А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Подождем ночи, а потом обследуем окрестности.Малаец сделал то же самое и растянулся в тени дерева, держа карабин под рукой.Было часа три пополудни, когда внезапный пушечный залп заставил замолчать щебетавших над их головами птиц. Испуганно вспорхнув, они заметались в небе.Сандокан мгновенно вскочил на ноги, взведя курок карабина.– Быстрее, Патан! – воскликнул он. – Там дело нешуточное!..И тигриными прыжками он бросился через лес в сопровождении малайца, с трудом поспевавшего за ним. Глава 4ТИГРЫ И ЛЕОПАРДЫ Меньше чем за десять минут они добежали до берега реки. Их люди были на своих местах и спешно готовились к обороне, заряжая ружья и пушки.– Что случилось? – спросил Сандокан, поднимаясь на борт.– Капитан, нас осадили, – сказал Джиро-Батол. – Британский крейсер преградил нам путь у выхода из бухты.– Ах так! – воскликнул Сандокан. – Англичане решили запереть меня здесь. Ладно, ребята, снимаемся с якоря и выходим в море. Покажем Джону Булю, как сражаются тигры Момпрачема.– Да здравствует Тигр! – заорали пираты в один голос. – На абордаж! На абордаж!Минуту спустя, держась рядом, оба судна уже спускались по реке и скоро вышли в открытое море.Военный корабль, дымя трубами и направив пушки в сторону берега, медленно баражировал метрах в шестистах от них, перекрывая путь на запад. На его мостике слышался грохот барабана, созывавшего людей на места, и резкие команды офицеров.Сандокан холодно оглядел эту внушительную громаду с мощной артиллерией и экипажем, в несколько раз превышающим его собственный, и скомандовал:– Тигрята, на весла!Пираты бросились к веслам, в то время как артиллеристы принялись наводить пушки и готовить заряды. Но не успели сблизиться и наполовину расстояния с английским кораблем, как яркая вспышка сверкнула на палубе крейсера, и снаряд большого калибра пронесся между мачтами праос.– Патан! – закричал Сандокан свирепо. – Огонь!Малаец, один из лучших канониров в пиратском мире, пригнулся и выстрелил из своего орудия. Снаряд, со свистом унесшийся, достиг своей цели. Было видно, как он разбил капитанский мостик, одновременно снеся и флагшток.Не отвечая, крейсер медленно развернулся другим бортом, выставив жерла полудюжины пушек. Дружный залп обрушился на судно Джиро-Батола.– Патан! – загремел Тигр Малайзии. – Не промахнись! Снеси мачты этого проклятого утюга, разбей его пушки! Умри, но прежде потопи его!Но в тот же миг крейсер точно вспыхнул в нескольких местах и окутался целым облаком дыма. Ураган железа обрушился на праос, сметая все на своем пути.Вопли ярости и боли огласили палубы кораблей, на которых лежало много убитых и раненых. Страшный залп смел почти всех канониров, многие пушки были повреждены.Сделав это, военный корабль, окутанный облаками черного и белого дыма, развернулся и отошел в открытое море, готовясь с безопасного расстояния расстрелять оба судна пиратов своими дальнобойными пушками.Сандокан, оставшийся невредимым, но отброшенный взрывной волной к мачте, с трудом поднялся на ноги.– Негодяй! – загремел он, показывая кулак врагу. – Трус, ты боишься драться лицом к лицу.Свистком он созвал людей на палубу.– Быстро! Сделайте заграждение перед пушками – и вперед!Мгновенно на носу обоих судов были навалены разнообразные ящики, мешки и бочки с кулями, образовав там прочную баррикаду, защищавшую от картечи и пуль.Человек двадцать самых крепких гребцов снова взялись за весла, в то время как остальные залегли за баррикадой, сжимая в руках карабины, а в зубах кинжалы, блестевшие, как тигриные клыки.– Вперед! – скомандовал Сандокан.Крейсер закончил свой маневр и медленно поводил жерлами пушек, выпуская из труб клубы черного дыма.– Огонь! – приказал Сандокан.