А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она получила высшие баллы, к радости Абе. На его покрытом шрамами лице сияла гордая улыбка, когда он повел свою подопечную покупать необходимые принадлежности.— Я всегда знал, что ты справишься, Сасс. Только помни, чему я тебя учил, и через несколько лет я буду так же радоваться твоим оценкам на выпускных экзаменах.Но Абе не повел ее к большой арке перед входом в Академию. Утром он, как всегда, отправился на работу (Сасс не знала, в каком из полувоенных учреждений нашлось место для ее наставника, а он не делился с ней подобной информацией), оставив ее нервно разглядывать себя в зеркале и поправлять одну за другой непокорные пряди волос, пока ей не пришлось бежать, чтобы не опоздать уже в первый день учебы. Первым, на кого наткнулась девушка, был нагловатого вида старшекурсник; она постаралась обратиться к нему в полном соответствии с инструкциями в маленьком буклете, который ей прислали накануне.— Сэр, курсант Сассинак докладывает… — Тут она ошарашенно запнулась.Старшекурсник показывал ей язык и шевелил пальцами возле ушей, потом внезапно опустил руки и мрачно усмехнулся.— Тупица, разве тебя не научили, как нужно докладывать старшим? — В его голосе слышалось холодное презрение, столь знакомое Сасс по голосам пиратских рейдов.Поняв, что над ней смеются, Сассинак с трудом сдержала гнев и послушно ответила:— Да, сэр. — Абе не предупредил ее, что новичков здесь именуют «тупицами».— Ну, тогда продолжай.— Сэр, курсант Сассинак докладывает… — На сей раз старшекурсник скривил рот, как будто съел незрелый фрукт, и начал скрести себя под мышками. Но Сасс не позволила одурачить себя дважды и довела до конца формальную процедуру, закончив звучным «Сэр!».— Медленно, небрежно и слишком напыщенно, — прокомментировал старшекурсник. — Так ты приемыш того непутевого старшины, верно?Чувствуя, как пламенеют ее уши, Сасс кивнула, стиснув зубы, но потом вспомнила, что должна ответить: «Да, сэр».— Хм! Ничего себе рекомендация — угодила в плен и провела в рабстве несколько лет. Для Флота это не слишком… — Заметив, что Сасс уже открыла рот, он прервался и склонил голову набок. — Собираешься что-то сказать, тупица? Разве тебе разрешили говорить?— Абе стоит четырех таких, как вы, сэр! — гневно заявила Сассинак.— Дело не в том, тупица. — Курсант покровительственно похлопал ее по плечу. — Ты должна научиться правильно себя вести — не думаю, что в прошлом тебя этому обучали. — Сасс молча смотрела на него, сердясь на себя за то, что попалась на удочку. — С другой стороны, ты преданный друг. Это не много, но уже что-то. — Тут он наконец-то отпустил девушку, и она пошла искать свою команду, стараясь не глазеть по сторонам.По причинам, известным только архитекторам, основные здания Академии представляли собой причудливую смесь различных старинных стилей. Эти массивные сооружения из серого камня походили на изображения старых домов на Земле. Башни, арки, крытые проходы, резные корабли, батальные сцены и морские чудовища вокруг дверей и окон, внутренние дворы, выложенные каменными плитками… Шесть этих патриархальных зданий — «Фемистокл», «Дрейк», «Нельсон», «Фаррагут», «Веласкес» и «Часовня» — окружали главный плац. Самые смелые из уличных мальчишек наблюдали из-за ворот, как курсанты строятся по несколько раз в день и маршируют в классы, в столовую, да и куда угодно. Сасс вскоре узнала, что на темно-серых булыжниках, выделяющихся на более светлом фоне, можно поскользнуться во время дождя, что солнечный зайчик из стекол открытого окна может ослепить курсанта, который в этот момент способен налететь на своего товарища. Все это влекло за собой снижение оценок, чего она никак не хотела.За большой аркой «Веласкеса», достаточно широкой для целого взвода, находились казармы курсантов, названные в честь павших героев Флота, — «Варрин», «Бенис», «Таррант» и «Суидж». Пробыв в Академии полгода, курсанты знали назубок истории их подвигов. Сасс, которую поместили в «Суидж-Холл», могла пересказать любые по памяти.Многие курсанты жаловались на жилищные условия, но Сассинак недаром провела несколько лет под опекой Абе. Он считал «дурной привычкой» наделять солдатские квартиры личными предметами проживающих в них, хотя и признавал, что офицеры начинают это делать, как только получают звание.