А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Все эти годы до сведения Сталина постоянно доводилась информация о подготовке к созданию различных антисоветских военных блоков и союзов в Европе.
А начиная с 1934 года стали поступать сведения о воинственных намерениях Гитлера, прямо направленных против СССР. Подписание 26 января 1934 года германо-польского пакта о ненападении свидетельствовало о стремлении Берлина привлечь Польшу. Разведчики и дипломаты сообщали о планах создания военного блока приграничных с СССР государств, поддерживаемого как Германией, так и Англией. Еще в начале 20-х годов речь шла о «санитарном кордоне» у границ СССР, теперь эти разговоры возобновились.
По существу Вторая мировая война уже шла и подкрадывалась к нашим рубежам. Из выступления Сталина на XVIII съезде ВКП(б):
«…Вот перечень важнейших событий за отчетный период, положивших начало новой империалистической войне. В 1935 году Италия напала на Абиссинию и захватила ее. Летом 1936 года Германия и Италия организовали военную интервенцию в Испании, причем Германия утвердилась на севере Испании и в испанском Марокко, а Италия — на юге Испании и на Балеарских островах. В 1937 году Япония, после захвата Маньчжурии, вторглась в Северный и Центральный Китай, заняла Пекин, Тяньцзин, Шанхай и стала вытеснять из зоны оккупации своих иностранных конкурентов. В начале 1938 года Германия захватила Австрию, а осенью 1938 года — Судетскую область Чехословакии. В конце 1938 года Япония захватила Кантон, а в начале 1939 года — остров Хайнань.
Таким образом, война, так незаметно подкравшаяся к народам, втянула в свою орбиту свыше пятисот миллионов населения, распространив сферу своего действия на громадную территорию, от Тзяньцзина, Шанхая и Кантона через Абиссинию до Гибралтара…»
В 1938 году, после Мюнхена, опасность войны для СССР усилилась. В мае 1938 года при прощании с отъезжающим в Берлин новым послом, А. Ф. Мерекаловым, Сталин сказал ему: «До серьезной войны хоть бы продержаться четыре-пять лет».
21 апреля 1939 года Мерекалов был вызван в Москву и приглашен в Кремль, в кабинет Сталина. В присутствии Молотова, Микояна, Ворошилова, Кагановича, Берии и Маленкова Сталин спросил его:
— Товарищ Мерекалов, вот скажи, пойдут на нас немцы или не пойдут?
Из ответа Мерекалова вытекало, что пойдут, и это случится через два-три года. Как записал Мерекалов в своих воспоминаниях, реакция Сталина была положительной. Обсуждения не состоялось. Сталин поблагодарил полпреда и сказал, что тот может быть свободен.
С этого времени внешняя политика Сталина подчинялась новой сверхзадаче — выигрышу времени. Если англичане и французы ради попытки «умиротворения» Гитлера пожертвовали Чехословакией, которую они обещали защищать, то почему же Советскому Союзу ради выигрыша времени не пожертвовать Польшей, перед которой у нас нет никаких обязательств и антисоветская политика которой была хорошо известна? Было бы наивным думать, что, вырабатывая свою новую политику, Сталин опирался только на слова Мерекалова. Но и они сделали свое дело.
1939 год. В XX веке нет другого года, ознаменованного таким количеством тайных переговоров, запутанностью ситуации и неожиданным финалом — вспыхнувшим пламенем Второй мировой войны.
С марта 1939 года велись англо-франко-советские переговоры. Как известно, они ни к чему не привели, не только из-за «злой воли» Сталина, но и потому, что он знал то, чего не знали или не хотели знать многие другие.
От Маклейна, Бёрджеса и из других источников поступали сведения о секретных англо-германских переговорах.
Еще в ноябре 1938 года Чемберлен зондировал почву, чтобы продолжить путь мюнхенского соглашения и открыть дорогу к совместному англо-германскому соглашению о разделе сфер влияния.
В июне 1939 года министр иностранных дел Англии, лорд Галифакс, заявил, что «готов обсуждать любое немецкое предложение».
Английский посол в Берлине, Гендерсон, заявил своему собеседнику, немецкому статс-секретарю Вайцзеккеру, что Англия готова вести переговоры по ряду вопросов, в том числе и об обеспечении «жизненного пространства».
