А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Солдаты при виде раненого (даже врага) становятся ангелами милосердия. Убийство и спасение зачастую существуют рядом.Командир «Гардинга» Палмер шел вдоль берега и методично обрабатывал скалы из всех орудий. Лейтенант Джентри характеризует его как человека «с кипучей энергией и крепкими нервами». Медиком на эсминце был доктор Маккензи. В 10.24 он обратился к капитану с настойчивой просьбой приостановить огонь на время, достаточное для того, чтобы спустить шлюпку, подойти к прибою и оказать помощь раненым на боте Хиггинса. После этого Маккензи на той же шлюпке под пулеметным и автоматным обстрелом пробрался к ДАКВ, где также было много раненых десантников. Затем он вернулся на «Гардинг».На борту корабля его ждали. У младшего лейтенанта Роберта Рица был острый аппендицит. Только срочное хирургическое вмешательство могло спасти его жизнь. Маккензи вновь попросил Палмера прекратить огонь для того, чтобы провести операцию. Капитан с неохотой, но согласился. Через полчаса Палмер послал лейтенанта Джентри в офицерскую кают-компанию, из которой сделали временную операционную, выяснить, почему так долго возится хирург.Маккензи объяснил Джентри, что Рицу «дали наркоза на двух человек, но он все еще никак не может успокоиться». Доктору помогали держать Рида младший лейтенант Уильям Картер и еще трое офицеров. (Картер потом говорил, что Маккензи в течение нескольких месяцев обещал сделать его своим ассистентом, и это была его первая настоящая серьезная операция.) Верхний свет погас. Картер одной рукой держал фонарь, а другой — Рица. Минут через 45 наркоз наконец начал действовать. За это время капитан со своего мостика, как говорит Джентри, «каждые пять минут посылал кого-нибудь в кают-компанию проверить, как там идут дела». Часа через полтора операция успешно завершилась. Капитан Палмер произнес «слава Богу» и приказал всем артиллерийским расчетам возобновить огонь.Не убивали и не разрушали не только медики. Армейская служба связи и береговая охрана направили с десантом фотографов. Они были «вооружены» лишь камерами и черно-белыми пленками. Корреспонденты высаживались с первыми эшелонами В 1991 г. один из моих студентов спросил: «Вторая мировая война? Это не тогда, когда все воевали в черно-белой форме?»

.Пожалуй, самым храбрым и наиболее прославленным стал Роберт Капа из журнала «Лайф», который сошел на «Омаху» с ротой «Е» во втором эшелоне. И конечно же, не в своем секторе, а в «Изи-Ред». Он задержался на рампе, чтобы сделать снимок: «Рулевой воспринял это по-своему и, чтобы помочь мне соскочить с трапа, дал мне пинок под зад». Капа укрылся возле минного заграждения и отснял целую пленку. Потом он пробрался по пояс в воде к горевшему танку. Ему хотелось бежать дальше, к дамбе, но, как фотограф написал позднее в своих мемуарах, он не смог «найти для себя „дырку“ между снарядами и пулями, которые стеной преградили последние 25 ярдов». Капа остался за танком и повторял про себя фразу, запомнившуюся с гражданской войны в Испании: «Эс уна коса муй сериа» («Плохи дела»).Капа наконец добежал до набережной и свалился на землю: «Я оказался носом к носу с лейтенантом, с которым еще вчера вечером играл в покер. Он спросил, могу ли я представить себе то, что сейчас мелькает перед его глазами. Я ответил, что нет, и вообще вряд ли лейтенант видит то, что происходит над нашими головами.— А я тебе скажу, — прокричал мне на ухо офицер, — мне видится мать, размахивающая моим страховым полисом».Вокруг рвались минометные снаряды. Капа беспрестанно нажимал на затвор фотоаппарата, отщелкивая одну кассету за другой. Пленки были на исходе, и корреспонденту ничего не оставалось, как думать о возвращении в Англию. Повернувшись к морю, он увидел недалеко от берега ДСП: «Я сразу решил, что мне делать. Поднялся и пошел к судну». Держа камеры высоко над головой, Капа пошел, борясь с накатывающимися волнами, к кораблю: «Меня понесло течением. Я уже собирался вернуться к прибою, но не мог заставить себя взглянуть назад и говорил только: „Лишь бы рукой дотронуться до борта этого судна“.ДСП, на котором находился матрос береговой охраны Шарль Жарро, подбирал раненых, чтобы доставить их в судовой госпиталь. Он заметил Капу: «Я увидел какого-то бедолагу, который барахтался в воде, судорожно глотая воздух и пытаясь удержать над волнами фотоаппарат». Капа взмолился о помощи. Шкипер бросил ему канат. Когда фотограф поднялся на борт, он «был вне себя от радости»: «Капа сделал несколько снимков на нашем корабле, которые потом появились в журнале „Лайф“.