А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это правда, что Диана хочет снести особняк, распродать все, что есть в доме, и отдать все свои деньги в какой-то фонд?
Диана вздохнула.
– Я вовсе не собираюсь сносить особняк. Я просто хочу кое-что здесь изменить. Распродаю я не все. Если тебе или братьям что-то нужно – приезжайте, пожалуйста, и забирайте. Вы меня только обяжете. Все деньги я не отдаю. Но на средства, вырученные с аукциона, собираюсь учредить благотворительный фонд. Образовательный фонд в пользу неимущих детей коренного населения Америки.
– Ты уверена, что это именно то, что тебе нужно?
– Абсолютно уверена.
Тут ее брат собрался было разубедить ее, но Диана решительно оборвала его.
– Послушай, скоро Рождество. Почему бы нам всем не повидаться в праздники. Я знаю, как вы с Джоном заняты, но я очень хочу познакомиться с вашими женами. А еще мы сможем спокойно поговорить, и я отвечу на все ваши вопросы.
– Хорошо, – бодро ответил Адам. – И тогда мы решим, что делать.
– Нет. – Диана произнесла это мягко, но непреклонно. – Нет, Адам, мы ничего не будем решать. Я уже все решила. Но мне очень хочется, чтобы вы постарались меня понять.
Диана повесила трубку.
Адам тут же связался с Джоном.
– С ней что-то не так, – сказал Джон, выслушав брата.
Адам согласился.
– Она какая-то растерянная. Скучает, наверное, по отцу. Чего и следовало ожидать. Она очень любила старика. Слушай, у меня где-то записан телефон Питера. Я ему позвоню.
– Хорошо. Давайте все встретимся в Новом Орлеане на будущей неделе. Черт возьми, мы не дадим нашей любимой сестренке пустить свою жизнь под откос.
Джон с Клод и Адам с Лорен прилетели в Новый Орлеан в один день. В этом не было ничего странного. Странно было другое: в аэропорту их встречала Диана, а не старый шофер Сазерлендов.
После бурных объятий и радостных поцелуев Адам огляделся по сторонам.
– А где наш шофер? Диана смущенно улыбнулась.
– Он вышел на пенсию. А я разве вам не говорила?
– Нет. И кто теперь на его месте?
– Никто.
– Ладно, – сказал Джон. – Ничего страшного. Пока мы здесь, мы наймем нового шофера. Кстати, а кто же тогда подогнал лимузин?
– Нет, – отрезала Диана, – шофера вы нанимать не будете. А лимузин подогнала я.
Джон с Адамом в ужасе уставились друг на друга.
– Эй, Адам. – Лорен взяла мужа под руку. – Диана уже не ребенок.
– Конечно нет, – примирительным тоном проговорил Джон. – Просто вы, девочки, даже не знаете, что это такое – ездить по скоростным магистралям.
– Диана здесь выросла, – заметила Клод, беря мужа за руку. – Как и вы, ребята. А что касается «нас, девочек»… Лично я не заметила здесь ни одной девочки. Я вижу трех вполне взрослых и самостоятельных женщин.
Диана рассмеялась. Она уже обожала своих невесток.
Адам с Джоном только переглянулись. Кажется, им пришла в голову одна и та же мысль: может быть, они оба сглупили, взяв жен с собой.
Питер с Кристиной прилетели на следующий день, всклокоченные и изможденные после казавшегося бесконечным перелета из Европы.
Представляя жену, Питер объявил, расплываясь в улыбке:
– Я единственный из всех мужчин, кто может ее выносить, я так сильно ее люблю, что ей меня просто жалко.
Все рассмеялись. И Диана тоже. Но смех застрял комом в горле. Она тоже однажды влюбилась вот так – очень сильно. Так сильно, что все остальное уже не имело значения.
Нет. Это неверно. Кое-что все же имело значение. Ее самоуважение. И потом, она не любила Энтони. Ей просто казалось, что она любит. На глаза неожиданно навернулись слезы. Диана достала из кармана платок и прижала его к глазам.
– Диана несчастлива, – сказала Клод Джону попозже вечером, когда они остались одни.
– Кажется, у нее депрессия, – заметила Лорен Адаму.
– Она ужасно тоскует, – шепнула Кристина Питеру. – Ей плохо, и я готова поспорить, что здесь замешан какой-то мужчина.
На следующее утро, после того, как они всем семейством собрались в библиотеке, чтобы достать из – под елки подарки, Клод, Лорен и Кристина тихонечко улетучились. Питер, Адам и Джон уселись напротив Дианы, ожидая, что она скажет.
