А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Что вам хотелось бы узнать?
– Назовите место вашего рождения, – потребовал Покателло, зная, что угроза депортации иногда может творить настоящие чудеса.
– Я горжусь тем, что родилась в этой замечательной стране. Мне...
– Не надо речей. Отвечайте, пожалуйста на мои вопросы, – прервал ее сенатор.
– Да, сэр.
– Ваш отец тоже здесь родился?
– Да, конечно, – радостно заявила Донна. – Его привезли сюда, когда ему исполнилось четыре года.
В зале раздался взрыв хохота. Мужчина с молотком снова постучал им по столу.
– Нам не совсем понятно, – обратился к ней молодой сенатор. – Вы утверждаете, что ваш отец родился в этой стране и в то же время заявляете, что его привезли сюда в возрасте четырех лет. Какое из этих утверждений соответствует действительности?
– Мой отец приехал сюда издалека, – гордо объявила Донна, – но всегда повторял, что жить он начал только в этой стране.
Публика одобрительно зааплодировала, и мужчине с молотком снова пришлось призвать публику к соблюдению тишины.
– Еще одна демонстрация неуважения к работе комиссии, и зал будет очищен от зрителей, – с угрозой заявил Покателло.
Донна одобрительно закивала головой. Люди должны уважать закон и порядок.
– Как здесь оказался ваш отец? – продолжил слушание председатель.
– Мой дед привез его сюда, – просто сказала она.
– Почему он оставил свою родину и предпринял долгое и опасное путешествие через весь океан?
– Он был вынужден это сделать, – Донна изобразила на своем лице легкое замешательство и даже умудрилась несколько покраснеть.
– Почему?
– Потому, что он занимался очень рискованным делом? – ответила она, глядя Покателло прямо в глаза.
– И что же это был за бизнес?
– Он занимался торговлей лошадьми, – не отводя глаз, ответила Донна.
– Почему это было так рискованно? – заинтересовался молодой сенатор Коркери.
– Какое это имеет отношение к цели нашего заседания? – почти закричал Покателло, не в силах больше выносить ее насмешливый взгляд.
– Местные жители привыкли ездить на ослах. Они были очень бедны, чтобы позволить себе купить лошадь. На всем острове было только три лошади, а остальные ослы. Его работу трудно было назвать процветающим бизнесом, – улыбнулась она.
– Послушайте, – разнервничался сенатор Покателло. – Вы не так отвечаете на наши вопросы.
– Вы спросили меня, где я родилась, откуда родом мой отец и дед. Я честно ответила на все эти вопросы. Так же как и на то, что я сейчас делаю и чем занимался мой муж.
– И вы сказали, что не знаете, – бушевал председатель.
– Но это истинная правда, – улыбнулась Донна. – Я поклялась на святой библии, так неужели вы считаете, что я смогу говорить неправду только для того, чтобы произвести на вас впечатление?
– Как уже было сказано, доход вашего покойного мужа, а значит и средства, на которые вы сейчас живете, были получены от торговли наркотиками, контролю над проституцией и азартными играми, грабежом и рэкетом, – с пафосом начал Покателло и тут же понял, что совершил ужасную ошибку.
Донна выбрала единственно правильное в данных обстоятельствах решение: она упала в обморок. Но перед этим из ее горла вырвался сдавленный крик, от которого у присутствующих кровь застыла в жилах.
Джейн быстро подскочила к Донне и стала приводить ее в чувство. Наконец ей это удалось, и Донна с побледневшим лицом заняла свое место.
– Будут еще вопросы? – обратилась она к комиссии.
Один из сенаторов, хранивший до сих пор молчание, неожиданно взял слово.
– В задачи нашей комиссии не входит так беспокоить достопочтенных леди. Я считаю, что мы уже задали достаточное число вопросов этой несчастной женщине, но к сожалению, не смогли получить никакой полезной информации. Мне кажется, американская мать, каким бы ни было ее происхождение, не заслужила такого обращения со стороны Сената Соединенных Штатов Америки.
Браво, подумала Донна, должно быть это человек Далласа. Но на него уже удивленно уставился председатель комиссии, сенатор Покателло.
– Может хватит прикрывать этим проклятым флагом эту свидетельницу! – рявкнул он.
