А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Сейчас она вообще не могла испытывать какие-либо чувства, кроме страха. Казалось, все у нее в душе умерло, и остался только ужас – ужас, от которого она не сможет избавиться до тех пор, пока будет жить вблизи от Гринволл-Мэнора и от Бернарда Розье.
Должно быть, ее лицо выдавало ее чувства и от мистера Хевитта не ускользнул ее страх, потому что он начал успокаивать ее, говоря, что Энди – мудрый и рассудительный человек и принял очень правильное решение, сделав ее владелицей недвижимости. Энди считал, что она сможет избавиться от страха и стать свободной от всякой опасности, лишь добившись престижа, а престиж можно получить только с помощью денег. Что же касалось денег, то, по его мнению, не было более быстрого и верного способа заработать хорошие деньги, чем покупая и продавая недвижимость.
Но Кэти не верила, что сможет таким образом побороть свои страхи. Так же, как не верила, что опасность перестанет преследовать ее, если она разбогатеет. Если ее снова посадят в тюрьму, ей не станет легче от того, что она владеет тремя домами или десятью домами. У нее все еще стояла перед глазами большая Бэсс, ее тюремщица. «Ты испугана, не так ли? – спрашивала тюремщица, подходя к ней вплотную, так, что ее огромный бюст касался платья Кэти. – Скажи-ка, чего ты боишься? Как ты думаешь, что я могу с тобой сделать?» С этими словами тюремщица поднимала руку и, впившись ногтями в ее подбородок, заставляла ее запрокинуть голову. «Держи повыше голову, трусиха, и смотри мне в глаза, – приказывала она. – Я хочу, чтобы ты посмотрела мне в глаза и сказала, чего ты боишься».
Кэти положила конверт на край стола и, глядя на него, подумала, что Энди прав, придавая такое значение престижу и богатству. Ведь если бы она была богатой и влиятельной, она бы никогда не попала в лапы к Большой Бэсс, потому что в таком случае на суде была бы доказана ее невиновность, а девушки и полисмены были бы уличены во лжи. И если бы она была дочерью богатых и влиятельных людей, а не жалких бедняков, Бернард Розье никогда бы не посмел затащить ее силой в свою постель, и ей бы не пришлось выходить замуж за Бантинга, и ее отец не был бы повешен… Но, если бы она родилась богатой, если бы у нее с детства был престиж, она бы никогда не встретила Энди. Значит, все ее беды, и страдания были оправданы. Ведь если бы она не прошла через все это, она бы никогда не познала настоящего счастья, потому что никакой другой мужчина не смог бы дать ей то счастье, которое она нашла с ним. Быть может, Энди был послан ей судьбой как вознаграждение за пережитые горести. А сейчас Энди вложил в ее руки престиж – или, по крайней мере, дал ей возможность добиться престижа, разбогатев с помощью купли-продажи недвижимости. Мистер Хевитт сказал, что Энди принял мудрое решение. И мистер Хевитт был прав – Энди всегда знал, что лучше для нее, знал это лучше, чем она сама. Она должна довериться ему и покончить раз и навсегда со страхом. Наверное, самой судьбе было угодно, чтобы она осталась в этом городе, – что ж, она останется в Шилдсе, только теперь будет жить не как запуганная мышь, а как полноправный человек.
В глубине души она давно презирала себя за свои страхи, но была слишком слаба, чтобы совладать с ними. Теперь в ее руки была вложена сила, и эту силу даровал ей Энди. Она взяла со стола конверт и пробежала пальцами по его гладкой глянцевой поверхности, шепча:
– О, Энди, Энди.
