А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И ты чертовски хорошо знаешь, что последнего он не сделает. Если он будет так близко от них, то станет возвращаться без лошадей. Во-вторых, – глубокомысленно заметил Тобиас, – если ты, в страхе помчишься за ними, твоя миссис по-настоящему перепугается. Лучше, если ты внушишь ей мысль, что это всего лишь вылазка на пару суток, какие были у них и раньше.
Брент обдумал его слова и, в конце концов, согласился. Тобиас оседлал свежую лошадь и поспешно выехал, но странное гнетущее чувство беспокойства внутри становилось сильнее с каждой пройденной милей. Сейчас он сам находился на расстоянии пары часов езды от каньона, и видел следы проезжавших днем раньше этим путем. Бренетта и Рори.
Если бы только меня не покидало постоянное ощущение, что что-то случится, подумал он, подгоняя лошадь. Он не терял времени на восхищение ландшафтом вокруг. Он не замечал суровой красоты слегка окрашенных пурпуром гор, высоких сосен и белых берез, гранитных скал, черных как смоль и обожженных коричневато-желтых сланцев, разноцветья диких цветов, небольшими группками покрывавших землю. Его единственной мыслью было скорее достичь каньона.
Ноздри Амен-Ра сердито подрагивались. Он повернул голову по ветру, грива легко танцевала над его шеей. Весь рыжий, он блестел как хорошо отполированный и совершенно новый цент. Толстая шея жеребца была изогнута, а сильное мускулистое тело, казалось, готовилось к полету.
Конь почуял опасность, но еще не видел ничего, подтверждающего ее. Он фыркнул и, тряхнув огненной головой, быстро спустился с выступа. В раздражении он кусал и пощипывал кобыл, сгоняя их ближе друг к другу.
Наконец он оставил их мирно пастись, но сам Амен-Ра был настороже, его инстинкты после многих лет вольной жизни отточились до полного совершенства.
Бренетта пристально разглядывала отвесные стены каньона. С ее точки зрения, они продвинулись, а в действительности всего лишь на фут. Она следила за дыханием и страстно желала очутиться снова в лагере, а еще лучше, дома.
Бренетта направляла Чиппера вдоль узкой тропы строго за лошадью Рори. До того, как войти в каньон, он предупредил, чтобы она не шумела и осторожно ступала. Им не только не хотелось получить удар от сорвавшихся камней, но и не возникало желания предупреждать лошадей о своем присутствии.
Сначала Бренетта не боялась. Слишком возбуждающей была мысль, что она увидит легендарного Амен-Ра и его кобыл. Сейчас ей хотелось знать, как Рори собирается выводить лошадей, если все же поймает их. Эти дикие лошади явно не будут спокойно следовать за ним, как это делает она.
Губы Бренетты сложились в жесткую, беспокойную линию; недовольные морщинки залегли на лбу. Она хотела отругать Рори за то, что он привез ее сюда, но не осмеливалась, злясь еще больше. Поездка переставала быть забавной. Она превратилась в тяжелую работу. Солнце безжалостно заливало каньон, жара усиливалась из-за камней. Даже легкий ветерок, несущий облегчение, не достигал тропы. Сама тишина стала гнетущей.
Бренетта почувствовала, что ей хочется плакать. Это был плохой день.
Зола в их костре уже остыла; следы вели дальше в каньон. Тобиас поднялся с земли, вытирая о джинсы запачканные сажей руки и разбрасывая пепел носком ботинка. Потом взглянул на солнце. Он высчитал, что идет за ними с разрывом часа в четыре. Потянувшись через седло, он достал фляжку. Сделав большой глоток, он намочил цветной платок, протерев им лицо и шею, потом снова повязал его вокруг горла. Тобиас натянул пониже край шляпы, чтобы тень лучше падала на глаза и уселся в седло.
Нет смысла терять больше время, подумал он. Черт бы побрал этих юнцов. Он думал, что у них больше здравого смысла, особенно у Медведя.
Но Тобиас знал, однако, что Рори не просто злостный упрямец. Возможно, он слишком уверился в собственной способности справляться с любыми трудностями. Въезжая в каньон, он надеялся, что не окажется лицом к лицу с группой панически несущихся лошадей с другого конца каньона.
За Каньоном Дьявола открылась невероятно безмятежная долина, трава оставалась зеленой и сочной, благодаря подземным источникам и многочисленным деревьям, дающим тень. Единственный другой путь отсюда, кроме того, по которому они пришли, лежал через крутые, неприступные горы; путь напряженный и слишком трудный.