7 июня 1939 года в Лондоне посланец Геринга, Вольтат, вел секретные переговоры о сотрудничестве двух держав, базирующемся на идее «раздела сфер влияния», причем Восточная и Юго-Восточная Европа по этой идее отходили к Германии. Аналогичные переговоры он продолжил 18 и 21 июля с главным секретарем премьер-министра Чемберлена, сэром Горасом Вильсоном, фактическим творцом внешней политики Англии, а 20 июля — советником Чемберлена, сэром Д. Беллом, и министром торговли Хадсоном.
И все это происходило в то время, когда в Москве шли англо-франко-советские военные переговоры о взаимной помощи.
В разгар переговоров, 3 августа 1939 года, «третий мушкетер», Бёрджес, сообщил о том, что британские начальники штабов «твердо убеждены, что войну с Германией можно выиграть без труда и что поэтому нет необходимости заключать пакт об обороне с Советским Союзом».
Более того. В игру вступил уже не только посланец Геринга, Вольтат, но и сам его хозяин. Английский посол в Берлине, сэр Невиль Гендерсон, докладывал в Лондон 21 августа 1939 года: «Приняты все меры для того, чтобы Геринг под покровом тайны прибыл в среду, 23-го. Все идет к тому, что произойдет историческое событие, и мы ждем лишь подтверждения с немецкой стороны» .
Вот еще два сообщения Бёрджеса, переданные в Москву в августе 1939 года:
«Из разных бесед о наших задачах, которые я имел с майором Грэндом, с его помощником подполковником Чидсоном, с Футманом и т.д., я вынес впечатление в отношении английской политики, — писал Бёрджес. — Основная политика — работать с Германией во что бы то ни стало и, в конце концов, против СССР. Но эту политику нельзя проводить непосредственно, нужно всячески маневрировать… Главное препятствие — невозможность проводить эту политику в контакте с Гитлером и существующим строем в Германии… Чидсон прямо заявил мне, что наша цель — не сопротивляться германской экспансии на Востоке».
«Во всех правительственных департаментах и во всех разговорах с теми, кто видел документы о переговорах, высказывается мнение, что мы никогда не думали заключать серьезного военного пакта. Канцелярия премьер-министра открыто заявляет, что они рассчитывали, что смогут уйти от русского пакта (действительные слова, сказанные секретарем Гораса Вильсона)».
Мог ли после этого Сталин доверять официальным заявлениям Чемберлена и Галифакса о готовности подписать соглашение о взаимной помощи? Конечно, нет. И понятно, что переговоры закончились ничем, тем более что, как выяснилось, ни английская, ни французская делегация не имели официальных полномочий на ведение переговоров. Они были прерваны.
* * *
Советское военное и политическое руководство и лично Сталин были осведомлены о намерениях Гитлера завоевать «жизненное пространство» на Востоке. Он и сам не скрывал их, говоря о «Дранг нах Остен» в своей книге «Майн кампф», написанной еще в 1922—1924 годах. Эти же мысли в книге «Мифы XX столетия», изданной в 1930 году, высказывал один из его ближайших соратников Альфред Розенберг.
Моментом возникновения явной и неизбежной угрозы военной агрессии фашистской Германии против СССР можно считать заключение Францией и Англией Мюнхенского соглашения с Германией, целью которого было направление агрессивных устремлений Гитлера на Восток, против СССР. Тогда же обострилась угроза агрессии и на Дальнем Востоке со стороны Японии. Свидетельством этому стали вооруженные столкновения с Квантунской армией в 1938—1939 году в районах озера Хасан и на реке Халхин-Гол в Монголии.
23 августа 1939 года, в разгар боев на Халхин-Голе, Сталин, опасавшийся войны на два фронта и исподволь стремившийся столкнуть между собой своих главных противников на Западе, заключил с Гитлером договор о ненападении. Подписывая этот договор, Сталин одновременно пытался отодвинуть сроки втягивания СССР в войну, выиграть время для подготовки к ней и максимально улучшить военно-стратегическое положение страны. Этого в известной степени удалось добиться, присоединив к Советскому Союзу Прибалтику, Западную Украину, Западную Белоруссию, Бессарабию и перенеся границы на запад: в Прибалтике на 670 км, в Белоруссии и на Украине на 250—300 км. (Правда, впоследствии, через 50 лет, все эти земли, разве что за исключением Западной Белоруссии, сыграли роль «Троянских коней» и в первую очередь способствовали развалу Советского Союза. Но тогда, во время «сбора земель», такого исхода никто не мог предвидеть и в страшном сне!)