Донна едва не задохнулась от возмущения. Так отозваться о национальном флаге! Даже повидавшие многое на своем веку журналисты пришли в замешательство. Сенатор явно потерял самообладание, и если отголоски этого происшествия докатятся до Айдахо, он может вдобавок потерять свое место в Сенате.
– Заседание окончено! Заседание окончено! – выкрикнул человек с молотком.
Джейн и Креплах подошли к Донне. Девушка готова была рыдать и смеяться в одно и то же время, а юрист взял свою клиентку за руку и стал расточать ей комплименты.
– Кальвин, – прервала его Донна, – нам нужно серьезно поговорить.
– О чем? – спросил адвокат, тут же попавший в толпу людей, подбежавших поздравить Донну. – Пойдем отсюда, здесь не место для разговоров.
Креплах вывел женщин в коридор, где их встретил салют десятков фотовспышек. Перед Донной появился микрофон и заработала камера.
– Считаете ли вы справедливым, что вас вызвали на эти слушания? – спросил репортер.
– Мне безразлично, справедливо это или нет, но меня вызвали сюда не для того, чтобы выслушивать оскорбления в адрес флага своей страны.
Ее заявление было встречено одобрительными возгласами. Донна улыбнулась и продолжила свой путь. Толпа любопытных проводила ее до лимузина, который как обычно стоял в запрещенной для парковке зоне.
– Мне кажется, у тебя появится много новых друзей, – заметил Креплах и помог Донне сесть в машину.
– Есть вещи и поважнее, – улыбнулась она. – Я нашла для себя новый бизнес.
– Это великолепно, – воскликнула Джейн. – Когда мы начнем?
– Точно не знаю, – призналась Донна. – Когда там у нас следующие выборы?
Глава двенадцатая
Все три телефона на столе Джейн звонили одновременно. Импровизированный офис стал мозговым центром особняка и штабом руководства боевыми действиями на время предвыборной кампании Донны Беллы.
Джейн возглавила руководство самой кампанией, а также обеспечивала связи с общественными организациями, сама Донна включилась в предвыборную гонку за кресло губернатора суверенного штата Нью-Джерси.
Поначалу все, за исключением Джейн, пытались отговорить Донну от этой затеи. Нью-йоркские капо опасались слишком пристального внимания к самой семье и ее нелегальному бизнесу. Сыновья скептически отнеслись к этой затее, они угрюмо слонялись по дому, напуганные неясностью открывающейся перспективы. Предусмотрительный Креплах старался держаться от этого в стороне, но все-таки составил длинный список всех за и против выхода Донны Беллы на политическую арену. Все эти события никак не повлияли на ее решимость продолжать начатое дело.
– Это как раз то, что мне нужно, – убеждала она колеблющегося адвоката. – Настоящее легальное дело, которого я столько добивалась. Эти ублюдки могут делать все, что им заблагорассудится, но на них никто и пальцем не покажет. А ты послушай, как эти ужасные люди позволяют себе отзываться о моем покойном муже...
– Тело которого еще не успело остыть в своей могиле, – закончил ее мысль Креплах.
– Именно, – подтвердила Донна, – но можем ли мы хоть что-то изменить? Как ты думаешь, оштрафовали его хоть раз, когда он оставлял свою машину в местах, где стоянка запрещена?
– Да ты и сама оставляешь ее именно в таких местах, – заметил наблюдательный юрист.
– Неужели? – саркастически заметила Донна. – А тебе известно, сколько раз копы пытались заставить моего шофера убраться с этого места, пока нас слушали на этой идиотской подкомиссии? – неприятные воспоминания об этом событии до сих пор вызывали у нее дрожь. – Ну, а раз уж мне удалось преодолеть этот барьер, то надо так устроиться, чтобы меня больше не беспокоили... Ненавижу полицейских! Эти вонючие копы постоянно дышат мне в затылок, шагу спокойно не дают сделать. Я хочу, – тут она заколебалась, – стать важной персоной и в то же время быть в безопасности. К тому же всем известно, что эти дерьмовые политики самые отъявленные жулики на свете!
Последний довод был просто неопровержимым. Креплах пожал плечами, потом улыбнулся и наконец решился примкнуть к ее команде. В качестве главного советника Донны он стал наиболее ценным человеком из ее окружения.