Рори позволил сорваться с губ краткому вздоху облегчения, когда тропинка по которой они шли, привела в ожидаемую долину. Он сделал Бренетте знак молчать, пока выискивал глазами свою намеченную добычу. Не обнаружив в поле зрения кобыл, он кивнул ей, чтобы та шла за ним.
– Первое, что нужно сделать, – тихо сказал он, – закрыть этот выход. Ты можешь мне помочь?
Сейчас, когда каньон остался позади, к Бренетте вернулось стремление к приключениям.
– Конечно, смогу, – возмущенно прошептала она.
– Хорошо. Давай привяжем лошадей и возьмемся за дело. Они могут появиться в любой момент, и мы должны быть готовы.
Они направились к густой заросли высоких сосен, где надежно привязали лошадей, но оставили их оседланными на случай, если те потребуются им очень скоро. Потом снова вошли в каньон. В первом же узком месте они уложили столько крупных камней, сколько смогли. Потом притащили поваленные непогодой высушенные стволы сосен и соорудили примитивный забор высотой около пяти с половиной футов. Рори знал, что он не сможет противостоять сильному напору, но надеялся, что загромождение заставит лошадей повернуть, если они побегут этим путем.
– Пошли, малышка, – сказал он, когда они выпрямились и рассмотрели плоды своего труда. – Давай поглядим, сможем ли мы найти наших пропавших кобыл.
И Амен-Ра, мысленно добавили они оба.
Они пошли дальше пешком, держась под прикрытием деревьев – карабкаясь через камни. Потребовалось почти двадцать минут, чтобы отыскать их.
Табун состоял примерно из двадцати пяти лошадей, из пяти взрослых из Хартс Лэндинга, шесть-семь годовалых и около десяти сосунков. Амен-Ра стоял в стороне от других. Время от времени он поднимал голову от травы и осматривал свое окружение, осторожно втягивая носом воздух, потом продолжал есть.
Рори и Бренетта подползли на животе чуть вперед, чтобы получше рассмотреть их. Пять кобыл, за которыми они пришли, держались вместе, отдельной группой. Они похудели, на телах выделялись царапины и следы от укусов. Это были племенные кобылы, избалованные с рождения. Их использовали только для производства потомства. Они не были пригодны для дальнего передвижения, потребовавшегося от них в прошедшую неделю.
– Рори, посмотри! – восторженно прошептала Бренетта.
Следя за направлением ее вытянутого пальца, он заметил кремовую высокую с сильными ногами кобылу, щипавшую траву возле деревьев. У нее была изящная, аккуратная головка с широко посаженными глазами.
– Одна из его лучших добыч, – прошептал он в ответ.
– Нет, нет! Не эта. Жеребенок.
Рори взглянул еще раз. Немного спрятавшись за мать, стояла длинноногая однолетка. Кобыла прошла вперед, оставляя жеребенка на виду. Он полностью заслуживал восхищения Бренетты. Видя его перед собой, Рори понимал, это лучше, чем она; блестящая медь кожи жеребенка казалась огненной и горячей. У него была прекрасно вылепленная голова матери, и он унаследовал сильное телосложение обоих родителей. Он явно подавал большие надежды.
Рори дал знак отползать от края выступа. Пришло время обсудить, как поймать кобыл, за которыми они пришли.
Сейчас Амен-Ра был уверен. Он мог почувствовать их запах. Запах людей, кожи и чужих лошадей заполнял его ноздри. Он зло тряхнул головой, прыгнул вперед, возвещая об опасности. Оскалив зубы, он согнал замечтавшихся и отставших коней. Придя в движение, повел своих подопечных к каньону.
Два всадника появились слишком поздно, чтобы повернуть их, и он воинственно и радостно заржал. Грохот копыт, звучавших в безукоризненном ритме, усиливался в закрытом пространстве долины. Один из людей направил свою лошадь вперед, тщетно пытаясь достичь каньона раньше их.
С вытянутой головой, развевающимся хвостом Амен-Ра стремительно ворвался в каньон. Неожиданно перед ним замаячила баррикада. За короткое мгновение он приготовился для прыжка. Затем, словно из ни откуда, за забором вырос еще один человек, выстреливший из ружья поверх его головы. Амен-Ра повернул и с оскаленными зубами ворвался в табун растерявшихся и напуганных кобыл, уводя их назад по пути, по которому они и пришли. Прежде, чем он смог достичь выхода, два человека в долине повернули несколько лошадей из его табуна в сторону крошечного глухого местечка в горах – естественного загона.
