А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– А у меня скромное желание, чтобы ты побыла здесь и провела некоторое время со мной. Разве плохо совместить приятное с полезным? А мы с тобой развлечемся немного, а?
Слово «развлечемся» резануло ей ухо.
– Это шантаж! – взорвалась Николь, но он лишь улыбнулся в ответ.
– Шантаж–слишком грубо, моя дорогая Калипсо, – поправил ее Мартин. – Я бы сказал – уговор.
– А я нет! – отрезала Николь. – Как же еще можно назвать твой грязный поступок? Нечего под маской благочестия скрывать свои истинные намерения!
Она старалась говорить со всей твердостью, но голос предательски дрожал.
Мартин протянул руку и положил на ее, и на какой-то момент ей ужасно захотелось поверить, что нависшая над ней угроза и задуманное им лишь плод больного воображения. Но нет, последняя надежда испарилась, как только он снова открыл рот.
– Ну, а теперь ты не против нашей поездки в Мдину завтра? – с невероятным облегчением продолжил Мартин, словно у него с плеч свалился тяжелый груз.
Прислушавшись со стороны, никто бы никогда не заподозрил, какой страшный смысл заложен в его словах, что финансовое будущее зятя, а равно и счастье сестры и их малыша зависят сейчас от ее ответа.
«Нет! – взбунтовалась в душе Николь. – Даже ради Мэгги!» И все же любовь к сестре и племяннику, ответственность за их будущее взяли верх. А потом, наконец рассудила она, что плохого, если они немного погуляют по историческим местам? Не посмеет же Мартин Спенсер приставать к ней в городе, на глазах у честного народа.
– Считай, что уговорил, – отозвалась Николь, пытаясь придать голосу совершенно безразличную окраску, и едва сдержалась, чтобы не наговорить гадостей, увидев его довольную физиономию. – Пожалуй, я соглашусь.
В душе Николь прекрасно понимала, что у нее нет выбора. Лицо Мартина просияло, в золотистых глазах сверкнул благодарный огонек. Она почувствовала, как страх вдруг стал исчезать. В голове появились сомнения: может быть, и в самом деле не стоит так бесноваться? И вообще, чего она боится больше, Мартина или своего ответа на его предложение?
Глава 5
– Теперь понятно, почему они называют его городом Безмолвия, – он какой-то мрачный, неживой, – прошептала Николь, когда они вошли в храм.
Древний, с высоченными стенами и почти безлюдными улицами, по которым запрещен проезд автомобилей, город Мдина произвел на нее жуткое впечатление. В нем витал дух старины и таинственности. Он казался как бы вырванным из суеты двадцатого столетия. У нее никак не укладывалось в голове, что здесь могут проживать люди – ее современники, потомки очень древних аристократических фамилий.
– Хотя, по-моему, понятие «город» здесь не очень уместно.
– На Мальте он считается городом, – сухо заметил Мартин. – И был ее столицей при Зигфриде Великом, пока в 1565 году турки не разгромили рыцарей ордена Святого Георгия. Вот тогда Великий Правитель Валлетты и решил построить новый, более укрепленный с точки зрения защиты от врага город на берегу.
«А он неплохой рассказчик, – подумала Николь. – Что ж, хоть не зря потрачу время».
– А откуда тебе все это известно?
Наконец-то любопытство взяло верх над давящим на нее чувством неуверенности и застенчивости, из-за чего она не произнесла почти ни слова на всем пути от храма Св. Юлиана до Рабата, расположенного на окраине Мдины. Казалось, Мартин, намеренно не замечая ее робости, был с ней как обычно очень внимателен и старался поддержать компанию, рассказывая анекдоты и выдавая известные ему сведения о местах, мимо которых они проходили.
– Когда мы только познакомились со Стивом–много лет назад, во время учебы в университете, – как-то в каникулы он пригласил меня к себе. Тогда я просто влюбился в эти места и облазил остров вдоль и поперек.
В разговоре она не заметила, как они остановились. Вдруг Мартин замолчал и, обняв ее за плечи, привлек к себе. Сильные пальцы сжали ее хрупкое тело, нежно прошлись по спине и медленно скользнули ниже.
– Как ты похудела… – не прекращая своих упоительных, присущих только ему чувственных ласк, произнес он невероятно низким, почти потусторонним голосом. Его руки были настолько нежными, что она, забывшись, словно под гипнозом, ощутила, как тепло разливается по телу, делая его слабым и безвольным.