В тот же день Капа оказался в Портсмуте, откуда он поездом выехал в Лондон, чтобы проявить пленки. Лаборанту в студии хотелось поскорее посмотреть, что получилось, и он пересушил негативы. Из 106 снимков, сделанных Капой, удалось отпечатать только восемь, и то они вышли нечеткими.Капа вначале расстроился, но потом понял, что сероватые, расплывчатые изображения десантников, высаживающихся с ботов Хиггинса или укрывающихся от пуль за минными заграждениями, лучше всего передают атмосферу хаоса и страха, царившую тогда на «Омахе». Отчасти благодаря чрезмерному усердию лаборанта лондонской студии фотографии Капы стали самыми известными снимками дня «Д».Режиссер и продюсер из Голливуда Джон Форд в день «Д» возглавлял съемочную группу управления стратегических служб. Его команда операторов пересекла Ла-Манш на эсминце «Планкет» с аппаратурой стоимостью в 1 млн долларов. Спустя 20 лет он делился своими воспоминаниями с репортером журнала «Америкэн леджион мэгэзин» Питом Мартином. Рассказ человека с обостренным взглядом документалиста представляет особый интерес. Поэтому я привожу его более подробно.«Когда мы отчалили, — говорил Форд Мартину, — мы шли последними в длиннющем корабельном конвое… Вдруг наша флотилия каким-то образом перестроилась. И „Планкет“ оказался впереди всей колонны. Я немало удивился тому, что мне с моими камерами пришлось возглавить вторжение в Нормандию».«Планкет» бросил якорь у побережья «Омаха» в 6.00. «И вокруг нас все закрутилось».Форд видел, как высаживалась первая волна десантников: «У них не было никаких шансов выжить».«Адский огонь встретил и ДССК с танками и бульдозерами. Позже я узнал, что только три из 30 или 40 бульдозеров выгрузились на сушу. Я помню, как десантные суда метались между подводными заграждениями и подрывались на минах. Еще позже, намного позже мне стало известно, что примерно на той же неделе кораблестроительные верфи в США начали увольнять сотни людей на основании того, что сократились военные заказы».Перед командой Форда стояла «простая задача снимать все, что происходит на „Омахе“. Простая, но далеко не легкая». Форд перебрался на ДАКВ. Он обратил внимание на одного чернокожего матроса, который перевозил на другом ДАКВ какое-то снаряжение: «Я смотрел на него как завороженный. Рядом рвались снаряды. Казалось, что немцы прямо-таки за ним охотились. А он, лавируя между заграждениями, продолжал передвигаться на своей амфибии взад-вперед, взад-вперед, сохраняя полнейшее спокойствие. И я подумал: «Господи, если кто-то и заслуживает медаль, то этот человек — непременно». Мне хотелось его заснять, но я находился в тот момент в довольно безопасном месте и решил: «Бог с ним». Мне пришлось признаться в том, что он был смелее, чем я».Не меньше поразили Форда пехотинцы: «Меня изумляли выучка и упорство этих молодых парней, которые спрыгивали навстречу огню с десантных судов, падали на песок, мучаясь рвотой, поднимались и бежали дальше. Это впечатляло. В них не было никакой суетливости или паники. Они спокойно занимали позиции и настойчиво продвигались вперед».Операторы, как и десантники, сойдя на берег, вынуждены были сразу же залечь у немецких заграждений: «Я не позволял им выходить из укрытий. И все-таки мы потеряли несколько человек. Эти ребята, измотанные морской качкой, показали себя настоящими героями. Я преклоняюсь перед их мужеством. Они высаживались первыми, но не с автоматами и винтовками, а с камерами».«События дня „Д“ запечатлелись в моей памяти как кадры из несмонтированной кинопленки. Но очевидна одна общая сюжетная линия: каждый солдат в ходе сражения переживает опасность в одиночку и ведет свой собственный бой».«Мы должны были отобразить для истории все вторжение. Но каждый из нас видел только то, что происходило перед его глазами. Я не говорил операторам, куда направлять камеры. Они снимали все, что попадалось в объектив. Эти, по сути, еще мальчишки не выказывали ни малейшего страха».Пленку отправили в Лондон для проявки. «Кодакхром» пришлось перевести в черно-белый вариант для показа в хрониках в кинотеатрах: «Мои монтажеры работали сутками, выбирая наиболее впечатляющие кадры. Посменно. Четыре человека по четыре часа. Я думаю, что это был самый грандиозный монтаж за все времена. Но зрители увидели немного из того, что мы отсняли. Правительство, очевидно, испугалось показать на большом экране, сколько американцев погибло во время высадки» Только в 1945 г. правительство осмелилось выпустить на экран кадры с погибшими американскими солдатами. В 1964 г. в интервью журналу «Америкэн леджион мэгэзин» Форд сказал: «Цветная съемка дня „Д“ все еще хранится в архивах в Анакостии под Вашингтоном». Но через 30 лет Центр Эйзенхауэра не смог ее отыскать.