И с обеих сторон снова началась адская канонада, отвечая выстрелом на выстрел, пулей на пулю, залпом картечи на вражескую картечь. Враги, решившие погибнуть, но не отступить, почти не видели друг друга, окутанные клубами пушечного дыма, но пушки их ревели с одинаковой яростью, и выстрелы следовали один за другим.Крейсер имел преимущество в массе и в артиллерии, но оба праос, которые бесстрашный Тигр повел на абордаж, не собирались перед ним отступать. Уже почти без мачт, оголенные, как понтоны, с бортами, пробитыми во многих местах, с водой, заливавшей их трюмы, они продолжали двигаться вперед, несмотря на бушующий встречный огонь.Безумие овладело этими людьми, все они жаждали только одного: вскарабкаться на палубу парового чудовища, и если и умереть, то на поле врага.Патан, верный данному слову, мертвым лежал за своей пушкой, но другой артиллерист занял его место и под пулями снаряд за снарядом посылал в высокий борт крейсера уже почти прямой наводкой. Многие уже пали или были тяжело ранены в бою, но другие отчаянно бились, презирая смерть. На палубах обоих кораблей еще оставались тигры, жаждущие крови, свирепость которых лишь нарастала в схватке.Пули свистели над этими храбрецами, снаряды взрывались, разрывая людей на куски; огнем были охвачены палубные надстройки, но никто из них и не думал отступать. Чем меньше их оставалось, тем яростнее бился каждый, и, когда порывом ветра относило облака дыма, их черные от копоти и искаженные яростью лица за разбитыми заграждениями, их налившиеся кровью глаза, зубы, сжимавшие лезвия кинжалов, наводили страх на врага.Ожесточенное сражение продолжалось еще минут двадцать. Расстояние между крейсером и двумя праос Сандокана все время сокращалось. И крейсер дрогнул, отошел, чтобы избежать абордажа.Но корабли пиратов были в жалком состоянии. Праос Джиро-Батола только чудом держался на воде, и, воспользовавшись тем, что крейсер отошел и на время прекратил огонь, Сандокан принял к себе на борт людей с его судна.Изрешеченное пушечным огнем судно, точно дожидаясь, когда последний из живых покинет его, тут же погрузилось и исчезло в волнах вместе с пушками, бесполезными уже, и трупами убитых.Матросы Сандокана взялись за весла и, воспользовавшись бездействием военного корабля, быстро скрылись в устье речушки.И вовремя! Их собственное судно, в которое со всех сторон проникала вода несмотря на наскоро заделанные пробоины, медленно погружалось в море. Оно почти потеряло управляемость и медленно кренилось на правый борт.Сандокан встал к рулю и подвел его почти к самому берегу, скрыв за лесистым мыском.Разгоряченные схваткой пираты тут же заявили, что готовы сесть в шлюпки и хоть сейчас атаковать крейсер с одними лишь карабинами и саблями в руках, но Сандокан решительным жестом остановил их.– Сейчас шесть, – сказал он, взглянув на часы у пояса. – Часа через два солнце зайдет, и на море опустится тьма. Пусть каждый принимается за работу, чтобы к полуночи праос снова мог выйти в море.– Так мы атакуем крейсер? – закричали пираты, потрясая оружием.– Не обещаю, – мрачно проговорил Сандокан. – Но клянусь, очень скоро придет тот день, когда мы отплатим за свое поражение. Наше знамя еще взовьется над фортом Виктория.– Да здравствует Тигр Малайзии! – завопили пираты.– Тишина! – приказал Сандокан. – Двое дозорных на берег, чтобы следить за крейсером, и двое в лес, чтобы нас не застигли врасплох. Остальным перевязать раненых – и за работу.Пока пираты торопливо перевязывали раны, полученные их товарищами, Сандокан вышел к бухте и несколько минут рассматривал крейсер, прячась за деревьями.«Он знает, где мы, – думал пират. – И ждет, что мы снова выйдем в море, чтобы уничтожить нас. Но если он ждет, что я брошу своих людей на абордаж, он ошибается. Тигр бывает и осторожным».Он обернулся и кликнул Сабая.Старый пират, один из самых храбрых в его команде, тут же подошел.