Когда он едва коснулся ее бедер, а потом так же, чуть касаясь, медленно прошелся вверх по животу к груди, казалось, было слышно, как их сердца забились в унисон. Тепло его ладоней, проникая сквозь тонкий материал, обжигало ее. Внезапно почувствован страшную сухость на губах, Николь нервно облизнулась.
– Ты какая-то другая, – хрипло проговорил он.
На нее словно нашло помутнение – все поплыло перед ней, как в тумане. Она уже ничего не соображала. Казалось, какие-то демонические силы вернули ее в прошлое. Теперь для нее ничего не существовало, кроме тепла его рук, она жаждала их ласк.
– Это не то тело, которое я знал… любил… – продолжал он, делая акцент на последнем слове, тем самым придавая ему большую чувственность.
Он провел пальцем по ее лицу, как бы заново знакомясь с ним, и склонился, чтобы поцеловать. Николь уже ничего не оставалось, как подчиниться…
Поцелуй был почти невинным – их губы лишь на миг соединились, но и от этого едва уловимого прикосновения ее словно пронзило молнией. Сердце бешено забилось. Кровь застучала в висках. Голова стала тяжелой как в лихорадке.
Однако на Мартина, видимо, их невольная близость подействовала совсем по-другому. Он медленно поднял голову и пристально посмотрел на нее.
– Что ты с собой сделала?..
Его критическое замечание было подобно холодному душу, вырвавшему ее из забытья.
– Как ты смеешь? – Она отшатнулась. – Какого черта ты позволяешь себе? – Придя в себя и оглядевшись, Николь только сейчас осознала, где они. Слава Богу, на улице никого не было. – Убери свои руки, ты, грязное животное!
В ярости сжимая кулаки, Николь метала в него слова, стараясь как можно больней ужалить. Но выдержке Мартина можно было только позавидовать. Он оставался невозмутимым. Более того, судя по усмешке, его как будто забавляли тщетные потуги разъяренной фурии.
– Кто позволил тебе меня лапать? – Николь злилась на себя не меньше, чем на него.
Ей было стыдно перед самой собой, что, невольно окунувшись в прошлое, она, сама того не желая, вспомнила и, самое главное, приветствовала все то, что так отчаянно стремилась стереть из памяти.
– Ты не вызываешь у меня ничего, кроме омерзения!
– Странно, в том году ты чувствовала совсем иное, – вставил Мартин.
Его слова, произнесенные очень тихо и спокойно, прозвучали для нее как пощечина. Ей вдруг показалось, что он читает ее мысли.
– Насколько я помню, тогда мои ласки не считались «лапаньем». Страшно подумать, какой восторг они вызывали у тебя.
– Нет! – Она передернулась, превозмогая безумную ломоту во всем теле, невзирая ни на что, требовавшем удовлетворения.
– Нет?! – как эхо повторил Мартин.
Николь даже не предполагала, что такое простое, короткое междометие может вмещать в себя столько цинизма.
– Значит, сейчас ты лжешь просто из трусости, так?
– Т-трусости? – в замешательстве, вызванном полным разоблачением, повторила она, не найдя, что ответить.
Да, он попал и точку – на самом деле она жила его ласками и поцелуями, страдая от опустошенности и ощущения огромной утраты, когда их не стало. В какой-то момент они переросли в жизненную необходимость. Разбудив в ней сексуальность, он словно выпустил джинна из бутылки – теперь ее плоть трепетала от его малейшего прикосновения и безумствовала без него.
Страшно то, что это желание близости с ним, оказывается, все еще живо и, как примерный раб, просто дремало в ожидании своего властелина.
Неужели она действительно настолько слабовольна, что по первому его зову идет у него на поводу? Что это – животный инстинкт? Похоть? Да, так оно и есть. А иначе чем можно объяснить происходящее с ней? Ведь Мартин Спенсер умер для нее еще год назад. Стыдно, Боже, как стыдно!
– Я не трусиха!
– Еще какая, радость моя, трусиха из трусих. – Николь совсем стало не по себе от его язвительного тона. – Ты бежишь в страхе, удираешь от того, что произошло, боясь признаться, как это было…
Она попыталась вырываться. Его голос зазвучал громче и жестче, а золотистые глаза вонзились в нее, парализовав.
– Ну вот, так-то лучше…
И это неминуемо случится вновь. Казалось, недосказанное повисло в воздухе.
– Николь…
Мартин снова заключил ее в свои объятия.
