А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

герцогом. Он оперся о подлокотник кресла и чуть дрожащими пальцами пригладил свои всклокоченные волосы. – Ваше вмешательство было как нельзя кстати, ваша светлость, и ваше, лорд Гордон. Я у вас в неоплатном долгу. Однако буду вам еще более признателен, если смогу рассчитывать на ваше молчание. Прошу вас сохранить в тайне все, что здесь произошло. В противном случае мне не избежать позора.
– Разумеется, вы можете на меня положиться, – ответил Гарри. – Клянусь, что сохраню вашу тайну.
– И я тоже, – подхватил герцог Ремингтон. – За своих людей я, разумеется, ручаюсь, сэр. Они будут молчать, ибо слишком дорожат моим доверием.
– Весьма вам признателен, – мрачно кивнул им граф Кроффорд.
– Быть может, вы хотите, чтобы мои люди остались с вами до тех пор, пока не прибудут ваши слуги из поместья? – предложил Ремингтон. Он быстро взглянул на Лили, с грустью сознавая, что через несколько минут он с ней расстанется. Он отчаянно не хотел покидать ее, но теперь она была в своем доме, с отцом, а значит, больше не было причин, оправдывающих его присутствие рядом с ней.
– Я не боюсь, что этот сумасшедший отважится напасть на мой дом средь бела дня, – сказал Кроффорд, – но все же мне было бы куда спокойнее, если бы ваши люди согласились побыть здесь хотя бы до рассвета.
–Я сообщу Диксби о нашем уговоре. Просто дайте ему знать, когда уже не будете нуждаться в его помощи. Он и остальные мои люди смогут уехать в моем дорожном экипаже.
Неловкое молчание повисло в комнате, когда стало ясно, что все, что можно было предпринять в данный момент, сделано, и гостям самое время откланяться.
Гарри прочистил горло и с мрачной улыбкой накинул на плечи свой плащ с пелеринами.
– Что ж, Ремингтон, нам, вероятно, пора уходить и дать графу и его милой дочери возможность немного отдохнуть. Это была весьма бурная ночь для всех нас.
Ремингтон кивнул, но его взгляд не отрывался от Лили.
– Вы уверены, что с вами все будет в порядке?
Его вопрос предназначался ей, но вместо нее ответил граф:
– Да, конечно. Благодаря вам, ваша светлость, и вам, лорд Гордон. – Граф Кроффорд ободряюще погладил Лили по плечу и поднялся, чтобы проводитьих до двери. – Если я когда-нибудь смогу быть вам полезен, только скажите. Отныне я ваш должник.
Ремингтон бросил последний взгляд на Лили, еще раз поклонился и, направляясь вниз по лестнице к выходу, услышал, как за ними закрылась дверь.
3
– С тайнами покончено. Лили.
Едва за герцогом и его другом закрылась дверь, как с графом произошла разительная перемена. Страх и отчаяние уступили место мрачной решимости. Он порывисто придвинул кресло к письменному столу и принялся искать перо и бумагу.
– Сядь, – приказал он, указав кончиком пера на стул, стоящий по другую сторону стола. Он принялся писать, яростно скрипя пером. – На рассвете я пошлю слугу с этим письмом к сэру Малкольму. Я опишу ему сегодняшнее приключение и уведомлю, что ты уже едешь в Брайтон, в тайную его резиденцию, где спокойно можно укрыться. Необходимо, чтобы ты уехала из Лондона, и как можно быстрее.
– Что это за резиденция? – спросила Лили, сдвигая бедром кипу бумаг, наваленных на стуле.
– Это такое место, где никто не будет задавать лишних вопросов и где тебе ничто не будет угрожать. Ты побудешь там, пока мы не схватим этого негодяя и не выясним причину его нападения на тебя. – Он оторвал уголок от листа бумаги и написал на нем адрес. – Вот куда тебе следует ехать. Скажешь дворецкому, что приехала по приглашению мистера Шорта. Это пароль. Они не станут задавать тебе больше никаких вопросов.
– Но…
– Никаких возражений, Лили. Все мои страхи, которые мучили меня эти четыре года, сегодня ночью, увы, оправдались. Я допустил непростительную ошибку, позволив Баинбриджу вовлечь тебя в это дело. Я чувствовал, что из этого ничего хорошего не получится. – Он оторвался от письма и хмуро посмотрел на нее долгим взглядом. – Похоже, я оказался прав.
– Но сэр Малкольм хранил мое участие в нашем деле в строгом секрете. Ведь вовсе не обязательно, что на меня напали из-за моей работы. Ты не должен винить себя, папа.
Кроффорд отмел ее аргументы одним нетерпеливым движением руки.