– Ну хорошо. Короче говоря, – объявила Диана, – я ненавижу этот дом.
Братья посмотрели на нее как на умалишенную. Словно она сообщила им, что собирается убежать вместе с бродячим цирком.
– Ненавидишь? – Адам тряхнул головой. – Какая глупость. Ты же любишь его!
– Я его ненавижу, – сказала Диана, стараясь не выходить из себя. – И всегда ненавидела. Конечно, я не говорила! Сначала я здесь застряла, потому что папа был болен. А потом, когда папа умер, я поняла, как вы, ребята, себе представляете мою жизнь. Такая идиллическая картина: ваша младшая сестренка сидит, лапочка, у домашнего очага и умиленно виляет обрубком хвоста, точно кокер-спаниэль. Я не малышка. Помните, папа меня называл своим ангелом? Так вот, никакой я не ангел. Просто я притворялась миленькой сладенькой девочкой, чтобы дома все было нормально. Теперь отца нет. Я любила его несмотря ни на что. Я знала, какой он, но все равно любила. Но теперь, кажется, больше нет необходимости притворяться? – Диана подбоченилась и вызывающе вскинула подбородок. – Я не хочу продавать особняк. В конце концов, каждой семье нужно какое-то место, которое для всех будет домом. Даже если вы здесь не живете, в мыслях вы все равно обращаетесь к этому месту как к дому. Но я собираюсь кое-что здесь изменить, чтобы в этом ужасном холодном месте поселилось немножечко света, тепла и радости. И если вы, парни, не можете это понять, то и черт с вами!
Воцарилась неуютная тишина. А потом братья заулыбались.
– Будь я проклят! – нарушил молчание Питер.
И уже через секунду все четверо Сазерлендов обнимались посреди комнаты.
– Однако, – вдруг сказал Питер бодрым тоном, – тебе придется сейчас разрешить спор между мной и моей обожаемой супругой.
– А что случилось?
Питер улыбнулся с таким видом, будто то, что он собирался сейчас сказать, было настолько нелепо, что он даже не знал, какие подобрать слова.
– Ну… в общем, Кристина вбила себе в голову, что ты втюрилась в какого-то парня, но что-то у вас там не сладилось, и теперь твое сердце разбито.
Диана возмущенно фыркнула.
– Ни в кого я не втюрилась. А если… если бы я и влюбилась в кого-то, я бы точно не позволила разбить мне сердце!
Питер кивнул.
– То же самое я и сказал Кристине. Сказал, что моя сестра себя в обиду не даст.
Диана обвела взглядом улыбающиеся лица братьев. Как хорошо, что они все здесь. Питер, Адам и Джон. Но никто – даже ее замечательные братья – не заполнит той пустоты, которая воцарилась у нее в душе после того, как она потеряла Энтони.
На глаза опять навернулись слезы. Диана поспешила отвернуться, но было уже поздно. Слезы уже потекли по щекам.
Братья озадаченно переглянулись. Они разом шагнули к Диане, но решили, что лучше сейчас к ней не лезть.
Наконец Диана немножечко успокоилась и повернулась к ним. Адам протянул ей носовой платок. Она вытерла глаза, высморкалась, присела на краешек дивана и улыбнулась Питеру вымученной улыбкой, такой тоскливой, что у него защемило сердце.
– Кристина права, – тихо проговорила Диана. – Я действительно влюбилась. Но у нас ничего не вышло. Я не буду вдаваться в подробности. История такова: я влюбилась в человека, котор… которому была безразлична.
Лицо у Адама потемнело.
– Что ты имеешь в виду, говоря «которому была безразлична»?
– Я не хочу обсуждать это. Я очень ценю вашу обо мне заботу, но это – моя жизнь. Я сама ее разворотила, но я сделаю все, чтобы это преодолеть.
– Да, черт возьми. – Голос Питера сделался суровым. – Только по твоему виду не скажешь, что ты это успешно преодолеваешь. Так вот почему ты такая худая и бледная.
– И вовсе я не худая. Просто в последнее время у меня много дел. Я посещаю вечерние курсы, согласилась принять участие в организации художественной лотереи…
– Этот тип что-нибудь сделал с тобой? – оборвал сестру Адам.
Диана покраснела, и он тихо выругался себе под нос.
– Черт возьми, кто он, Ди? Я его на куски раздеру, мерзавца!
– Я с ним спала, – спокойно проговорила Диана, а когда Адам хотел что-то сказать, остановила его непреклонным взглядом. – Но он меня не соблазнял. Я сама этого захотела. Потому что полюбила его. Или думала, что люблю.