– Нет! – Она рванулась что было сил, понимая, что еще мгновение, и ей уже не устоять, вывернулась и побежала.
Пятьдесят минут она неслась почти вслепую, не чувствуя под собой ног и не разбирая дороги, но Мдина – местечко очень маленькое, здесь, как в лабиринте, все узкие улочки сходятся в центре, на площади перед собором. Запыхавшись от бега, Николь остановилась, с трудом переводя дыхание, в панике не зная, что делать. Немного отдышавшись, она заметила высокую фигуру с вьющимися волосами в тени боковой улицы и узнала в ней Мартина. Значит, он все время был где-то рядом и следил за каждым ее движением. Сначала у нее возникло жгучее желание подойти к нему и выплеснуть весь ушат своего негодования, но она передумала.
«Пусть тащится, если ему так нравится, – решила она. – Лучший способ показать свое безразличие – не замечать его. В конце концов, она приехала сюда знакомиться с достопримечательностями и красотами Мдины, так зачем же забивать себе голову ненужным хламом?» С чувством преисполненного долга Николь демонстративно повернулась спиной к наблюдающей за ней фигуре в дальнем конце площади и решительно направилась к массивным деревянным дверям собора.
Осмотрев собор, она пошла прогуляться по маленьким магазинчикам с необычайно узкими дверьми и окнами – полюбоваться искусной работой мальтийских кружевниц. В одном из них к ней сзади неслышно подкрался Мартин.
– Скоро все закроется для сиесты. Как насчет того, чтобы поесть где-нибудь, пока не поздно? – негромко, с прежней галантностью, поразившей ее до глубины души, спросил он.
Ничто в его голосе не говорило о недавнем инциденте, словно сначала его ласки, а потом обвинения в трусости существовали только в ее воображении.
– Я не голодна. – Николь решила не сдаваться без боя.
Мартин стоял настолько близко, что она ощутила на себе его теплое дыхание, которое, как перышко, нежно защекотало ей шею и вновь напомнило о былом.
– Мне известно местечко, где пекут самые вкусные в мире шоколадные пироги, – с хрипотцой, интригующе-загадочно проговорил он.
У Николь пересохло в горле. Мысли опять и опять возвращали ее на двенадцать месяцев назад… Они, умиротворенные, предаются радости жизни, нежась на солнце у бассейна, время от времени предаваясь любви, выпуская пары своей страсти. Ничто еще не предвещает беды. А утром она призналась, что ужасно хочет чего-нибудь шоколадного. В тот вечер Мартин вдруг исчез и потом неожиданно ввалился к ней в номер с мальтийскими сладостями, сделанными из шоколада, земляного ореха и меда. И сейчас, услышав его шепот, она почувствовала их вкус во рту.
– Ну, соглашайся же, не пожалеешь.
«Наверно, у демонов в Эдемском саду был такой же подкупающе ласковый голос, – как в тумане, подумала Николь, все еще пытаясь бороться с тем пьянящим воздействием скрытого в его словах смысла. – Да, теперь понятно, почему Ева не устояла».
– Самые вкусные в мире? – обернувшись, полукапризно, полукокетливо переспросила она.
– Самые из самых, – принимая ее игру, весело заверил Мартин. – Если тебе не понравится – с меня фант. А вид из кафе не менее чудесный, чем сладости, – добавил он с улыбкой, излучавшей столько тепла, что растопило бы любое ледяное сердце.
Николь решила, что ей нечего бояться, раз у него появилось желание пофлиртовать.
– Ну что ж, веди!
Глава 6
– Ты прав, вид отсюда изумительный, – воскликнула она, с восторгом озирая открывшийся перед ними пейзаж. – Просто захватывающий! А, вот и наш пирог. – Николь в предвкушении удовольствия жадно оглядела поданный им роскошный, сдобный пирог темного цвета. – Гм, красоты необыкновенной! Еще бы вкус соответствовал его внешнему виду.
– Вот увидишь, он меня не подведет. – Мартин отрезал небольшой кусочек, нацепил его на вилку и протянул ей. – Попробуй.
Его глаза светились такой теплотой и любовью, что Николь снова показалось, будто время отступило, и она вернулась на год назад, когда в целом свете для нее ничего не существовало кроме этого, теперь уже совершенно чужого ей человека. Она замерла, затаив дыхание, боясь спугнуть прекрасное мгновение.
