А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И его дети могли пользоваться достатком и комфортом. Дочь банкира старалась, по возможности, заниматься благотворительностью. Жадность и черствость были чужды ей. Оливия стремилась честно следовать самым благородным правилам.
Все, чего она хотела, — это полюбить хорошего человека, который ответил бы на ее любовь, выйти за него замуж и иметь от него детей. Большинство подруг Оливии уже нашли спутника жизни. И в ее желании не было ничего необыкновенного, однако оно почему-то никак не осуществлялось.
Оливии Милликен исполнилось двадцать пять лет, почти уже старая дева, но благодаря деньгам своего отца она все еще была завидной невестой. Бедная двадцатипятилетняя женщина должна стать старой девой. Состоятельная женщина и в двадцать пять по-прежнему «хорошая партия». Однако, несмотря на то, что в городе было много интересных молодых мужчин, никто из них не нравился ей. И никто из них, похоже, не собирался пылко влюбляться в нее. А теперь почти все ее ровесники женились на ком-то еще. За исключением Лукаса Кохрана… Это имя внезапно промелькнуло в ее сознании, когда она вместе с матерью работала над тонкой вышивкой. От неожиданности она даже слегка вздрогнула. Не то, чтобы он не нравился ей. Он был красивым мужчиной, богатым, образованным, хорошо воспитанным. Кохран, безусловно, был хорошей партией, и она нравилась ему. И это не было ее фантазией; Он всегда выделял ее среди прочих молодых женщин с тех пор, как вернулся в город. И его внимание к ней, было отмечено многими. На вечерах, устраиваемых, в разных домах, Лукас Кохран всегда приглашал ее танцевать: и обращался к ней с неподдельным уважением. Женское чутье подсказывало ей, что после того, как они достаточно хорошо узнают друг друга, он попросит ее руки. И она была уверена, что примет его предложение, поскольку ей исполнилось двадцать пять в это, похоже, ее последний шанс выйти замуж и завести семью. Но Лукас Кохран не любил ее. Несмотря на все знаки внимания, оказываемые ей хозяином Дабл Си, несмотря на властное выражение, всегда возникавшее в его голубых глазах, Оливия знала, что не вызывает у него тех страстных чувств, о которых она всегда мечтала.
Подобно ее отцу, банкиру Милликену, Лукас Кохран был волевой личностью, своенравным человеком, который никогда бы не позволил кому-либо встать на его пути. И Оливия подозревала, что, как и с ее отцом у нее с Лукасом могут возникнуть серьезные проблемы. Да, он защищал бы ее как свою жену, подарил бы ей детей, но она никогда не смогла бы значить для него больше, чем любая другая женщина, которую он мог выбрать на эту роль. Она могла ожидать внимания, но не заботы, рассчитывать на физическое влечение, но не на любовь, на покровительство, но не на преданность. Но если она откажет Лукасу Кохрану, то, похоже, так и умрет, никогда не выйдя замуж, а ее женское сердце жаждало семейного счастья.
— Я передумала и решила не навещать Пейшенс, — произнесла Онора Милликен своим мягким голосом.
Оливия изумленно посмотрела на нее. Ее мать давно решила навестить летом свою сестру, жившую в Сан-Франциско, и Оливия не могла себе представить, что заставило ее передумать. Говоря по правде, она так же стремилась отправиться в это путешествие, как и ее мать. Они редко виделись с тетей Пейшенс. Прошло почти пят лет со времени их последнего визита. А кроме желания увидеть свою любимую родственницу, у Оливии было намерение снова посетить великолепные магазины Сан-Франциско.
— Но мы запланировали эту поездку больше года назад!
— Знаю, дорогая, но я считаю, что нам не следует покидать город в течение нескольких ближайших месяцев. — Онора нежно улыбнулась дочери той самой улыбкой, которую унаследовала у нее Оливия.
Оливия была смущена и разочарована.
— Но почему?
— При таком внимании к тебе со стороны мистера Кохрана было бы неразумно отсутствовать долго, чтобы позволить какой-нибудь другой девушке привлечь его к себе.
Оливия склонилась над вышиванием, скрывая лицо, на котором, она знала, отразилось выражение паники. Неужели она вопреки всему надеялась, что на этот раз встретит кого-нибудь необыкновенного в Сан-Франциско?
— Ты говоришь так, как если бы он принял окончательное решение, — возразила она матери.
— Конечно, он принял его. Это ясно из того, как он смотрит на тебя, — спокойно заметила Онора.
— Он не любит меня, — сказала Оливия, подняв встревоженные глаза на мать.
Но Онора ни в малейшей степени не выглядела обеспокоенной.
— Мистер Кохран не относится к тем, кто выставляет свои чувства напоказ. Но почему же тогда он обращает на тебя такое внимание?