Страх, наконец, отступил, и все ее чувства проснулись. Почувствовав, как что-то горячее распирает изнутри ее грудь, она поняла, что это значит. Сейчас она разрыдается, и будет плакать долго и безутешно до тех пор, пока не выплачет все слезы, накопившиеся в ней за три месяца, проведенные в тюрьме. Может, на это уйдет несколько часов, а может, несколько дней. Но прежде всего она должна хорошенько помыться. Она не сможет ни плакать, ни есть, ни спать, пока не смоет с себя всю грязь, пока не избавится от отвратительного запаха тюремной камеры, прилипшего к ее телу. Она наносит побольше воды и, нагрев ее, будет долго тереть себя губкой и мылом. Сейчас она испытывала такую же необходимость окунуться в горячую воду и выйти из нее абсолютно чистой, как в то утро после бала.
Выйдя за порог своей квартиры, она на несколько секунд замерла на лестничной площадке, боясь шагнуть вниз и встретиться с соседями, которые неизвестно как на нее посмотрят и неизвестно что скажут. Но, вспомнив о том, что только что пообещала себе побороть все страхи, она тряхнула головой и решительным шагом начала спускаться. Какая разница, в конце концов, что скажут или подумают соседи? Какое ей до них дело? Конечно, она поблагодарит миссис Робсон за то, что та навещала ее в тюрьме, хоть и догадывалась, что Энди уже отблагодарил ее деньгами. Кэти слишком хорошо знала миссис Робсон и понимала, что соседка никогда бы не поехала в такую даль просто из сострадания, и, если она ездила в Дархэм, значит, имела от этого личную выгоду. В любом случае нужно поблагодарить миссис Робсон за ее участие.
Она трижды сходила вниз за водой, но дверь миссис Робсон не открылась. Позднее, когда Кэти уже закончила мыться, вымыв также и волосы, она с удивлением подумала о том, что миссис Робсон, которая, конечно, слышала ее шаги на лестнице, не вышла поприветствовать ее. Кэти это только удивило, но не огорчило. Какое значение теперь имеет отношение к ней миссис Робсон! Тем более что сейчас ей было вообще не до этого: она чувствовала, как рыдания подступают к горлу, а невыплаканные слезы распирают грудь. Упав ничком на кровать, она дала, наконец, волю слезам.
Прошло несколько дней, прежде чем Кэти поняла, почему миссис Робсон не поприветствовала ее и не зашла ее навестить. Все было очень просто: ведь жилец не приходит с дружеским визитом к хозяйке дома. А жильцы домов номер 12, 13 и 14 на Крэйн-стрит за несколько дней до возвращения Кэти были оповещены о том, что теперь квартиры им сдает миссис Бантинг, известная так же, как мисс Кэти Малхолланд, и получили новые книжки по арендной плате. Вся улица только и говорила, что о Кэти Малхолланд, которая стала домовладелицей.
Теперь в глазах соседей Кэти больше не была простой девушкой: она была домовладелицей, а значит, принадлежала к другой, более высокой, категории людей, нежели они. Кэти Малхолланд, отсидев три месяца в тюрьме, вдруг стала владелицей трех домов. Если бы этого не произошло, соседи покрыли бы ее насмешками по возвращении из тюрьмы, кто-то из них, быть может, пожалел бы ее, – но в своем теперешнем положении она оказалась на голову выше их всех, и они должны были относиться к ней не иначе, как с почтением. Всякому жильцу известно, что достаточно сказать домовладельцу одно невежливое слово – и ты можешь оказаться на улице вместе со своими вещами. Домовладельцы – это почти то же самое, что знать. С ними надо разговаривать учтиво и, вообще, быть осторожными в выборе выражений, когда они находятся поблизости. Домовладелец может выселить жильца за дурное поведение, домовладелец может диктовать жильцу свои условия. Хозяйка, конечно, не должна жить в одном доме со своими жильцами, поскольку ее постоянное присутствие сковывает их, – но что они, бедные люди, могли поделать? Им ничего не оставалось, как подчиняться Кэти Малхолланд и стараться не портить с ней отношения.
Таким образом, Дома Кэти Малхолланд, как окрестили соседи три дома на Крэйн-стрит, принесли Кэти определенную долю престижа, а также дали начало тому, что стало впоследствии процветающим бизнесом.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39