Сасс вполне хватало койки, узкого шкафчика для формы (и ни для чего более), плоского ящика для личных вещей, письменного стола с компьютером и стула с прямой спинкой. Она без возражений занимала верхнюю койку, что сделало ее выгодной парой среди соседок. Ей казалось, что маленькая отгороженная спальня идеально подходит для того, чьи основные интересы не сосредоточены на комфорте. Она охотно выполняла свою долю работы по натирке полов и уборке пыли, чего требовали ежедневные инспекции.Помимо прочего, Сасс ожидала абсолютно бесцветных или монотонных интерьеров, но окраска коридоров копировала цветовые коды, используемые на всех кораблях Флота. Постепенно курсанты усваивали эту систему, и у них уже не должно было возникать вопросов, на какой палубе они находятся.Например, главная или командная палуба имела белый цвет, а войсковая — зеленый.Большинство занятий проходило в шести основных просторных строениях, расположенных двумя рядами выше на холме. История изучалась с точки зрения Флота — курс предполагал ознакомление с важнейшими типами земных судов, начиная с гребных и парусных. Сасс не понимала, зачем им знать звания тысячелетней давности, но послушно усваивала информацию, надеясь, что это понадобится не только для зачетов и экзаменов. Сасс интересовало, почему слово «капитан» раньше обозначало и звание, и положение, и страшно обрадовалась, когда кто-то объяснил ей, что в древности капитаном назывался командир любого корабля, а в структуре военно-морских рангов этот термин не использовался вовсе. «По-вашему, это логично, — заметил по этому поводу инструктор, — но в свое время во Флоте едва не произошел мятеж, когда только-только ввели звание майора и таким образом отдалили присвоение рангов лейтенант-коммандера и коммандера». Сасс куда больше нравился анализ военно-морской тактики, включающий влияние политики на ведение войны и изучение древнего текста, написанного неким Тачменом.Кормили курсантов в общей столовой с несколькими рядами столов, за каждым из которых сидело по восемь человек. Глазеть по сторонам — к примеру на резьбу сводчатого потолка — было верным способом схлопотать замечание. Сассинак и ее сокурсники учились есть быстро и аккуратно, сидя на краешке стула. Старшекурсники проверяли каждый стол, требуя от «тупиц» безукоризненного соблюдения этикета. Сасс утешало, что пища была вполне сносной.В общем, Академия оказалась не вполне такой, как она ожидала. Судя по отношению Абе к офицерам Флота, Сасс представляла ее полумистическим храмом, где курсантов, как по волшебству, наделяли чувством чести и справедливости, а также блестящими дарованиями в области тактики и стратегии. Правда, свою военную подготовку Абе кратко охарактеризовал как четыре месяца сущего ада, но он уверял, что офицерская подготовка — совсем другое дело. Сасс случайно нашла потрепанный экземпляр правил воинского этикета — это подготовило ее к причудливым формальностям, но, увы, не к тому, как обращаются в Академии с первокурсниками.— Мы не издеваемся над новичками, — в первый же день сообщил им инструктор. — Но мы требуем строгого соблюдения дисциплины.Сасс быстро поняла, что отличия между этими двумя понятиями чисто внешние и что она — самый подходящий объект и для того, и для другого: сирота, которую удочерил отставной старшина, бывшая рабыня и к тому же чересчур смышленая.Сассинак очень хотелось посоветоваться с Абе, но в первые полгода новичкам не разрешалось принимать посетителей и самим посещать родной дом.Так что приходилось все решать самой. Сасс не забывала наставлений Абе: никогда не жаловаться, не спорить, не хвастаться и не лезть в драку. Но хватит ли всего этого?Сасс решила, что хватит, учитывая физическую и умственную дисциплину, к которой приучил ее Абе. Старшекурсникам, которые могли довести любого новичка до слез, через несколько недель наскучило спокойствие Сассинак. В этом спокойствии не было ничего вызывающего — только твердая решимость делать все лучше других. Если ее отправляли в штрафной наряд, она без возражений подчинялась. Если ее ругали, она молча выслушивала оскорбления, готовая повторить их по первой команде, отчего они становились абсолютно бессмысленными.