— Потому что я дочь банкира, — ответила Оливия. — Я воспитана и получила образование на Востоке.
Онора отложила иглу и нахмурилась. Она уже не могла вышивать, встревоженная словами дочери.
— Это исключительно циничная точка зрения, дорогая. Почему ты думаешь, что мистера Кохрана не интересуешь ты сама? Хотя я и твоя мать и могу быть пристрастной, но ты — прекрасная молодая женщина.
Оливия прикусила губу, зная, что у нее нет никаких весомых доказательств, чтобы подкрепить ими свое утверждение. Она руководствовалась только интуицией, и ей не хотелось огорчать мать. Онора имела обыкновение страшно волноваться, когда люди, которых она любила, начинали противоречить ей. Поэтому Оливия одновременно испытывала уверенность, зная, как сильно ее любят, и ответственность за спокойствие матери. Она заставила себя улыбнуться и сказала:
— Однако я уверена, мистеру Кохрану будет полезна мысль о том, что я могу встретить в Сан-Франциско множество симпатичных мужчин.
Лицо Оноры просветлело, и она рассмеялась:
— Понимаю. Ты хочешь наказать его за самоуверенность. Прекрасно! Но все же я думаю, что нам не следует уезжать на все лето в самом начале ваших отношений.
Оливия подавила вздох. Она надеялась, что Оноре понравится ее решение и она откажется от своего намерения не ехать в Сан-Франциско. Теперь же Оливия поняла: переубедить мать можно, только рассказав ей обо всех своих страхах и сомнениях, но она не собиралась делать этого, чтобы не волновать Онору. Оливия Милликен вовсе не считала глупостью свои мечты о настоящем чувстве. Но ни одна другая молодая женщина в городе не колебалась бы ни минуты, если бы ей представилась возможность выйти замуж за Лукаса Кохрана. Кроме Ди, но Ди была не такой, как все. Другая причина, по которой Оливия не желала рассказать Оноре о своих сомнениях, заключалась в том, что Оливия была по природе своей очень замкнута. Даже матери она не могла поведать о своих опасениях, поскольку Онора сочла бы тогда необходимым побеседовать с отцом Оливии и даже с некоторыми из своих знакомых в городе. Короче говоря, мисс Милликен знала, что вскоре ее проблемы стали бы известны всем. Оливия знала также, насколько сильно огорчило бы ее родителей известие о том, что их дочь несчастна. Она была их единственным ребенком, родившимся после того, как у Оноры было два выкидыша, и родители отдали ей одной всю любовь и заботу, предназначавшуюся многим детям. Они хотели, чтобы у нее было все самое лучшее, ничто, с их точки зрения, не было достаточно хорошим для нее. А Оливия, в свою очередь, старалась не огорчать их.
Склонив голову над вышивкой и больше не продолжая разговора о поездке в Сан-Франциско, Оливия слушала безмятежную болтовню Оноры о предстоящем приеме. Несмотря на небольшие размеры Проспера, в нем велась довольно активная светская жизнь с вечеринками и прочими развлечениями. Эти развлечения продолжались круглый год. В конце каждой весны дамы Проспера устраивали большой пикнике танцами и приглашали всех, живших в округе. Женщины по очереди организовывали этот прием, а нынешней весной его устраивала Онора. Матери Оливии очень нравились ее хлопоты. По многу раз обдумывая каждую деталь, Онора целыми днями рассказывала, как хорошо или как плохо идут дела. Сегодняшний день не был исключением. Оливия терпеливо слушала и давала советы, когда ее просили об этом, но по большей части играла роль молчаливого слушателя, что на самом деле и требовалось Оноре.
Когда Онора начинала делать обзор своих планов и свершений, она всегда неожиданно вспоминала о какой-нибудь важной детали, о которой необходимо было немедленно позаботиться. И на этот раз случилось то же. Неожиданно уронив на колени пяльцы, она воскликнула:
— О Боже!
Этот патетический момент был настолько предсказуем, что Оливия улыбнулась и со сдерживаемой веселостью спросила:
— Что-нибудь случилось?
— Я совершенно забыла попросить у Беатрис Паджет набор для пунша. Как это могло вылететь у меня из головы!
— Не сомневаюсь, миссис Паджет и так знает, что ее набор для пунша понадобится, — успокоила мать Оливия. — В конце концов, она единственный человек в городе, владеющий тремя сотнями чаш для пунша.