– Патан и Джиро-Батол погибли, – сказал ему Сандокан. – Командование переходит к тебе, и я надеюсь на тебя. Ты не уступишь в отваге им?– Если капитан прикажет погибнуть, я буду готов исполнить приказ.– Хорошо. А сейчас за работу.– Мы выйдем ночью, капитан?– Да, Сабай.– А нам удастся уйти незаметно?– Луна взойдет поздно, и будет не очень яркой: я вижу на юге поднимаются облака.– Мы возьмем курс на Момпрачем, капитан?– Прямиком.– Не отомстив?– Нас слишком мало, Сабай, у нас почти не осталось пушек, и наше судно едва держится на воде.– Это правда, капитан.– Терпение, Сабай. Отмщение будет скорым – я не привык с этим делом тянуть.Пока они вели этот разговор, их люди работали с лихорадочным ожесточением. Все они были опытными моряками, среди них были и столяры, и плотники, и кузнецы. До полуночи были установлены новые мачты, заделаны пробоины и починены снасти.За все это время ни одна шлюпка с крейсера не осмелилась приблизиться к берегу. Английский капитан знал, с кем имеет дело, и не рискнул бросить своих людей в сражение на земле. К тому же он был абсолютно уверен, что запер их в бухте и они почти что в его руках.Около одиннадцати Сандокан велел позвать дозорных, наблюдавших за кораблем.– Бухта свободна? – спросил он их.– Да, – ответил один.– А крейсер?– Находится перед бухтой.– Далеко?– Примерно в полумиле.– Этого хватит, чтобы уйти, – пробормотал Сандокан. – Темнота прикроет наше отступление.Тотчас двадцать человек сели на весла, и праос медленно двинулся к выходу из бухты.– Ни звука, – приказал Сандокан властным голосом. – Оружие наготове и полная тишина. Мы вступаем в опасную игру.Темнота благоприятствовала их бегству. Ни луны на небе, ни звезд, ни даже того призрачного света, который исходит от облаков, когда они не очень плотны. Лишь черная масса густого леса едва заметно указывала берег реки.Глубокое молчание, нарушаемое лишь журчанием воды под корпусом, царило на судне, Казалось, что все эти люди, неподвижно замершие на своих местах, не дышали, боясь нарушить тишину.Праос уже достиг устья речки, когда легкий толчок остановил его.– Что случилось? – тихо спросил Сандокан.Сабай наклонился над бортом и внимательно посмотрел на темную воду.– Под нами отмель, – сказал он.– Мы сможем пройти?– Прилив быстро прибывает. Подождем несколько минут.– Хорошо, подождем.Никто из экипажа не издал ни звука, не двинулся. Лишь легкий лязг карабинов настороженно прозвучал в тишине, а канониры молча склонились над пушками.Прошло несколько минут тревожного ожидания, пока под килем не возобновилось журчание, и судно, качнувшись, не соскользнуло с песчаной отмели.– Поднимите один парус, – коротко приказал Сандокан.– Этого хватит, капитан? – спросил Сабай.– Пока да.Через минуту черный латинский парус был поднят на фок-мачте – черный, он полностью сливался с ночной темнотой.Судно незаметно выскользнуло из бухты и вышло в открытое море.– Где крейсер? – спросил Сандокан, всматриваясь во тьму,– Вон он, там, в полумиле от нас, – отвечал Сабай.Там виднелась какая-то темная громада, над которой мелькали светящиеся точки, по-видимому, искры из трубы. Внимательно прислушавшись, можно было уловить даже глухое воркотание котлов.– Стоит под парами, – пробормотал Сандокан. – Значит, ждет нас.– Пройдем ли мы незамеченными? – спросил Сабай.– Надеюсь. Ты не видишь поблизости шлюпки?– Нет, капитан.– Пока будем держаться у берега, чтобы слиться с массой деревьев, а дальше пойдем в открытое море.Сандокан приказал поднять паруса на грот-мачте и повел судно к югу, следуя за изгибами берега.Стоя за рулем, он не спускал глаз с вражеского корабля, готового в любой момент проснуться и обрушить на них шквал железа и огня.Он был доволен, что уходит незамеченным, но в глубине души этот неистовый боец сожалел, что покидает поле битвы неотомщенным. Он хотел побыстрее оказаться на своем Момпрачеме, но также хотел и новой немедленной схватки. Неужели это он, неустрашимый Тигр Малайзии, непобедимый главарь пиратов Момпрачема, убегает вот так, тайком, как ночной вор?