– Байнбридж ловкий малый, из тех, кому ничего не стоит продать уголь в Нью-Кастле. Он сумел убедить меня, что тебе не грозит никакая опасность. Я, должно быть, тогда совсем лишился разума. Я обязан был предвидеть это еще несколько лет назад… прежде чем твоя жизнь оказалась под угрозой.
– Но моя работа очень важна, папа. Ты сам говорил, что у меня очень редкий дар.
– Да,. это так, и тем не менее тебе. теперь долго не придется его использовать. – Он дописал последний абзац. – Твоя жизнь важнее самой важной работы.
– А как же жизнь Роберта? – спросила она. – Кроме меня, в Англии никто не может расшифровать его «Крестовый код». Пройдут месяцы, прежде чем ты овладеешь формулами.
Он взглянул наконец в лицо дочери и медленно покачал головой.
– Твой брат сможет сам о себе побеспокоиться, Лили. Байнбридж попросит его использовать новый код «Лабиринт», пока мы не придумаем какой-нибудь выход. Французы не меняют свои шифры месяцами. И я прекрасно смогу справиться с этими текстами.
– Но ведь ты знаешь, что я расшифровываю коды гораздо быстрее тебя. – Она не хвастала, а просто напомнила. Но если отца не убедил этот довод, то, может быть делу поможет его чувство долга? – Ну а как же люди? Я говорю о тех, чьи жизни зависят от того, насколько быстро будут расшифрованы послания?
– Я не могу спасти весь мир, – заявил он. – И ты, между прочим, тоже должна помнить, что один в поле не воин. Будем справляться сами, как сможем, пока тебя не будет. А если бы этот сумасшедший все-таки достиг своей цели? Мы же могли лишиться тебя и твоей помощи навсегда. И неужели ты думаешь, что я позволю тебе снова рисковать своей жизнью?
Его серьезный и решительный тон не на шутку обеспокоил ее.
–Если ты действительно решил отправить меня из Лондона, я уеду, но только не отбирай у меня моего дела. Пожалуйста, папа!
Кроффорд отложил перо и сомкнул пальцы в замок.
– Мы не проиграем войну за те несколько дней или недель, которые ты проведешь вдали отсюда, Лили. Но ты должна смириться с тем, что сейчас я не могу ничего тебе обещать. Пойми, если сегодняшнее нападение было как-то связано с твоей работой, это означает, что французы узнали о тебе и, стало быть, твоя жизнь в опасности, пока не кончится война. Если выяснится, что так оно и есть, я даже не знаю, как быть. В любом случае эти рискованные игры окончены. И спорить со мною бесполезно.
Лили молча кивнула. Только сейчас она поняла, как сильно изменилась ее жизнь за последние несколько часов. Теперь ей придется скрываться – возможно, даже до окончания войны. Она никак не думала, что все может так обернуться.
– Сегодняшней ночью тебе пришлось пережить столько страданий, сколько иным девушкам не достается за всю жизнь, – мягко продолжал граф, – и не исключено, что худшие испытания еще впереди. Но ты ведь у меня сильная девочка. Отныне твоя жизнь будет зависеть от твоей силы воли. Ты обещаешь быть сильной. Лили? Ради меня…
Она снова кивнула.
– Вот и хорошо. А теперь иди укладываться. Бери не больше одного чемодана. Ты сядешь на утренний почтовый дилижанс до Брайтона, и небольшой багаж не привлечет к тебе внимание. Надень что-нибудь черное и густую вуаль, чтобы полностью закрыть лицо. Можешь надеть то платье, в котором ты была на похоронах тети Амелии. Лучше всего тебе представляться вдовой, безутешной в своем горе. Это избавит тебя от лишних разговоров и расспросов.
– Почтовый дилижанс до Брайтона? Вдова?
– Если я отправлю тебя в нашей карете, да еще с лакеями, то вряд ли удастся сохранить в тайне твое место пребывания. А наемные кареты передвигаются страшно медленно, да еще и ломаются. Подумай сама, Лили. Почтовым дилижансом ты доберешься гораздо быстрее, и легче будет сохранить в тайне твой отъезд.
– Я поеду одна?
– Не совсем, моя дорогая. Настоящие леди ездят с горничной. Возьми с собой свою служанку, Элис. Кажется, она не слишком болтлива. А после сегодняшней ночки она рада будет уехать и с удовольствием подыграет тебе в твоей роли молодой безутешной вдовы.
– А ты не поедешь со мной?