В ярости он остановил остальных, чтобы они не последовали за уже пойманными. Затем в воздухе пролетела веревка, просвистев возле уха, и он пронзительным криком выразил свое бешенство. Встав на дыбы, он бил копытами воздух, ударив при этом ничего не подозревающую лошадь одного из нападавших. С горящими глазами он повернул остатки табуна к противоположной стороне долины, – к горам и свободе.
Тейлор сидела в тени на крыльце, шитье праздно лежало у нее на коленях. Скоро придет Брент, и надо проверить обед, но вместо этого она сидела, предавшись мечтам. Последние четыре дня были ужасно тихими из-за отсутствия Бренетты. А так как уехали и Рори с Тобиасом, ранчо казалось совсем опустевшим. По вечерам создавалось впечатление, как будто только они с Брентом и существуют в имении.
Со вздохом Тейлор уронила шитье в корзину возле стула. Она знала, что ей лучше всего заняться делом, иначе Брент вернется к пустому столу. Когда она встала, то мельком увидела всадников. Они возвращаются с лошадьми!
– Брент! Брент, они вернулись, – крикнула она в сторону амбара.
Тейлор сбежала вниз по ступенькам, остановившись у небольшого белого забора, который окружал лужайку. Когда она поняла, что может различить только двоих всадников, то, подобрав юбки, снова побежала вперед.
Бренетта свернулась калачиком на руках Тобиаса, она крепко спала. Цветной платок был повязан вокруг головы, скрывая порезы и фиолетовые синяки, которые она получила, ударившись о землю.
Чиппер, с разорванным во время нападения Амен-Ра боком, прихрамывал вместе с кобылами.
– Тобиас, что случилось, – крикнула Тейлор, когда они подъехали ближе.
Тобиас остановил лошадь и передал Бренетту ее отцу, подошедшему вслед за Тейлор.
– Просто пара царапин, мэм. С ней все хорошо; немного устала, а так все в порядке.
Бренетта открыла глаза. Увидев родителей, она прошептала:
– Он был самой прекрасной лошадью, которую я когда-либо видела, у него есть маленький огненный жеребенок, который будет еще красивее. – На мгновение она закрыла глаза, потом снова открыла их, поворачивая голову. – Спасибо тебе, Рори, что позволил поехать. Спасибо, Тобиас.
Тейлор поцеловала дочь в лоб. Она поблагодарила глазами Тобиаса за то, что благополучно доставил Бренетту домой. Потом быстро пошла вслед за Брентом в дом, ее семья стала по-прежнему полной.
Глава 3
Декабрь 1873 – «Спринг Хейвен» (Приют Весны).
Мариль Беллман потуже стянула шаль на плечах, защищаясь от холодного ветра, задувавшего в окна и щель под дверью. Письмо Тейлор и чек из банка лежали на столе перед ней. Она потерла глаза, чувствуя, как напряжение сковывает лоб и стучит в висках; в данный момент она была не в состоянии выдержать еще один приступ ярости Филиппа.
Она встала и подошла к окну, раздвинув тяжелые потрепанные портьеры. Лужайка перед ее домом была коричневой и заброшенной. Последние десять лет или больше за садом и растениями не ухаживали должным образом. Филипп работал, не покладая рук, но при каждой его попытке янки выдвигали очередную преграду, не давая им добиться успеха. Вдобавок к попыткам выращивать хлопок и извлекать прибыль из земли, ее муж каждую неделю проводил несколько дней в городе, в своей юридической конторе, хотя работы у него там было мало. Большинство людей слишком обнищали, чтобы нанимать адвоката; они едва могли прокормиться сами. Поэтому многие из старых плантаций исчезли. Одни были разрушены во время войны; другие проданы за неуплату налогов и стояли пустыми – или, еще хуже, их заняли грязные «саквояжники»: бедняки из белого населения южных штатов. Если бы не помощь Брента Латтимера, та же самая участь давным-давно настигла и Спринг Хейвен. Если бы только он не был сам янки!
Мариль старалась не держать злобу. Ребенком она не жила в роскоши, а когда вышла замуж за Филиппа, на пороге стояла война. Но хотя бы раз – только раз ей хотелось прожить один день, не беспокоясь о деньгах.