Вся его кровь закипала от этой мысли и руки невольно сжимались в кулаки. О! Как бы он обрадовался, ударь в его сторону пушечный выстрел, с какой бы яростью бросился в бой!Праос отдалился уже метров на пятьсот или шестьсот от бухты и готовился отойти от берега дальше, когда за кормой на волне появилось странное свечение. Казалось, мириады искр поднимаются из темной глубины моря, исчезая у самой поверхности, где над водой нависала тьма.– Мы вот-вот выдадим себя, – сказал Сабай.– Так лучше, – ответил Сандокан с жестокой улыбкой. – Бегство украдкой не для нас.– Это правда, капитан, – согласился Сабай. – Лучше умереть с оружием в руках, чем бежать, как шакалы.А море продолжало фосфоресцировать. Перед носом и за кормой судна множились светящиеся точки, и поверхность воды тоже начинала мерцать. Казалось, праос оставляет позади себя полосу тлеющих угольков или расплавленной серы.Эта полоса, которая светилась в окружающей темноте, не могла остаться незамеченной с крейсера. С минуты на минуту мог грянуть пушечный выстрел.Пираты, лежащие на палубе, заметили это свечение, однако никто не произнес ни слова, не сделал жеста, свидетельствующего о страхе или волнении. Они тоже не хотели уйти вот так, без единого выстрела.Прошло две или три минуты, когда Сандокан, который все так же пристально всматривался в темный силуэт крейсера, заметил, что на нем загорелись фонари.– Нас обнаружили, – пробормотал он себе под нос.– И я так думаю, капитан, – кивнул Сабай.– Смотри!– Да, из трубы посыпались искры. Они разводят пары.– К оружию! – вдруг донеслось с борта военного корабля.Пираты тут же вскочили на ноги, артиллеристы кинулись к пушкам. Все готовы были вступить в этот последний бой. И умереть, если надо.На палубе вражеского судна загрохотал барабан, послышался лязг якорных цепей и усилившийся шум паровой машины.– К пушкам, Сабай! – скомандовал Тигр Малайзии. – Восемь человек к спингардам.Едва он произнес эту команду, как пламя сверкнуло на носу крейсера, осветив грот-мачту и часть палубы его, и тут же прогрохотал выстрел. Пушечный снаряд со свистом пролетел над их головами, но никого не задел.Вопль ярости раздался на борту корсарского судна. Драка? Ну что ж, этого и хотели пираты.Красноватый, смешанный с искрами дым повалил из трубы военного корабля. Послышался приглушенный рев котлов, быстрые удары колес по воде. Крейсер двинулся и, быстро набирая ход, приблизился к маленькому пиратскому судну, чтобы отрезать ему отступление и огнем своих пушек покончить с ним.– Умрем смертью храбрых! – закричал Сандокан, который уже не сомневался в роковом для него исходе этого боя.Единодушный крик был ему ответом.– Да здравствует Тигр Малайзии! – гаркнули пираты, потрясая оружием.Решительным поворотом руля Сандокан повернул свое судно навстречу врагу. Единственное, что ему оставалось, это попытаться взять крейсер на абордаж и бросить своих людей на его палубу.С обеих сторон завязалась орудийная перестрелка. Стреляли и пушки, и митральезы.– Смелей, тигрята, на абордаж! – загремел Сандокан. – Их больше, но мы же тигры Момпрачема!Крейсер быстро приближался, показывая свой острый нос и разрывая темноту вспышками, сопровождавшимися яростной канонадой.Маленький парусник, всего лишь игрушка против этого железного гиганта, которому хватило бы одного толчка, чтобы, разрезав надвое, пустить его ко дну, все же шел навстречу крейсеру с невероятной отвагой.Однако борьба была неравная, даже слишком неравная. Роковой исход ее нетрудно было предугадать.Две минуты спустя их судно, разбитое вражеской артиллерией, представляло собой просто обломки.Мачты упали, в бортах зияли пробоины, а заграждения на носу уже не защищали от пуль и картечи. Вода врывалась в многочисленные пробоины, заливая трюм.