– Нет, Лили. Мне придется остаться здесь. Нельзя, чтобы догадались, что тебя нет дома. Мы сделаем вид, что ты тяжело заболела и не встаешь с постели. Если этот дьявол вновь вздумает проникнуть в дом, на сей раз я встречу его как полагается. Теперь он до тебя ни за что не доберется, мы спрячем тебя от его когтей.
– Давай поедем вместе, папа! Ты ведь тоже рискуешь! – Лили потянулась через стол и накрыла ладонью руки отца, но он не отрываясь смотрел на другую руку дочери, которой она машинально потирала багровые пятна на шее. Он медленно покачал головой.
– Нет… почти не рискую. Я послал вовсе не за нашими слугами из Кроффорд-Хиллс. Скоро сюда приедут люди Байнбриджа. Они свое дело знают. На этот раз негодяю сбежать не удастся. Твое отсутствие я скрыть как-нибудь смогу. Но, если мы уедем вместе, тот человек в маске больше здесь не появится.
– Но почему я не могу остановиться у Софи, в доме Байнбриджей? В общем, где-нибудь поблизости, чтобы была под рукой, когда понадоблюсь?
– Остановиться сейчас у Байнбриджей – это все равно что указать лисице дорогу в курятник. Единственное, что от тебя требуется, – чтобы ты поскорее спряталась. И обещай мне, что будешь осторожной. Пожалуйста, никакого сумасбродства. Я и так тут весь изведусь.
Лили хотела воспротивиться, но, подумав немного, со вздохом кивнула:
– Обещаю, папа.
– Вот и славно. А теперь иди собирайся. Я хочу, чтобы ты поспела на утренний почтовый дилижанс.
Лили собралась буквально за несколько минут и отправила полусонную Элис к себе, чтобы та тоже приготовилась в путь. Полчаса спустя два лакея уже несли её сундук вниз по Лестнице в сопровождении Элис, тащившей объемистый узел со своими пожитками. Внизу она увидела рыжего Диксби. Дверь библиотеки была приоткрыта, и; как только Лили спустилась, граф вышел к ней.
ѕ Диксби напомнил мне сейчас, что наша карета пропала. А ночью нанять экипаж практически невозможно. Диксби уверяет, что герцог непременно велел бы своему кучеру доставить тебя в постоялый двор «Два лебедя». Посему он любезно предлагает воспользоваться дорожной каретой его светлости, которая сейчас находится в его распоряжении. Я сказал ему, что ты собираешься погостить у своей тетушки Амелии в Западном Викомбе. – Он многозначительно на нее взглянул, и Лили кивнула в ответ, подыгрывая отцу. – Как только мы поймаем этого негодяя, я сразу тебя извещу. А пока поживи у тетушки. Мне так будет гораздо спокойнее. Теперь поспеши. Я не хочу, чтобы ты пропустила утренний дилижанс до Западного Викомба.
Выйдя из дома, Лили заметила, что ее сундук уже привязан к задку герцогской кареты. Диксби поспешил вперед, чтобы распахнуть перед ней дверцу.
– Миледи. – Он склонился в одном из своих самых почтительных поклонов. Уж не у него ли перенял герцог столь изысканную манеру кланяться?
К ним подошел возница, чтобы принять вещи Элис. Это был уже знакомый Лили смуглый пират с золотой серьгой и с красным платком на голове. Не слишком подходящая наружность для кучера, да и Диксби отнюдь не похож на чинного дворецкого. Эти его шрамы и буйная огненная грива, развевавшаяся на ветру. Однако, усаживая Лили в карету, он продемонстрировал почтение и ловкость вышколенного мажордома. Элис села рядом с госпожой. Подошел граф. Прощание было недолгим. Отец хотел, чтобы она поскорее уехала, чтобыих неведомый ночной гость ни о чем не догадался. Через минуту карета рванулась с места. Кроффорд-хаус и все, что было дорого Лили в этой жизни, остались позади.
Всего четыре часа назад она сражалась с человеком, намеревавшимся убить ее. Возможно, он уже оправился от ран и замышляет новые злодейства, чтобы на этот раз действовать наверняка. Лили вдруг почувствовала, что ее начинает бить дрожь, и поспешно опустила вуаль, чтобы Элис не заметила ее страха.
Ее служанка была очень взбудоражена предстоящим путешествием и без колебаний согласилась сопровождать свою госпожу куда угодно. В свое загородное имение граф брал с собой двух-трех человек из лондонской прислуги, и Элис в их число не входила. Лили была почти уверена, что девушка никогда еще не покидала Лондона. Она хотела спросить об этом у самой Элис, но тут экипаж сделал поворот и остановился.
– Мы ведь не могли так скоро доехать до «Двух лебедей»? – спросила Лили, наклонившись к окну, перед которым в ту же минуту возник Диксби.