. 21. «Скажите, как нам это удалось?»2-й батальон рейнджеров утром дня «Д» В полдень 5 июня полковник Эрл Радцер, командир отряда рейнджеров (2-й и 5-й батальоны), побывал в ротах «А», «Б» и «С» 2-го батальона на транспорте «Принц Чарлз». Ему предстояло повести роты «Д», «Е» и «Эф» на штурм Пуант-дю-О, отвесный 40-метровый утес, расположенный в 7 км к западу от правого фланга «Омахи». Роты «А», «Б» и «С» должны были высаживаться в секторе «Чарли» справа от роты «Е» 116-го полка В ротах рейнджеров насчитывалось 70 человек, вдвое меньше, чем в обычных пехотных ротах.

.Раддер в 1932 г. окончил «Эй энд Эм» в Техасе, где ему присвоили звание офицера в запасе. Он тренировал футбольную команду колледжа, прежде чем поступить в 1941 г. на срочную службу. Полковник знал, какими словами вдохновить перед боем солдат. Он сказал десантникам рот «А», «Б» и «Q»:— Ребята, вы первыми из этого батальона ступите на землю Франции. Не беспокойтесь, вы будете не одни. Когда роты «Д», «Е» и «Эф» захватят Пуант-дю-О, мы спустимся и поддержим вас. Удачи! Да поможет вам Бог!В ходе сражения все сложилось иначе — и для рот «А», «Б», «С», и для рот «Д», «Е», «Эф». От намеченных планов пришлось отказаться еще до начала боев. Рота «С» сошла на берег отдельно от других и практически весь день действовала в полной изоляции. Роты «Д», «Е» и «Эф» высадились у Пуант-дю-О не в назначенное время и не с того направления. Большая часть альпинистского снаряжения была утеряна, а то, что уцелело, оказалось непригодным. Когда роты все-таки поднялись на вершину скалы, они не обнаружили в казематах пяти 155-мм орудий, которые, как предполагалось, должны были обстреливать оба участка побережья — и «Юту», и «Омаху». Получается, что элитные и натренированные подразделения рейнджеров, осуществив одну из самых прославленных и героических операций дня «Д», рисковали своими жизнями впустую. Тем не менее то, что они овладели высотами у Пуант-дю-О, стало решающим фактором успешного продвижения американцев на материк.Через 10 лет полковник Раддер посетил Пуант-дю-О с 14-летним сыном и репортером из «Колльер'с» У. С. Хейнцем. Глядя на утес, он произнес:— Скажите, как нам это удалось? Это было безумием тогда, и это безумие сейчас.Планировалось, что рота «С» высадится на крайнем правом фланге «Омахи» и вслед за ротой «А» 116-го полка выдвинется к выезду у Вьервиля, минует деревню, повернет вправо и овладеет плацдармом между взморьем и прибрежной дорогой, ведущей от Вьервиля в Пуант-дю-О. В этом районе немцы установили около двадцати ДОСов, соорудили бункеры, «тобруки», открытые орудийные позиции, радиолокационную станцию. Рота «С» должна была выполнить поставленную перед ней задачу за два часа, то есть к 8.30. Ротам «А» и «Б» предстояло сойти в 7.30 у Пуант-дю-О, если Раддер подаст им сигнал, что они нужны ему как подкрепления. Если такого знака не будет (в случае провала операции Раддера), тогда они высаживаются у Вьервиля, поднимаются на плоскогорье, поворачивают направо и по прибрежной дороге выходят на штурм Пуант-дю-О со стороны материка.Успех действий рот «А», «Б» и «С» во многом зависел от того, сможет ли рота «А» 116-го полка овладеть выездом и деревней Вьервиль. Но ее немцы разбили еще на берегу. Рейнджеры роты «С» высадились на несколько минут позже, чем планировалось, в 6.45, на крайнем западном фланге «Омахи», за выездом у Вьервиля. Ближайшие американские войска находились в 2 км к востоку, в секторе «Дог-Ред».Высаживаясь сразу же после корабельной артподготовки и не встретив вначале никакого сопротивления, рейнджеры чувствовали себя превосходно.— Наше дело — верняк, — сказал один из них. — Вряд ли немцы знают, что мы уже здесь.