Разгром был полный, но никто и не помышлял о сдаче – все хотели умереть, но там, на вражеском корабле. Не оставалось ничего другого, как идти на абордаж – безумство, поскольку в строю оставалось только двенадцать человек. Но это были двенадцать тигров, предводительствуемых Сандоканом, чья доблесть не знала себе равных.– Ко мне, мои храбрецы! – закричал он.Двенадцать пиратов, с глазами, налитыми кровью от ярости, сжимая оружие, рванулись к нему и сплотились вокруг.Крейсер надвигался, готовый потопить их праос, но Сандокан в последний момент избежал столкновения и резким поворотом руля бросил свое судно к правому борту врага.Толчок был таким резким, что корсарское судно накренилось, зачерпнув воды и сбросив в море мертвых и раненых.– Крючья! – загремел Сандокан.Два абордажных крюка впились в борт крейсера, и в мгновение ока тринадцать пиратов, жаждущих мести, вне себя от ярости, бросились на абордаж. Помогая себе руками и ногами, хватаясь за выступы и порты батарей, они взбирались на фальшборт и прыгали на палубу раньше, чем англичане, пораженные такой невероятной отвагой, опомнились, чтобы сбросить их.С Сандоканом во главе они бросились на матросов, страшными ударами своих сабель рубя стрелков, преграждавших им путь, и стараясь пробиться к корме.Там по команде офицеров собралось уже человек шестьдесят солдат. Они растерянно топтались, не решаясь стрелять в эту мешанину своих и чужих; пираты же, не раздумывая, бросались на их штыки. Раздавая сабельные удары направо и налево, отрубая руки, проламывая головы, вопя страшными голосами, чтобы посеять больше ужаса, падая и снова вставая, они теснили своих врагов, но и сами гибли один за другим.Сандокан и еще четверо оставшихся в живых пиратов, с оружием, окровавленным по самую рукоятку, попытались пробиться к пушкам, но опомнившиеся матросы открыли по ним с мостика прицельный огонь, и судьба их была решена.Четверо пиратов бросились впереди своего капитана, чтобы прикрыть его, но, сраженные ружейными выстрелами, пали бездыханными. Раненный пулей в грудь, упал и Сандокан. Несколько солдат с карабинами в руках бросилось к нему, но вдруг он вскочил, несмотря на рану, из которой потоком лилась кровь, огромным прыжком достиг правого борта и, уложив ударом сабли солдата, который пытался помешать ему, бросился вниз головой в море. И сразу пропал, исчез в его черных волнах. Глава 5СПАСЕНИЕ Этот человек, наделенный столь исключительной силой, энергией и великой отвагой, не мог так легко погибнуть.В то время как крейсер прошел мимо, перепахивая воду своими гребными колесами, Сандокан мощным рывком снова всплыл на поверхность, преисполненный ярости и неостывшей жажды борьбы.– Стой! – закричал он, видя уходящий от него в темноту корабль. – Стой, проклятое корыто! Я разнесу тебя на тысячу железных кусков!.. Я уничтожу тебя, где бы ни встретил!..Дрожа от пожирающей его ярости, несмотря на рану в груди, он бросился вплавь вслед за крейсером в безумной надежде догнать и наказать его за гибель своих кораблей. Он грозил ему кулаком, он посылал вслед уходящему крейсеру страшные проклятия, но за шумом колес и грохотом паровой машины на палубе его никто не слышал.Долго еще не мог он успокоиться и пока вражеский крейсер различался в ночной темноте посылал ему вслед страшные угрозы. Были моменты, когда он вновь бросался вслед за кораблем и орал голосом, в котором не было ничего человеческого, голосом безумного.Но наконец разум победил, и Сандокан вновь пришел в себя. Он сбросил одежду, которая стесняла его, обмотал своим поясом кровоточащую рану и, стиснув зубы, превозмогая страшную боль, поплыл по направлению к берегу.Его члены окоченели, дыхание становилось все более тяжелым, он чувствовал, что силы с каждым гребком покидают его, а берег был еще очень далеко.