Все складывалось довольно удачно. Действующий губернатор оказался втянутым в серьезный скандал и вряд ли мог рассчитывать на переизбрание даже в таком штате как Нью-Джерси. Оппозиция наивно полагала, что выиграет в этой гонке, если выставит на выборы такую святую женщину как Мать Кабрини, но даже неискушенному наблюдателю было ясно обратное. Немаловажным обстоятельством в пользу Донны послужила и безвременная кончина Фредо Фетуччини, который оставил на ее попечение всю свою организацию.
– А ты помнишь, как наш молодой президент напомнил всем, что служил на флоте, тогда у всей его команды появились заколки для галстука в виде золотых кораблей? – спросила Донна.
– Да, – удивилась ее наблюдательности Джейн.
– Тогда, – подвела итог Донна, – постарайся выяснить, во что обойдутся золотые копии бродвейских автобусов.
Джейн не могла понять этой символики, но все равно сделала пометки в своем блокноте, к счастью ее отвлекли другие, куда более серьезные занятия, и эта идея была забыта.
По мере приближения выборов забот у Джейн прибавилось и двадцати четырех часов в сутках ей уже не хватало. Была извлечена на свет божий крупномасштабная карта штата, на которой были отмечены районы влияния ее семьи. Но по счастливой случайности эти территории совпадали с границами избирательных округов, и без всяких переделок ее повесили в офисе, которым заправляла Джейн.
К кампании привлекли всех капо и их помощников, которым подробно разъяснили их задачи и распределили обязанности. Все доходы от их многопрофильного бизнеса шли на пожертвования различным социальным и образовательным фондам, что должно было произвести на избирателей исключительно благоприятное впечатление.
Было ясно, что наступал новый день в американской политике, но никто не мог радоваться этому больше самой Донны. Она дотошно вникала в мельчайшие подробности предвыборной борьбы, и ни одна деталь не могла ускользнуть от ее внимания.
– Джейн, – заявила она однажды утром, – мы совсем забыли про униформу.
– Этого нам только не хватало, – попыталась возразить замученная недосыпанием девушка.
– Каждый, кто собирает подписи, раздает буклеты, листовки или приглашает на наши мероприятия, должен быть одет в какую-нибудь униформу, чтобы его сразу узнавали как одного из моих людей. Не стоит напяливать на них клоунских шляп и прочей ерунды, они должны выглядеть вполне прилично, – Донна ненадолго задумалась, и через несколько минут задача была решена. – Мы поступим проще, и это не будет нам стоить ни цента. Черный мохеровый костюм, черная рубашка и белый галстук без рисунка. – Все это у моих людей и так имеется в наличии, – она победно улыбнулась. – Ну, как тебе нравится моя идея?
– Я от нее в восторге, – одобрила ее Джейн, и это привело к появлению "Мохеровой милиции", членов которой теперь можно было встретить повсюду. Они как стая саранчи рассеялись по всему штату, выбивали долги, давали обещания, угрожали. Все это приносило немалую прибыль, которая оседала в сейфе их хозяйки и должна была отозваться обильным урожаем избирательных бюллетеней в день голосования. Публика любила приветствовать их стройные ряды во время предвыборных шествий ее сторонников. Они досконально знали свои территории, и Донна считала их своей козырной мастью, длинной мохеровой дорожкой к резиденции губернатора.
Тем временем в импровизированном офисе в особняке Донны Беллы свет гасили, когда стрелки часов переваливали далеко за полночь. Неутомимая Джейн и предусмотрительный Креплах ковали предстоящую победу хозяйки, что должно было обеспечить им высокое положение в будущей иерархии власти. Донна давно заметила, что они вполне могли бы составить хорошую пару, и не упустила случая прокомментировать однажды свое наблюдение.
– Как ты находишь Кальвина? – спросила она у Джейн.
– Очень предусмотрительный и проницательный человек.
– Это всем известно, – отрезала Донна. – Что ты можешь сказать по существу?
– Ну, он довольно симпатичный, – с улыбкой призналась Джейн.
– Вот именно! – воскликнула она. – Умный, проницательный, симпатичный, да к тому же еврей.
– К чему все эти разговоры?
– Из таких мужчин получаются великолепные мужья, – пояснила Донна.