Сержант Доналд Скрибнер помнит, как десантники на его корабле хором желали счастья сержанту Уолтеру Гелдону, который 6 июня отмечал третью годовщину свадьбы. Они с восторгом наблюдали за залпами ДСТ(Р), но приуныли, увидев, что реактивные снаряды не долетают до берега и падают в воду. Их разочарование еще больше усилилось, когда рейнджеры поняли, как заметил лейтенант Джералд Хини, что «на пляжах никого нет и в нашем секторе не высадился ни один американский солдат».Когда ДСА Хини наскочило на мель, рулевой-старшина крикнул:— Янки, дальше мне ходу нет! — и опустил рампу.По судну ударили автоматные очереди. Первого же десантника, ступившего на трап, сразили пули. Увидев, что его ожидает на рампе, Хини прыгнул через борт.«Вокруг меня плавали тела убитых и раненых солдат. Я изо всех сил ринулся к прибою. Добравшись до берега, я почувствовал себя настолько уставшим, что упал на песок и не мог встать».Командир роты «С» капитан Ралф Горансон вспоминает: «Все происходило как во сне. Я шел по воде, как сомнамбула, не ощущая собственного тела». Дойдя до берега, Горансон укрылся под навесом скалистого утеса. Преодоление нескольких метров пляжа сержанту Марвину Луцу также показалось «кошмарным сном». И он, подобно своему командиру, «передвигался как робот, автоматически переставляя ноги».Скала высотой 30 м поднималась над пляжами чуть западнее выезда у Вьервиля. Немецкие пулеметчики не могли достать десантников, укрывшихся у ее основания. Поэтому они забрасывали рейнджеров минометными снарядами и гранатами, которые американцы называли «картофелемялками» из-за их своеобразной формы. Каждый раз, когда появлялась такая граната, сержант Майкл Гаргас предупреждал:— Внимание, парни! Сейчас у вас будет картофельное пюре!Немецкие артиллеристы трижды попали в судно сержанта Скрибнера. Первым снарядом оторвало рампу и убило сразу несколько человек. Второй снаряд ударил в левый борт. Скрибнер попытался перелезть через правый борт, но заметил на днище 60-мм миномет. Он остановился, чтобы его подобрать, и в этот момент третьим снарядом вырвало и правый борт. Сержант спрыгнул в воду.«На мне были рация, винтовка, гранаты, вся амуниция, скатка с постелью, — рассказывает Скрибнер. — И я стал тонуть».Сержант не помнит, как ему удалось спастись и доплыть до берега: «Я трижды падал, и каждый раз передо мной пули взметали песок. Я долго не лежал, потому что знал, чем это может обернуться. А падал, потому что смертельно устал». Когда Скрибнер добрался до подножия скалы, он посмотрел назад: «Я увидел Уолтера Гелдона, лежащего у прибоя с поднятой рукой и взывавшего о помощи. Мы не успели его подобрать. Уолтер умер в день третьей годовщины своей свадьбы».Лейтенант Сидни Саломон, командир 2-го взвода роты «С», первым спрыгнул с катера. Он по грудь в воде двинулся к берегу. В это время немцы открыли по рейнджерам огонь из пулеметов и винтовок. Рядом с Саломоном упал раненый сержант Оливер Рид. Лейтенант вытащил его из-под рампы как раз в тот момент, когда судно качнулось на сильной волне. Он попросил Рида немного потерпеть и, придерживая сержанта, с трудом побрел к прибою: «За мной немцы почти в упор расстреливали одного рейнджера за другим, когда они пытались с рампы спрыгнуть в воду. А в море вокруг катера взметались гейзеры от взрывов минометных снарядов».Саломон с Ридом дошли до подножия скалы. Лейтенант оглянулся: «Всюду виднелись бездыханные тела. Кровавые пятна окрасили песок. По нему ползли раненые. Их лица побелели от боли и отчаяния. Некоторые пытались встать, но тут же падали под немецкими автоматными очередями. Волны выбрасывали на берег убитых десантников. Казалось, что море издевается над ними и играет с телами, как кошка с задушенными мышами».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77