Он перевернулся на спину и дал приливу нести себя, слегка подгребая руками. Время от времени он замирал на месте, стараясь хоть немного отдохнуть и набраться сил.Вдруг он почувствовал легкий толчок: что-то твердое коснулось его. Акула?.. При этой мысли, несмотря на всю его смелость, мурашки пробежали у него по спине.Инстинктивно он протянул руку и ухватился за какой-то твердый предмет, слегка возвышавшийся над поверхностью воды. Он притянул его к себе и увидел, что это обломок, кусок палубы его корабля, на котором болтались обрывки канатов.– Очень кстати, – пробормотал Сандокан. – Силы мои на исходе.С трудом он взобрался на этот обломок, держа над поверхностью воды свою рану, с краев которой, красных и вспухших, еще сочилась кровь, смешиваясь с морской водой. Запах крови мог привлечь к нему акул; следовало как можно быстрее плыть к берегу, но уже и просто держаться на воде было ему не под силу.Он не хотел погибнуть, не хотел дать победить себя и потому боролся с волнами, но силы его все таяли, сознание замутилось, и наконец он впал в забытье, хотя руки его инстинктивно цеплялись еще за обломок.Начинало светать, когда сильный толчок вывел его из забытья.С трудом он приподнялся на руках и огляделся вокруг. Волны с шумом бились вокруг обломка, на котором он лежал, обдавая его пеной и брызгами. Похоже, они катились над отмелями.Впереди, совсем близко, но как бы через кровавый туман, он видел лесистый берег.– Лабуан… – прошептал он. – Вот куда меня вынесло, на землю моих врагов.Но делать было нечего, собрав последние силы, он оттолкнул обломок, который спас его от неминуемой смерти, и, с трудом поднявшись, чувствуя под ногами песчаную отмель, пошатываясь, побрел к берегу.Волны толкали его в спину, накатывали сбоку, били в ярости по ногам, точно свора голодных псов. Он падал, вставал и снова падал, и снова вставал…Шатаясь, он пересек песчаные отмели, из последних сил, борясь с последними волнами прибоя, вышел на берег и упал под деревьями, дававшими здесь густую тень.Хотя он был совершенно измучен долгой борьбой с волнами и большой потерей крови, он не мог позволить себе отдыхать. Обнажив рану, он внимательно осмотрел ее.Это была рана от пули, скорее всего, пистолетной, с левой стороны под пятое ребро. Пуля, скользнув по кости, затерялась внутри, но не затронула, насколько он мог судить, никакой важный орган.Наверное, рана не была особенно опасной, если заняться ей сразу, но в его положении она могла стать смертельной, и Сандокан это понимал.Услышав неподалеку журчание ручья, он дополз туда, промыл рану, воспалившуюся от долгого контакта с морской водой, и тщательно перевязал ее обрывком рубашки.– Я поправлюсь! – стиснув зубы, пробормотал он. – Я очень скоро вновь встану на ноги.Он сказал это самому себе, но с такой силой, с такой неукротимой энергией, которой может обладать лишь человек, привыкший крепко держать в руках свою собственную судьбу, не боящийся ее и не ждущий от нее милостей.Даже теперь, истекающий кровью, израненный, без крова, без еды, без единой дружеской руки, которая поддержала бы его, заброшенный на остров, где были только одни враги, этот железный человек не сомневался, что выйдет победителем из очередной схватки с судьбой.Он припал к ручью и сделал несколько глотков, чтобы успокоить жар, который начинался у него. Затем ползком добрался до большого дерева с густой тенистой кроной и прилег у его ствола.И как раз вовремя, потому что снова почувствовал, что силы оставляют его. Он закрыл глаза, в которых плавали кровавые круги, и впал в тяжелое забытье.Так пролежал он много часов, пока солнце не начало спускаться к западу. Нестерпимая жажда и резкая боль в воспаленной ране привели его в чувство.Он хотел было подняться, чтобы добраться до ручейка, но тут же снова упал.