– Эй, подожди минутку, – Джейн с грохотом отодвинула свой стул и вышла из-за стола, – по-моему всем известно, что я из кожи вон лезу, чтобы обеспечить успех твоей кампании.
– Еще немного усилий и ты будешь работать на два фронта, одно другому не мешает. Я уверена в твоей победе на всех направлениях.
– Ты очаровательная женщина! – воскликнула девушка. – Я люблю тебя!
– А его? – сказала Донна, вставая.
– И его тоже, – призналась Джейн.
– Хорошо, все должно пройти великолепно, – она направилась к выходу из офиса. – А пока мне нужно пойти прорепетировать свою речь.
Ее первое выступление должно было состояться на встрече Организации Еврейских матерей северного Нью-Джерси. Для полного успеха она разбросала в тексте речи словно изюм в пироге множество еврейских выражений, кроме того ее слушательницы наверняка весь вечер как приклеенные будут глазеть со своих стульев на статных молодчиков из "Мохеровой милиции".
– Ты собираешься выучить речь наизусть? – полюбопытствовала Джейн.
– Это абсолютно лишнее, – твердо заметила Донна. – Я буду держать листы с моей речью в руках, так будут лучше видны кольца на моих руках. Для них это будет все равно как глазурь к моему пирогу.
Не удивительно, что она оказалась права. Теплый прием и несмолкающие аплодисменты способствовали появлению на следующий день восторженных откликов в печати. Стратегия Джейн наконец-то начала приносить свои плоды. Она всегда настаивала на том, чтобы Донна почаще появлялась на людях.
– Звезд любят все. Ты новая звезда на политическом небосклоне. В этом штате уже лет сто ничего не происходило. Дай людям немного поразвлечься, пищу для разговоров, пусть себе забавляются.
Когда Донна наконец уступила настойчивым требованиям Джейн, все пошло как по маслу. Ее неизменный рефрен о том, что она простая домохозяйка из Нью-Джерси и досконально знает заботы и чаяния своих соотечественников, всегда пользовался успехом. Потом толпу кормили простыми, доходчивыми истинами типа: "Хлеб насущный – каждой семье", "У наших мужей должна быть работа", "Нашим детям необходимо хорошее образование" и так далее.
В одно время Креплах хотел, чтобы Донна высказалась по поводу американской политики во Вьетнаме, но встретил с ее стороны решительный отпор.
– Ни за что, – отстаивала она свое мнение. – Единственная война, которая может меня касаться, это распри между семьями моего штата. Я не знаю этих людей и не хочу вмешиваться в их дела, равно как и не позволю им совать нос в мои.
Если речи и были похожи как близнецы, то развлечения строго соответствовали интересам аудитории. Для итальянцев всегда исполняли "О соле мио", звучали обязательные для этого случая мандолины и аккордеоны, после ее выступления в молодежных кампусах всю ночь выступали рок-группы.
– Даже польку для поляков, – вздыхала она, расплачиваясь после концерта с руководителем очередного ансамбля.
– У нас не было только дрессированных медведей, – пошутил однажды Кальвин.
– Бесполезная трата, – возразила Джейн, сверяясь со своими записями, – в нашем округе слишком мало русских, чтобы оправдать эти расходы.
Вражеский лагерь буквально бился в истерике. Они не могли обвинить Донну в преступном прошлом, ведь у них не было доказательств. Им даже трудно было критиковать источники финансирования ее предвыборной кампании, потому что у нее их просто не было, и в то же время они не могли себе позволить таких расходов, поэтому Донна Белла была практически вне конкуренции. Перед каждым ее выступлением четверо охранников их "Мохеровой милиции" вставали по углам ее трибуны, и это производило на публику неизгладимое впечатление. Сама Донна расточала толпе воздушные поцелуи, взывала к памяти своего покойного супруга, обнимала приглашенных знаменитостей и ухитрялась вызывать у толпы смех и слезы одновременно.
Целый штат был уже заклеен ее портретами, избирательная кампания наконец вступила в завершающую фазу, а до решающего дня осталось всего три недели. Именно в этот момент Джейн решила несколько изменить тактику.
– С этого момента нам нужно будет сосредоточиться на двух основных проблемах, – объявила она на очередном собрании своего предвыборного штаба.
– И что это за проблемы? – поинтересовалась Донна.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18