Абе был прав: с ней обращались не менее сурово, чем с рабыней, а некоторые старшекурсники были не менее жестоки, чем работорговцы, но Сассинак никогда не забывала о своей цели. Эта борьба должна была сделать ее сильнее, а став офицером Флота, она сможет преследовать пиратов, которые уничтожили ее семью и колонию.Подобная спокойная сдержанность могла бы сделать Сасс изгоем среди однокашников, но она хотела с ними подружиться — ведь ей предстояло до конца жизни работать бок о бок с ними. И к концу первого семестра Сасс вновь оказалась в центре целого круга приятелей.— Знаешь, Сасс, нам нужно что-то делать с лекциями Дунгара, — заявил как-то Пардис, элегантный отпрыск местной аристократии, весьма неэлегантно распростершийся на полу кают-компании для новичков, еле-еле увернувшись от пинка Генриса, еще одного приятеля Сассинак.— Нам нужно запоминать их — вот и все. — Сасс скорчила гримасу и допила свой чай.Дунгар умудрился сделать изучение законодательства «чужих» цивилизаций невероятно тоскливым, чему немало способствовал его тихий монотонный голос. При этом он не позволял записывать лекции на пленку — курсантам приходилось напрягать слух, разбирая каждое слово.— К тому же в них нет ничего нового. Брат в свое время пересказывал мне эти лекции, и я готов поклясться, что Дунгар ничего в них не менял последние двадцать лет. — Пардис произнес это, в точности копируя бормотание Дунгара, и все дружно рассмеялись.— Так что у тебя на уме? — осведомилась Сасс. — Только встань с пола, пока сюда не заглянул дежурный наставник и не влепил тебе замечание за неподобающую офицеру позу.— Так рано они не шпионят. А на уме у меня то, как бы вставить что-нибудь позабавнее в его заметки.— Заметки Дунгара? Да он читал по ним лекции столько раз, что ему уже незачем в них заглядывать!— Мы должны проявлять уважение к нашим инструкторам, — веско промолвил Тадмур. Массивный, как большинство обитателей тяжелых миров, он старался сидеть неподвижно, так как занимал в кают-компании слишком много места.Остальные, как обычно, чуть не застонали, услышав его голос. Сасс часто интересовало, как он может все время оставаться таким серьезным.— Я и проявляю, — отозвался Пардис, сердито блеснув зелеными глазами. — Каждый день, как и ты.— Ты смеешься над постоянством Дунгара. — Вреланский акцент делал голос Тадмура еще более нудным. — А постоянство — это хорошо.— Постоянство скучно — тем более если ты постоянно ошибаешься… — Внезапно Пардис прямо-таки взлетел с пола, так как дверь без стука открылась и в проеме возникла мрачная физиономия наставника. В этот выходной дежурил выходец с родной планеты Тадмура.— Вы опять валяетесь на палубе, мистер Пардис? — поинтересовался наставник и продолжил, не дожидаясь ответа:— Получаете замечание вместе с теми, кто не напомнил вам о вашем долге. — Он сердито посмотрел на Тадмура:— А вы удивляете меня больше всех.Покрасневший Тадмур смог только пробормотать: «Да, сэр», как того требовали правила. * * * Сассинак умудрилась подружиться даже с Тадмуром и Сеглавин — двумя представителями тяжелых миров в своем подразделении. Когда они наконец перестали сторониться девушку, она начала понимать, что «тяжеловесы» испытывают глубокое чувство обиды на обитателей других планет ФОП.— Мы нужны им из-за нашей силы, — говорил Тадмур. — Они хотят, чтобы мы таскали для них тяжести. Посмотри хотя бы расшифровки записей об экспедиции на Сересс. Медперсоналу редко поручают тяжелую физическую работу, верно? А вот Парри — квалифицированного хирурга — заставляли заниматься погрузкой и разгрузкой, помимо прямых врачебных обязанностей.— Им нравится считать нас тупыми и медлительными, — присоединялась к жалобам Сеглавин. Не такая массивная, как Тадмур, она тем не менее была очень далека от нынешних стандартов красоты. Широкий лоб Сеглавин был сердито нахмурен, даже густые каштановые волосы не скрашивали тяжелых черт лица. — Нас называют горами мышц с булавочными головками. Да, я знаю, что наши головы кажутся маленькими в сравнении с телами, но это иллюзия.