О Боже! Она опять разревелась. Джон и Питер беспомощно переглянулись.
– Я люблю вас, ребята. И вам незачем за меня переживать. Все со мной будет в порядке.
– Ага, – сказал Питер.
– Это точно, – согласился Джон.
– Никто даже не сомневался, – добавил Адам.
И все четверо знали, что это ложь.
Появились первые признаки весны. Показались крокусы. Вместо холодного ветра теперь дул легкий бриз, в котором уже чувствовалось тепло и едва уловимые запахи свежей зелени.
У Адама были хорошие новости для братьев: на «Сазерленд моторе» нашелся покупатель. Сообщив об этом Джону, он связался с Питером.
– Сколько он предлагает? – полюбопытствовал Питер. – Когда я в последний раз проверял балансовые отчеты, положение было не менее удручающим, чем в тот знаменательный день, когда мы стали владельцами этой компании. С «Трансметаллом» мы вроде бы разобрались, с нефтяным бизнесом тоже, но во всем остальном дела идут хуже некуда.
– Вообще-то, он еще не назвал цену. У нас есть покупатель, но вопрос о цене остается пока открытым. – Адам покосился на высокого широкоплечего человека, который стоял у окна его офиса и смотрел на улицу. – Говорит, что сообщит цену, когда мы соберемся все трое. Причем хочет, чтобы все присутствовали лично. Я предлагаю встретиться в Новом Орлеане, в следующую пятницу, в десять утра. В главном офисе компании. А заодно повидаемся с Дианой. Я ей звоню постоянно, мы много болтаем, она вроде бы держится молодцом, но я не уверен, что у нее все в порядке. Слишком уж бодрый у нее голос. Бывает, идет человек по кладбищу и насвистывает, чтоб отогнать страхи. Черт возьми, у меня руки чешутся набить ему морду, этому сукину сыну, который ее так обидел!
Питер полностью с ним согласился. Попрощавшись, они повесили трубки.
Адам поднялся из-за стола и подошел к человеку у окна.
– Все в порядке, – сказал он любезным тоном и протянул руку для рукопожатия. – Я договорился. Мы все будем в Новом Орлеане в следующую пятницу. Уверен, что вы останетесь довольны, сеньор.
Энтони Кабрера Родригес взглянул на протянутую руку Адама Сазерленда и подумал: «Если б он знал, что я сделал с его сестрой, он бы меня убил». На мгновение сердце его пронзила острая, как от удара ножом, боль. Но тут Энтони вспомнил о том, что Диана сделала с ним, вспомнил ту горечь, которая переполняла его всякий раз, когда он думал о ней… Он улыбнулся и пожал руку Адама.
Энтони Кабрера Родригес недаром производил впечатление человека, который всегда добивается своего и всегда получает то, что хочет. Адам не мог знать, что Энтони хотел сейчас только одного: отомстить.
11
Энтони специально приехал на встречу пораньше. Он все продумал. Это был чисто тактический ход – самому поприветствовать братьев Дианы на их территории. Это даст ему пусть небольшое, но все-таки преимущество. А чем больше таких небольших преимуществ Энтони сможет добиться в ходе их встречи, тем больше получит он удовольствия от того, что должно было произойти.
Его удивила холодная вычурная обстановка громадного зала заседаний. Однако Энтони был не из тех, на кого легко произвести впечатление. Сказать по правде, претенциозная обстановка оказала на него прямо противоположное воздействие. Она заставила его вспомнить – с леденящей ясностью – о том, как Диана оттолкнула его от себя, и обо всем остальном.
Энтони стиснул зубы. В тот день, когда она его бросила, его буквально сжигала ярость, но это время давно прошло. Гнев превратился в тугой комок боли, угнездившийся в самых глубинах его души. И он остался в крови, словно медленно действующий яд, разъедающий нутро, и избавиться от него Энтони не смог, как бы он ни старался.
А потом, в один прекрасный день, когда Энтони присутствовал на деловой встрече в Майами, его партнер Ричард Каттер сказал, что набрел на интересное дельце. Существует одна компания, которая владеет контрольным пакетом акций нескольких предприятий, занятых в различных сферах бизнеса – производство, недвижимость, добыча нефти и газа и даже киноиндустрия.
Поначалу Энтони отнесся к этому заявлению безо всякого интереса. За последние пару месяцев его деловая активность несколько спала. По вине опять же Дианы. Ненависть к ней захватила его без остатка, так что на все остальное просто не было сил.
Однако он все-таки слушал Каттера вполуха.