Но появился официант, зазвенел посудой и безжалостно разрушил хрупкий мир грез, словно включил на время остановленную киноленту. В страхе, как бы Мартин не заметил перемены в ее настроении, и не смея посмотреть ему в лицо, Николь уклонилась от предложенного пирога.
– Нет уж, ешь сам. У меня самой, смотри, какой кусок. Хочешь, чтобы я растолстела?
– Ну, и не надо, – непринужденно согласился Мартин. – Знаешь, никогда не забуду, как я девятнадцатилетним юнцом впервые приехал сюда. Увидев эту часть бастиона, я просто был очарован его красотой, и с тех пор мое сердце принадлежит Мальте. У меня тогда появилось неистовое желание бросить все и остаться здесь навсегда. Если бы не отец, так, наверное, бы и случилось.
По голосу Мартина Николь поняла реакцию его родителя.
– Он не одобрил?
Мартин невесело покачал головой.
– Мой папочка решил ударить по моему карману – пригрозил урезать меня в расходах. – Судя по его гону и последовавшей усмешке, Мартина совершенно не напугала угроза отца. Да и подтверждение не заставило себя долго ждать. – Страшнее он ничего не мог придумать, – прибавил молодой человек, немного помолчав.
– Наверное, вы с отцом очень разные.
Мартин усмехнулся.
– Прямая противоположность. Для него главное, чтобы везде и во всем присутствовали размеренность и жесткий порядок. – Он скользнул взглядом по ее лицу, и она заметила искорки-смешинки в его глазах. – Он служил управляющим банком.
Николь улыбнулась ему в ответ, вспомнив свои прошлогодние рассуждения о таком роде деятельности и о людях, с ней связанных.
– Так вот откуда у тебя деловая хватка.
– Да нет, скорее всего знания, а не хватка, – вдруг как-то посерьезнев, возразил Мартин. – Просто точный расчет и без всякого риска.
– А. как же азарт? – вставила Николь. – Наверное, твой отец…
– Отец? Ну что ты, он не способен на такие подвиги. Вот мой дед по материнской линии… – Теплая улыбка тронула его губы, и Николь поняла, что он боготворит деда. – Это был, пожалуй, единственный раз, когда мой отец попал впросак, не сумев заранее распознать своего нового родственника. Моя мать полностью, по всем параметрам подходила ему – красивая, образованная, с отменным воспитанием и прекрасными манерами, но ее отец, его звали Чарлз, оказался воплощением всего того, к чему тот относился с полным отвращением. Чарлз был заядлым игроком, который ко всему прочему еще и с потрясающей легкостью субсидировал проигрывавших. Деньги текли рекой, и, даже когда он выигрывал, они тотчас куда-то исчезали.
– Он еще жив? – спросила Николь, заинтригованная новой стороной жизни своего спутника.
Мартин кивнул все с той же улыбкой.
– Еще как! И даже в свои восемьдесят три оставляет основную часть пенсии у букмекеров. У нас уже появилась традиция: день рождения деда отмечать в Аскоте – там я целую неделю оплачиваю его ставки.
Голос и глаза Мартина светились такой безмерной теплотой и добротой, что Николь, как бы подпав под их воздействие, стала согреваться, и лед недоверия в ее душе стал медленно превращаться в какую-то иную, еще непонятную субстанцию. Она увидела Мартина другими глазами и на миг, забыв обо всем, почувствовала огромный прилив нежности к нему.
– Мы совсем не знаем друг друга, да? В прошлый раз нам было не до этого. – Голос Мартина эхом ворвался в ее раздумья, и ей почему-то вдруг показалось, что он тоже находится во власти воспоминаний.
– Да, ты прав, – отсутствующе, еле слышно согласилась она, захлестнутая волной былого. Перед ней снова всплыла картина их знакомства.
… Если бы только она прислушалась к своему внутреннему голосу, взывавшему к разуму! Ведь при первом же взгляде на него у нее появилось смутное предчувствие беды – этот человек не принесет ничего, кроме новой нестерпимой боли и опустошения. Но сила его обаяния была настолько велика, что он, словно магнитом, притягивал ее. И она, будто заговоренная, поддавшись искушению, невольно потянулась к нему, подобно мотыльку, который летит к свету, рискуя сгореть…
Испугавшись нового зарождающегося чувства и решив не испытывать дальше судьбу, Николь прыгнула в воду остудить внезапно возникший жар в груди. Интенсивно работая руками и ногами, она несколько раз проплыла бассейн туда и обратно и, утомившись, встала отдышаться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15