– Прошу меня извинить, миледи.
Как Лили и ожидала, он изящно склонился перед ней. «Боже, сам король лакеев не мог бы так кланяться», – подумала она.
– Я права, Диксби?
– Видите ли, Джек напомнил мне, что моя хозяйка будет очень волноваться – мы ведь так спешно уехали этой ночью. А поскольку мы как раз проезжаем мимо дома его светлости, я подумал, что, может быть, миледи не станет возражать, если я ненадолго остановлюсь – только успокою жену, что, дескать, ей не о чем тревожиться.
– Как, вы женаты, Диксби? – вырвалось у Лили, но она тут же устыдилась своей бестактности и была рада, что под густой вуалью не видно ее зардевшегося от смущения лица.
А что ее, собственно, так удивило? Их викарий, отец Робине, говорит, что у каждого в этом мире есть половина. И то, что у Диксби имеется жена, лишний раз подтверждало истинность этого утверждения.
– Моя жена служит здесь поварихой, миледи.
Диксби опустил руки по швам и застыл в напряженном ожидании. Вероятно, он ждал ее разрешения.
– Ну, конечно, вам следует пойти ее успокоить. Но только побыстрее, Диксби. У нас не так много времени.
– Миледи. – Он опять склонился в изысканном поклоне. Его куртуазность начала уже несколько раздражать ее.
Диксби быстро поднялся по ступеням и исчез в дверях, а Лили поспешно опустила шторки на окнах кареты. Она совсем не хотела, чтобы ее увидели у дверей роскошного дома герцога Ремингтона, да еще в такой час. И неважно, что лицо ее скрывает густая вуаль.
Герцог здесь, в этом доме… всего в нескольких шагах от нее. Мысль об этом заставила почему-то ее сердце сильнее забиться. Лили нахмурилась и отодвинулась подальше от окна. Их непродолжительное, но такое бурное знакомство окончено.
Ей нечего волноваться: пока она не вернется из Брайтона, ей не грозит опасность где-нибудь с ним встретиться. Ее заточение, вероятно, продлится несколько недель, если не месяцев. Когда они увидятся вновь, он скорее всего будет уже женат. За это время она должна забыть герцога Ремингтона и свою безрассудную детскую влюбленность. При этой горькой мысли она тяжко вздохнула… с таким же успехом она могла требовать от себя забыть свое имя. Она уже сейчас успела соскучиться по нему, по его уверенной манере держаться, по той нежности, с которой он обнимал ее в карете, по ласковому сочувственному взгляду, которым он смотрел на нее, когда они стояли перед ее домом, не зная, что ожидаетих там. Ей так хотелось снова очутиться в его объятиях…
– А мы вправду едем в карете герцога? – спросила Элис. Она провела рукой по мягкому сиденью, затем с благоговением потрогала бархатную обивку и стала жадно разглядывать отделку из благородного красного дерева. Медные украшения на дверцах и внутри самой кареты сверкали, точно золотые, при мягком свете фонарей, закрепленных по бокам кареты.
Элис бросила на Лили виноватый взгляд и, поспешно положив руки обратно на колени, опустила глаза.
– Извините, миледи, я вовсе: не хотела быть слишком любопытной.
Лили улыбнулась, тщетно пытаясь вспомнить хоть один день, когда ее горничную не раздирало желание во все сунуть свой нос.
– Не смущайся, я не сержусь. Да, это карета герцога. Он хозяин Джона и мистера Диксби, и всех остальных людей, что были сегодня ночью у нас в доме.
– Он один из ваших поклонников? Герцог, я хочу сказать.
Элис все время беспокойно вертелась, и, когда она наконец повернулась к своей хозяйке, Лили ответила:
– Нет. Он ухаживает за другой леди. – Она и сама не знала, почему говорит все это своей легкомысленной служанке. – А у тебя самой есть дружок, Элис?
– Ах нет, мисс. Был один, правда, давно, да он женился на моей лучшей подруге. После того случая у меня всякий интерес к этому пропал. Да и не нравлюсь я мужчинам. С такой внешностью, как у меня, кому я могу понравиться?
– Ну, с этим я не соглашусь, – великодушно сказала Лили. Она критическим взором оглядела свою служанку, выискивая черты, достойные похвалы. У девушки были неопределенного желтоватого цвета волосы, темно-зеленые глаза и тот тип лица, какой бывает у добрых мамушек. Ее фигура отличалась приятной пышностью.
– У тебя чудесный румянец и вообще очень милое личико.
– Ой, что вы, спасибо, мисс. – Щеки Элис еще больше зарделись от похвалы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41