– Нет, – сказал он, превозмогая мучительную слабость и боль. – Я Тигр – меня нельзя победить. У меня есть еще силы.Хватаясь за ствол дерева, он поднялся на ноги и, чудом сохраняя равновесие, двинулся к ручью, на берегу которого снова упал.Собравшись с силами, он утолил жажду, еще раз обмыл свою рану и, сжав голову руками, устремил взгляд на море, которое с глухим равнодушным рокотом разбивалось о берег в нескольких шагах.– Ах! – воскликнул он с горечью. – Не думал я, что дело так кончится. Кто бы мог сказать, что леопарды Лабуана победят тигров Момпрачема? Кто бы мог сказать, что я, непобедимый Сандокан, буду валяться беспомощно здесь на берегу, потеряв свои корабли и всех до единого своих людей. Нет, этим не может все кончиться! Я за все отомщу! Месть!.. Все мои корабли, мой остров, мои люди, мои сокровища – все за то, чтобы уничтожить этих белых пришельцев, которые хотят присвоить себе мое море! Пускай сегодня они убили моих людей и ранили меня самого. Но через месяц или два я вернусь сюда с другими кораблями и брошу на эти берега сотни отчаянных храбрецов, жаждущих мести и крови! Пусть сегодня Английский Леопард одержал победу надо мной. Но придет день, когда он падет, издыхающий, к моим ногам!..Он вскочил, в полубреду готовый сейчас же сразиться с врагом, и тотчас, как подкошенный, упал на траву.«Терпение, Сандокан, – морщась от боли, сказал он себе. – Я выздоровлю, даже если два месяца придется жить в этом диком лесу, питаясь лишь травой и устрицами. Но когда силы вернутся ко мне, я возвращусь на Момпрачем, я сумею это сделать».Несколько часов он лежал, распростертый под широкими ветвями дерева, то мрачно глядя на волны, которые с тихим плеском угасали у самых его ног, то вновь впадая в болезненное забытье.Тем временем жар все сильней охватывал его, он чувствовал, что кровавая волна заливает его мозг. Рана невыносимо болела, но ни стона, ни жалобы не срывалось с его уст.Вскоре солнце ушло за горизонт, и гнетущая тьма спустилась на море, окутала лес. То, чего не могли сделать с его душой ни жестокое поражение, ни гибель всех его соратников, ни жестокие раны и страдания, добилась эта тьма – душа его дрогнула, и сознание помутилось.– Эта тьма! Это черная смерть!.. – вскричал он, царапая землю ногтями. – Я не хочу, чтобы была эта тьма!.. Я не хочу умирать!..Он зажал рану обеими руками и с трудом встал. Диким взглядом окинул море, ставшее черным, как смола, и вдруг бросился от него, уже не сознавая, что делает, пустился бежать, как сумасшедший, в чащу леса, продираясь сквозь колючие кусты.Куда он бежал? Почему он бежал?.. Сознание уже покинуло его. В страшном бреду он слышал глухое рычание и лай собак, конское ржание, крики людей. Ему казалось, что он зверь, он раненый тигр, которого обнаружили и преследуют. Охотники близко, их много, они стреляют из ружей и вопят, сейчас они нагонят его и затравят собаками.Вне себя он бросался из стороны в сторону, врываясь в чащу кустов, перескакивая через поваленные стволы, пересекая заводи и ручьи, хрипя и ругаясь, и бешено размахивая криссом, рукоятка которого, усыпанная алмазами, яркими искрами сверкала в лунном свете. Глаза его вылезали из орбит, губы были покрыты кровавой пеной. Ему казалось, что голова его вот-вот разорвется, что десять молотов бьют ему по вискам. Сердце прыгало в груди, словно желая вырваться, а рану точно жгло серным огнем.Он бредил… Повсюду, со всех сторон: и под деревьями, и в кустах, и на берегу, и в воде – повсюду были враги… Легионами летающих призраков они носились над его головой, какие-то скелеты с дикими ухмылками прыгали и плясали перед ним… Покойники поднимались из-под земли, гниющие, страшные, с окровавленными головами, с оторванными членами и вспоротыми животами. И все они смеялись, хохотали, издевались над ним, над жалким бессилием страшного Тигра Малайзии.