– Компанией никто толком не занимался, Энтони. Предыдущий ее владелец вел дела как положено, но его сыновья, похоже, не хотят марать руки. У меня был один знакомый бизнесмен, который называл это синдромом «испорченных ребятишек». Старик надрывался, трудился не покладая рук, делал деньги, чтобы дети его жили лучше, чем жил он сам. Но все обернулось плачевно. Старик, кажется, перестарался. Его ребятишки, видимо, привыкли, что денег у них завались, и не хотят прилагать никаких усилий, наслаждаясь «сладкой жизнью». Послушай, эта компания продается. Цену просят немалую. Компании таких размеров, находящейся в частном владении, нужен заинтересованный руководитель, если ты понимаешь, что я имею в виду.
– Но зачем нам ее покупать? Ты ведь к этому клонишь, так? Если цена высока, а проблемы, как ты утверждаешь, большие…
Каттер подался вперед.
– Я навел справки, Энтони. Сыночки – наследники так стремятся избавиться от нее, что готовы расцеловать всякого потенциального покупателя. Я достоверно узнал, что они пойдут на уступки. Они хотят сбагрить компанию с рук и как можно скорее.
При других обстоятельствах такая сделка очень бы заинтересовала Энтони. А сейчас ему меньше всего хотелось связываться с такими болванами, как эти братья. Он поднялся из-за стола.
– Спасибо за информацию, Ричард, но меня это не интересует.
– Энтони, позволь мне договорить. Дело-то выгодное. Надо лишь надавить на нынешних владельцев, и они сами взмолятся о пощаде.
– Я не веду дела таким образом, – холодно отозвался Энтони.
– Ладно, не будем на них давить! Но мы все равно можем купить «Сазерленд моторе» за десятую долю ее настоящей цены и…
– «Сазерленд моторе»? – переспросил Энтони, вдруг побледнев.
– Ну да. Штаб-квартира находится в Новом Орлеане. Так ты меня выслушаешь или нет?
Энтони выслушал.
– Я об этом подумаю, – сказал он в итоге. Вернувшись к себе на Амальтею, Энтони несколько дней изучал дела «Сазерленд моторе» и решал, как он может использовать подразделения компании с выгодой для себя.
Дела компании – когда-то процветающей – пребывали сейчас в плачевном состоянии. Каттер, похоже, был прав: пока Уильям Сазерленд стоял у руля, его империя благоденствовала. А его сыновья развалили все. В документах, представленных Каттером, не было почти никакой информации о младших Сазерлендах, но Энтони мог представить их себе без труда: испорченные, избалованные детишки, которые так и не стали взрослыми, привыкшие к привилегиям и богатству и не имеющие ни малейшего понятия о какой-то другой жизни.
Как и их разлюбезная сестрица. Интересно, является ли Диана совладелицей «Сазерленд моторе»? Не исключено. Хотя, вероятно, делами компании управляют братья. Такая женщина, как Диана, вряд ли что-нибудь смыслит в бизнесе.
Энтони часами ходил по саду, решая, что делать дальше. Он может явиться, как рыцарь на белом коне, и спасти компанию от полного краха, предложив денежные инвестиции по низкой процентной ставке или просто купив «Сазерленд моторе» по назначенной владельцами цене, которая была явно завышена. Или совершить нечто прямо противоположное – прижать Диану с братьями так, что они взмолятся о пощаде.
Что, интересно, произойдет с ее драгоценными «ожиданиями и надеждами», когда она сообразит, что ее будущее зависит от того самого человека, к которому она отнеслась с таким презрением? Как поведет себя Диана, когда поймет, что одна его подпись может либо спасти ее, либо погубить?
Это был жестокий план. Очень злой и подлый. Энтони отнюдь не гордился собой. И все же он знал, что пойдет на это. Ему очень хотелось, чтобы семейство Дианы – а особенно она сама – оказалось в его власти. В общем, Энтони принял решение. Он сделал пару звонков нужным людям, собрал кое-какие бумаги. Потом позвонил Адаму Сазерленду и договорился о встрече.
И вот он здесь, в претенциозном зале заседаний штаб-квартиры «Сазерленд моторе», готовый встретиться с братьями, которых он уже называл про себя «испорченные ребятишки Сазерленды».
Он успел уже повидаться с одним из них, с Адамом, и тот оказался совсем не таким, каким его представлял Энтони. Это был умный, приятный в общении человек. И его энергичное рукопожатие говорило о том, что он кое-что сделал в жизни, а не просто лежал кверху пузом на солнышке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13