Естественно, и Гитлер обеспечил себе свободу выбора момента для начала войны в выгодных для себя политических и стратегических условиях, и в то же время держал в постоянном напряжении Сталина, боявшегося внезапного нападения Германии. Гитлер преднамеренно допускал «утечку» информации на Запад о своих предложениях Советскому Союзу вступить в «Антикоминтерновский пакт», разделить с ним сферы влияния, продолжать политику дальнейшего сближения с тем, чтобы укрепить надежды Сталина на то, что Германия в ближайшем будущем будет соблюдать пакт о ненападении.
В то же время, практически сразу же после разгрома Франции в июне 1940 года, Гитлер отдал приказ о подготовке нападения на Советский Союз.
Из записки плененного в Сталинграде генерал-фельдмаршала Фридриха Паулюса, составленной им 3 мая 1946 года (записка в основном посвящена причинам отказа Гитлера от операции против Англии, «Зеелёве»):
«…Мне представляется, что для последовавшего отказа от этой операции существовали следующие причины: …4) Сформировавшееся уже летом 1940 года намерение Гитлера напасть на Россию.
…По пункту 4): Все вышеприведенные рассуждения позволяют сделать вывод, что главную цель войны Гитлер видел не в разгроме Англии…
Если принять во внимание, что намерение Гитлера напасть на Россию родилось непосредственно вслед за войной против Франции, то есть в начале июля 1940 года (как это стало известно из дневника Йодля), то наличие определенной связи между этим намерением Гитлера и отказа его от проведения десантной операции в Англии становится вполне вероятным. Паулюс».
(Так русский солдат, еще не вступая в бой, спас своего будущего союзника если не от порабощения, то от страшных людских, военных, материальных и моральных потерь.)
Можно сопоставить даты указаний Гитлера по плану «Зеелёве» и плану «Барбаросса». Первое задание составить план «Зеелёве» было дано Верховному командованию вермахта (ОКБ) 2 июля
1940 года, соответствующая директива подписана Гитлером через две недели, 16 июля. А задания на разработку будущего плана «Барбаросса» были даны Гитлером Гальдеру 25 и 30 июня (о чем Йодль не знал), затем Грейфенбергу и Браухичу 3 и 22 июля. 31 июля Гитлер определил, что Германия должна напасть на СССР в мае
1941 года.
13 сентября 1940 года (по сообщению Йодля) Гитлер принял решение отложить «Зеелёве», а 17 сентября заявил, что предпосылки для «Зеелёве» еще не созданы, и отложил операцию «на неопределенный срок». В беседах с Гальдером он говорил: «Англия надеется на Россию и Америку, а когда первая надежда рухнет, то и Америка отпадет». «Если Россия будет разгромлена, то Англия лишится последней надежды».
Тем не менее видимая часть операции «Зеелёве» для отвода глаз продолжалась. Не зная об ее отмене, штабы разрабатывали детали операции, моряки готовились к высадке десанта, войска проводили тренировки, интендантские, санитарные и железнодорожные службы тоже вели интенсивную подготовку. В действительности же все усилия уже были обращены на Восток.
К сожалению, обо всем этом мы узнали уже в ходе или после войны — из трофейных документов, показаний пленных, материалов Нюрнбергского процесса, дневников и мемуаров непосредственных разработчиков плана «Барбаросса», в том числе генерал-фельдмаршала Паулюса.
Но надо отметить, что первые тревожные сообщения начали поступать задолго до июня 1940 года, когда Гитлер еще только начал вынашивать планы войны с СССР.
Одним из первых разведывательных донесений о переброске немецко-фашистских войск в приграничные с СССР районы стало хранящееся в Центральном архиве ФСБ РФ «Спецдонесение Управления пограничных войск НКВД Украинского погранокруга № АБ-0032287 в НКВД УССР о переброске немецких войск на территорию Польши» от 16 февраля 1940 года. В дальнейшем советские органы госбезопасности, в том числе и пограничные войска СССР, регулярно представляли информацию о военных приготовлениях Германии.
