда вернулась, смотреть на нее было страшно. Открыв бутылку водки, мать налила себе полный стакан, чего не делала никогда в жизни, и полностью осушила его.
– Этот мерзавец от тебя отказался. Подлец! Как я могла любить такого?..
Она плакала очень долго. Выпила почти всю бутылку водки. Потом ее рыдания стихли и она снова взяла в руки телефон.
– Есть еще один человек. Уж он-то точно поможет.
Взяв трубку, она вдруг прошептала:
– Господи, прости, что я делаю это!
Спустя некоторое время Кирилл впервые увидел Наставника. Мать была рядом. Кирилл заметил, что Наставник очень странно смотрел на нее. Глаза его как будто вспыхивали, и он тут же переводил взгляд на Кирилла. За весь вечер гость не проронил ни слова, слушая, как мать последними словами ругает какого-то типа со странным прозвищем Советник. Только в конце разговора Кирилл догадался, что этот Советник и есть его отец. Понял он и то, что всю троицу – мать, отца и странного старика, сидящего в кресле, связывали какие-то сложные отношения. В какой-то момент они разошлись по непонятной причине и встретились вновь лишь спустя много лет.
Выслушав мать, странный гость поднялся и взял в руки свою шляпу. В дверях он произнес лишь два слова: «Я помогу». И в эту минуту Кирилл вдруг осознал, что произошел поворот в его судьбе…
– Кирилл!
Его кто-то сильно тряс за плечи. Он открыл глаза и увидел испуганное лицо Киры.
– Господи! Как я испугалась. Я думала, ты потерял сознание. Больше не пугай меня так.
Кирилл приподнялся:
– Вставайте, сударыня! Нам предстоит прогулка на катере по сказочным местам…
Катер плавно воткнулся в песок. Двое путешественников соскочили на берег и начали карабкаться по крутому склону.
– Сейчас я тебе кое-что покажу, – произнес Кирилл, когда они были почти наверху. – С озера этого не видно.
Взору открылась красивая старая церковь.
– Она построена без единого гвоздя, – объяснил Кирилл.
На фоне ярко-алого заката по небу плыли пурпурные, фиолетово-серые, жемчужные облака. Силуэты темных неподвижных елей со всех сторон окружали озеро, по темной глади которого лишь изредка пробегала легкая рябь. Глубокая тишина царила вокруг.
– Давай разожжем костер, – предложила Кира и тут же принялась собирать дрова.
«Просто мотор, а не девчонка», – улыбнулся про себя Кирилл, не собираясь помогать ей. Он побрел к церкви. Пробрался внутрь и по витой деревянной лестнице с полусгнившими ступенями вскарабкался на самый верх, туда, где когда-то висели колокола. Кирилл забирался сюда уже седьмой раз – семь раз довелось ему побывать в загородной резиденции Наставника… Он обычно селился в летнем домике и никак не мог понять, отчего его мать всегда останавливалась в гостинице. В дом у озера она приезжать отказывалась даже тогда, когда там был сын. Странно, очень странно!
Кирилл снова вспомнил Наставника. Одну их встречу, которая перевернула его жизнь…
Однажды мать уволили с работы. Прогнали из фирмы, где она работала товароведом. Ее шеф по фамилии Жукинс растратил больше половины денег фирмы и все списал на мать, причем так ловко, что комар носа не подточит. Жукинс потребовал, чтобы она выплатила долг. Из квартиры в оплату долга ушло почти все более или менее ценное. Но этого оказалось мало. Оставалось еще четверть суммы. Тогда Жукинс предложил матери погасить долг в обмен на интимную встречу. Мать категорически отвергла притязания бывшего шефа, а на следующий день от него пришли люди и заявили, что если она не отдаст остальное, то ее вместе с сыном вытряхнут из квартиры.
Впору было снова обратиться к Наставнику, но мать заняла у знакомых денег и отдала долг. Устроилась на работу в другое место и почти год работала на погашение долгов. Но Жукинс не оставил ее в покое. Однажды он явился со своими холуями, когда Кирилла не было дома, и чуть не добился своего силой… Помешала соседка, услышавшая шум и пригрозившая вызвать милицию. Вот тогда Кирилл отправился к Наставнику.
– Ну и что ты собираешься предпринять? – спросил его Наставник, выслушав сбивчивый рассказ Кирилла.
– Я убью этого ублюдка!
– Ух! Как страшно, – засмеялся Наставник. – Не думай, что это так просто – убить человека. Сказать намного легче, чем сделать. Только в кино все легко, пиф-паф и готово. Чтобы сделать «пиф-паф», нужно твердо знать, на что идешь.
– Мне наплевать, я тюрьмы не боюсь!
– А я не про тюрьму. Есть вещи пострашнее. Совесть – вот что самое страшное. Эту безжалостную штуку – совесть обуздать не так-то просто… Ну хорошо, попробуй, коли не шутишь. Мои люди дадут тебе наводку на этого типа…
Два дня пас Кирилл Жукинса возле дома его любовницы. Он провел бессонную ночь. Кирилл стоял около подъезда и курил. Карман отвисал под тяжестью ТТ. Колени предательски подкашивались.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32