Во власти ужасного приступа бреда, он падал, вставал, он катался по земле, сжимал кулаки и скрежетал зубами.– Прочь! Прочь, собаки!.. – орал он. – Что вам нужно от меня?.. Я Тигр Малайзии и не боюсь вас!.. Нападайте, если осмелитесь!.. Ах, вы смеетесь?.. Вы считаете меня бессильным? Врете, псы, я еще переверну всю Малайзию!.. Что вы глазеете на меня? Какого черта кривляетесь и пляшете вокруг? Зачем вы пришли сюда?.. И ты, Патан? И ты пришел посмеяться надо мной?.. И ты, Морской Паук?.. Убирайтесь! Убирайтесь к себе в преисподнюю! Прочь! Все прочь! Возвращайтесь в глубь моря, в царство тьмы. Я не пойду с вами! Я не хочу!.. А ты, Джиро-Батол? Тебе что нужно?.. Отмщения? Да, ты будешь его иметь, потому что Тигр воспрянет, он еще встанет на ноги, он вернется на Момпрачем… И он всех… Всех… леопардов… всех до последнего…Он остановился, замер на секунду, вцепившись в волосы руками, с глазами, вылезающими из орбит, и, вновь рванувшись вперед, продолжал свой безумный бег.– Кровь!.. – хрипел он. – Дайте мне крови, чтобы утолить мою жажду!.. Я Тигр Малайзии!..Так он бегал и метался в ночном лесу, не заметив, когда выбежал на открытое место, на равнину, в дальнем конце которой виднелась какая-то изгородь.Здесь он остановился; последние силы покинули его, глаза заволокло кровавым туманом. Он покачнулся и рухнул на землю, испустив страшный крик, раскатившийся в ночи гулким эхом. Глава 6ЖЕМЧУЖИНА ЛАБУАНА Придя в себя, он с удивлением обнаружил, что лежит не на траве, где сознание ночью покинуло его, а в уютной и светлой комнате, оклеенной цветными обоями, что рана его перевязана чистым бинтом, а тело покоится на удобной и мягкой постели.Он подумал, что все еще спит, что все это снится ему, но, протерев глаза, убедился, что все это реальность.«Где это я? – спросил он себя. – Я еще жив или мертв?»Он посмотрел вокруг, но не увидел никого, к кому можно было бы обратиться с вопросом.Тогда он внимательно осмотрел комнату. Она была просторная, довольно элегантно обставленная и освещалась через два окна, за стеклами которых покачивались высокие деревья.В углу он увидел фортепьяно, на котором были разбросаны ноты; справа – мольберт с незаконченной картиной, представляющей море; посередине – стол красного дерева с оставленной на нем вышивкой, сделанной, несомненно, женскими руками; а около постели – низкий табурет, инкрустированный черным деревом, на котором лежал его верный крисс, а рядом какая-то полураскрытая книга с засохшим цветком между страниц.Он прислушался, но не уловил никаких голосов; издалека доносились какие-то нежные аккорды, похожие на звуки лютни или гитары.«Но где же я? – снова спросил он себя. – В доме друзей или в плену у врагов? И кто перевязал мою рану?»Внезапно его глаза остановились на книге, лежащей на табурете, и, движимый любопытством, он взял ее. На обложке ее, с обратной стороны, было что-то вытеснено золотом.«Марианна! – прочел он. – Что это значит? Это имя или слово, которое я не понимаю?»Он снова прочел его, и словно что-то мягкое и нежное ударило в сердце этого человека, стальное сердце, казалось бы, навеки закрытое и для более сильных чувств.Он открыл книгу, вернее, рукописный альбом. Его страницы были исписаны чьим-то легким изящным почерком, но ни единого слова понять он не мог. Это был какой-то незнакомый язык, немного похожий на португальский Янеса, но, казалось, более мягкий и мелодичный.Сам не желая того, движимый таинственной силой, он осторожно взял цветок, лежавший между страницами, и долго, внимательно смотрел на него. Он понюхал его несколько раз, стараясь не помять своими жесткими пальцами, отвыкшими от всего, кроме карабина и сабли, и снова испытал это странное чувство, эту пронзившую его сердце таинственную дрожь.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Пираты Малайзии - Сандокан - 1. Жемчужина Лабуана'



1 2 3