Надеюсь, что читатель простит автора за обширное цитирование подлинных документов, но мне представляется, что они лучше донесут до него горячее дыхание той незабываемой и тревожной эпохи, чем авторские рассуждения на эту же тему. Конечно, в большинстве случаев документы будут приводиться со значительными сокращениями или в выдержках.
26 мая 1940 года в НКВД СССР было представлено донесение заместителя начальника НКВД УССР о нарушениях границы германскими самолетами за время 24—26 мая 1940 года. Генерал Хоменко отмечает в донесении: «Считаю, что немцы производят фотографирование нашей пограничной полосы, особенно дорог».
В этот же день поступило сообщение об облете советской приграничной территории румынскими и венгерскими самолетами.
28 июня Управление Погранвойск НКВД представило докладную записку, в которой, в частности, говорилось:
«24 июня 1940 года второй штурман литовского парохода „Шауляй“ Разнулис… говоря об успехах Германии, сказал, что после разгрома Англии и Франции Германия обратит свои силы против СССР. Ему якобы известно, что в Германии в настоящее время обучаются парашютизму и русскому языку десятки тысяч мужчин в возрасте от 16 до 20 лет, которые предназначены для воздушных десантов во время войны с СССР.
Радист латвийского парохода Осипов Янис рассказывал контролерам Ленинградского КПП, что во время пребывания в одном из германских портов он от ряда немцев слышал, что предстоящие военные действия Германии против СССР в основном будут направлены к захвату Украины».
К этим отрывочным и не очень серьезным данным можно добавить следующее. Бывший заместитель начальника штаба оперативного руководства Верховного командования вооруженных сил Германии В. Варлимонт дал следующие показания Международному военному трибуналу для главных военных преступников: «…Гитлер уже осенью 1940 года намеревался начать войну против Советского Союза. Однако он отказался затем от этого плана. Причины были следующие: развертывание армии к этому времени не могло быть выполнено… Кроме того, было уже поздно, так как приближалась осень… Армия должна была получить пополнение… По этим причинам нельзя было начать поход раньше весны 1941 года».
9 июля 1940 года начальник внешней разведки ГУГБ НКВД обратился с письмом в Разведывательное управлений РККА с просьбой дать оценку полученным агентурным материалам о подготовке Германии к войне против СССР. В ответном письме от 9 августа 1940 года РУ сообщило, что сведения о переброске германских войск в восточном направлении являются ценными и подтверждаются имеющимися у него данными, и в свою очередь попросило осветить ряд вопросов. Его интересовали, в частности, характер и размеры фортификационных работ немцев, направление наиболее интенсивных железнодорожных перевозок, точные районы сосредоточения войск, их численность, нумерация полков и дивизий, данные о гарнизонах Вены, Кракова, Люблина и других пунктов и так далее.
На документе имеется резолюция заместителя начальника внешней разведки: «Вопросник срочно направить в… (в приграничные районы. — И.Д.) с просьбой ориентировать закордонную агентуру на добывание новых сведений о военных приготовлениях немцев на территории генерал-губернаторства (оккупированная немцами территория Польши. — И.Д.) и высылать нам сводки всех добытых данных по этому вопросу (копии — в РУ РККА)».
Разведсводки о сосредоточении немецких войск вблизи советской границы продолжали регулярно поступать из РУ РККА и НКВД.
Разведсводка № 55 Управления погранвойск НКВД УССР представляет интерес не только с точки зрения поступления новой информации о концентрации германских войск, но и наличием следующих строк: «Предположительно указанные части возвращаются к месту прежней дислокации для отдыха и переформирования». Ведь это предположение подтверждает то, что говорил Гитлер в ответ на упреки советской стороны по поводу концентрации немецких войск в Польше: они, мол, отводятся туда на отдых. У нас нет документальных подтверждений того, что именно эта сводка докладывалась Сталину. Однако не исключено, что в устных докладах Берия или Голиков для успокоения Сталина и подтверждения его мнения о неготовности немцев к нападению использовали и этот тезис.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54