Она нежно провела пальцами по портьерам, осмотрев затем комнату. Мебель выглядела облезлой, деревянные полы – истертыми и тусклыми, ковры изношенными. Но она смотрела на них глазами своей юности, когда приехала сюда погостить к своей лучшей подруге, Тейлор Беллман, и заигрывать с ее красивым старшим братом, Филиппом, который, казалось, вовсе не замечал ее существования. Она представила вечеринки, где столы ломятся от закусок, комнаты заполнены очаровательными элегантными людьми, самой насущной заботой которых являлась одна болтовня. Но война изменила все.
– Мисс Марле, этот мальчишка притащил в свою комнату еще одну тварь. Я не собираюсь убирать по новой. Просто не буду.
Мариль подняла на нее взгляд и вздохнула.
– Я обо всем позабочусь сама, Сьюзен. Не волнуйся.
– Не волнуйся, говорите. Все, что мне осталось – одни заботы. Но нет, она говорит… – голос Сьюзен затихал по мере того, как она спускалась в холл.
Мариль вздохнула еще раз. Старая Сьюзен находилась с Беллманами с самого рождения. Она не знала точно, сколько ей лет, но предполагала, что около шестидесяти может быть, больше. Перед концом войны Тейлор предоставила Сьюзен свободу, но она осталась прислуживать «Маета» Филиппу, его жене и их детям. Она отказалась от жалования, которое, по закону, должна была получать, поэтому все эти годы Филипп переводил его на банковский счет на ее имя. Это была преданная старая служанка, и дети любили ее, но Мариль всегда считала ее слегка деспотичной.
По дороге из комнаты Мариль взяла почту, просмотрела и сунула ее в карман передника, решив прочитать позднее.
Как она и думала, Мариль нашла его в своей комнате со щенком-дворняжкой, оба они прятались под кроватью. С ними была и его сестра Меган Катрина.
– Вылезайте, все, – приказала Мариль. Она подождала, пока они повозились, поворчали и вылезли, наконец, встав перед ней с робко опущенными головами.
– Что ты знаешь о домашних животных в этом доме?
Девятилетний Мартин Филипп посмотрел на свою младшую (моложе только на десять месяцев) сестру, потом ответил:
– Нам нельзя держать их, потому что из-за них Алистер кашляет и чихает.
– А когда вы не слушаетесь, то что тогда?
– Тогда все приходится вычищать и выскабливать, – виновато ответила Меган.
– А кто, – продолжала Мариль, – должен тереть и чистить?
В один голос дети ответили:
– Сьюзен.
Мариль окинула их строгим взглядом, откидывая с лица прядь белокурых волос.
– Да, но не на этот раз. Сегодня вы оба должны будете убрать эту комнату и детскую. Понятно?
Они кивнули.
– Хорошо. А сейчас отведите собаку на улицу, где она будет на своем месте.
Филипп быстро ехал по дороге. Его охватило резкое внезапное похолодание. Филипп едва ли замечал пейзаж, мимо которого проезжал, настолько сильно он был погружен в раздумья. Рождество через неделю, а денег на подарки в детские чулки нет.
Филипп Беллман выглядел лет на десять старше своих сорока двух. В темных волосах виднелись седые пряди. От тревог и забот вокруг голубых глаз и на лбу пролегли глубокие морщины. Его все еще мучили приступы лихорадки, которую он подхватил в шестьдесят четвертом году, так и не обретя снова свое железное здоровье. Возможно, будь у него время на отдых, и больше хорошей еды…
– Долиддаб, туда, – он щелкнул кнутом, подгоняя лошадь к дому, где его ожидали теплый огонь и любящая Мариль.
Одна мысль о ней вызвала улыбку на его лице. Они женаты уже почти тринадцать лет, а с каждым днем он любил ее все сильнее. У них четверо детей – три мальчика и дочь. Казалось, что Мариль и дети остались единственными лучами солнца в его жизни. Если бы только… если бы только «Приют Весны» снова стал таким, каким был когда-то.
Он свернул на подъездную аллею, и перед ним открылась усадьба. Это был все еще красивый и гордый дом с прямыми широкими колоннами, несмотря на то, что краска местами облупилась. Приют для тех, кто любит эту землю, как и обещало ее название. Но «Приют Весны» сейчас стал тяжелой петлей, висевшей на его шее. Налоги на землю росли с каждым годом, и снова перед ним стояла опасность потерять имение или продать часть акров земли, которая принадлежала Беллманам почти сто лет.
Меган старательно отмывала стены детской. Она была одна в комнате, Мартин исчез, кое-как протерев пол.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35