Помнишь, как удивился командир, когда я завоевала приз на конкурсе по истории среди новичков? «Удивительно толковая интерпретация для курсанта такого происхождения». Я знаю, что это означает. Они считают нас большими тупыми животными, но мы вовсе не такие!Сасс задумчиво смотрела на товарищей. В работорговом центре выходцы из тяжелых миров тоже продавались исключительно как дешевая рабочая сила, и в ее техническом классе не было ни одного из них. Поэтому девушка, как и все, считала, что они для этого непригодны. Но в Академии около пяти процентов курсантов были «тяжеловесами» и успевали достаточно хорошо.Сеглавин посмотрела на Тадмура и пожала плечами:— По крайней мере, она слушает и не смеется.— Я вовсе не… — начала было Сасс, но Тад прервал ее:— Не «нет», а «да», потому что тебе это постоянно вдалбливали в голову.Ты честная, Сасс, и стараешься нас не обидеть. Но ты изящная и достаточно хорошенькая по стандартам своей расы. Ты не знаешь, что значит, когда с тобой обращаются как… как с вещью, как с животным, годным только на то, чтобы выполнять тяжелую работу.Слова были вполне разумными, но Сасс ощутила в них жалость к себе и внезапно разозлилась.— Еще как знаю! — услышала она собственный голос. Лица собеседников стали какими-то отсутствующими, а подобное выражение у жителей тяжелых миров многие считали признаком гнева, но Сасс не обратила на это ни малейшего внимания. — Я была рабыней, — продолжала она, чеканя слова как сталь. — Я точно знаю, что испытываешь, когда с тобой обращаются как с вещью. Меня дважды продавали и назначали цену в зависимости от работы, которую я могла выполнять.Сеглавин отреагировала первой, густо покраснев:— Я не знала, Сасс…— Ты не знала, потому что я не хотела об этом говорить. — Гнев все еще бурлил в ее жилах.— Прости, — заговорил и Тад, и его голос прозвучал мягче, чем когда-либо. — Но тогда ты понимаешь…— Это вы не понимаете, — прервала его Сасс. — Вы не были рабами. Они убили мою семью — родителей и младшую сестру, — моих друзей и их родителей. И я до них доберусь! — Она судорожно глотнула, сдерживая слезы.«Тяжеловесы» молча ждали, но уже не выглядели рассеянными и инертными. — Я до них доберусь, — повторила Сасс. — Я все сделаю, чтобы покончить с пиратством и работорговлей! Хуже этого не бывает ничего! — Она встретилась глазами сначала с Тад ом, потом с Сеглавин. — Простите. Больше я не буду говорить об этом.К ее удивлению, оба встали, поклонились и сделали странный жест руками.— Нет, это наша вина. — В голосе Сеглавин усилился характерный акцент.— Мы не знали твою историю и согласны, что ничего не может быть хуже этого. Наш народ тоже страдал, но не так. Мы боимся, что с нами может случиться такое, и в этом источник нашего гнева. Ты поймешь — ведь ты всегда будешь честной, что бы ни случилось. — Она улыбнулась и протянула руку. Улыбка придала лицу Сеглавин новое выражение — теперь это было лицо человека, которого Сасс очень хотела бы считать своим другом.Впоследствии Сасс многое узнала об образе мыслей жителей тяжелых миров.Некоторые гордились генетической трансформацией, которая помогла их предкам адаптироваться к сильной гравитации, и считали, что все их соплеменники должны как можно больше времени проводить на планетах с высокой степенью притяжения. Другие считали это деградацией и хотели перебраться на планеты с обычной гравитацией, где их потомки со временем вернулись бы к нормальному облику. Но все чувствовали отчуждение от своих легковесных сородичей, и винили их в этом — по крайней мере отчасти, — и возмущались мнением, что большой размер и вес автоматически предполагают меньший разум и чувствительность. * * * В первый же день каникул Сассинак явилась на квартиру Абе в отутюженной форме, преисполненная гордости и одновременно испытывая некоторый страх.Абе отдал ей честь и крепко обнял.— Прекрасно выглядишь, — заявил отставной старшина.— Надеюсь. — Сасс ослабила воротник и растянулась на диване.Абе аккуратно положил на полку ее фуражку.— Подружилась с кем-нибудь?— Конечно.Кивок Абе ободрил девушку, и она рассказала ему о своих приятелях с тяжелых миров.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36