— Однако было бы страшно невежливо не спросить ее, чтобы получить подтверждение, что мы сможем воспользоваться ее собственностью. Я напишу ей записку прямо сейчас, — сообщила Онора, откладывая пяльцы и направляясь к письменному столу. — Ты найдешь минутку и отнесешь записку, дорогая? Я очень занята сегодня. И хотя я с удовольствием повидалась бы с Беатрис, но ты ведь знаешь ее манеру разговаривать. Если она начинает что-то рассказывать, ее невозможно остановить.
— Конечно, — ответила Оливия, с готовностью откладывая свои пяльцы. Она очень хорошо вышивала, но вышивание не доставляло ей удовольствия. — И я бы хотела покататься на лошади после визита к миссис Паджет, — сообщила она матери.
Оливии хотелось некоторое время побыть одной. Она надеялась, что быстрая верховая езда развеет ее меланхолию. И потом, она решила навестить свою подругу Ди. Оливии, казалось, что визит к Ди Сван — это как раз то, в чем она нуждалась. Безукоризненная логика Ди всегда раскрывала самую суть проблемы. Ясность мысли и откровенность подруги сейчас были особенно необходимы Оливии.
Она поднялась наверх, чтобы переодеться в костюм для верховой езды, пока Онора писала записку Беатрис Паджет. Когда она, спустилась вниз, мать уже складывала лист.
— Вот, — сказала она, засовывая бумагу в карман Оливии. — Объясни, пожалуйста, Беатрис, как мне жаль, что я не смогла прийти сама, но я обещаю вскоре навестить ее, чтобы обсудить все детали приема.
Милликены держали своих двух лошадей в платной конюшне, и поэтому Оливия направилась сначала к дому Паджетов. Дорога заняла всего пять минут. Но то, что Беатрис Паджет любила поговорить, было правдой, и Оливия смогла уйти из ее дома только через час. Беатрис так настойчиво приглашала ее выпить чаю, что отказаться было бы неприличным. И Оливии снова пришлось сидеть и слушать, время от времени кивая и вставляя замечания.
Однако этот час прошел довольно приятно, поскольку Беатрис была, несомненно, милой женщиной, дружелюбной и не питавшей ни к кому злобы. Оливия считала, что Беатрис и ее муж, Изикьел Паджет, представляют собой довольно странную пару. Беатрис, несмотря на свой возраст — ей было далеко за сорок, — сохранила исключительную красоту. И она была темпераментной женщиной, предназначенной природой для объятий и поцелуев, легко влюблявшейся и создававшей вокруг себя атмосферу нежной чувственности. Изикьел же, напротив, был угрюмым человеком, редко улыбавшимся, а лицо его имело слишком грубые черты, которые нельзя было назвать привлекательными. Оливия не понимала, как такие разные люди могли жить хоть в какой-то гармонии. Правда, однажды она заметила взгляд Изикьела, обращенный на свою жену, когда ему казалось, что никто не наблюдал за ним. Глаза мистера Паджета выражали мягкость, почти нежность. Значит, любовь присутствовала и в таких, на первый взгляд, необычных браках. Возможно, думала Оливия, и Беатрис любила Изикьела Паджета. Иначе почему бы такая очаровательная женщина вышла замуж за такого мрачного человека?
Возможно, Оливия и совершала глупость, сомневаясь в чувствах Лукаса и волнуясь из-за своего предстоящего замужества. Может быть, со временем их привязанность друг к другу стала бы такой же сильной, как у Беатрис с Изикьелом или как у ее собственных родителей. Но она не могла даже представить себе такого же взгляда у Лукаса, смотрящего на нее, каким мистер Паджет смотрел на Беатрис.
Услышав, что кто-то подъезжает к дому, Ди выглянула из окна и улыбнулась, увидев Оливию. Прошло много времени с тех пор, как у них была возможность поговорить, но теперь, когда погода улучшилась, Оливия могла навещать ее чаще. Ди налила две чашки кофе и вышла на крыльцо, чтобы приветствовать свою подругу.
Оливия спешилась и, с благодарной улыбкой взяв чашку, расположилась на крыльце.
— Мне казалось, что зима никогда не кончится, — вздохнула она. — Я несколько раз собиралась приехать к тебе, но погода все время не благоприятствовала моему намерению.
— Из разговора в магазине Винчеса я поняла, что Лукас Кохран ухаживает за тобой, — сказала хозяйка фермы.
И в этом была вся Ди: она сразу переходила к делу. Разговор с подругой был необходим Оливии. С Ди не нужно было придерживаться глупых условностей, можно было снять светскую маску и не бояться, что
Ди будет шокирована ее словами. Не та, чтобы в обычае Оливин было говорить что-нибудь шокирующее, но было приятно знать, что она могла сделать это.
— Похоже на то, — подтвердила Оливия наблюдение подруги.
— Похоже? Или он делает это, или нет.
— На самом деле Кохран не говорил мне о своих чувствах и намерениях, но он уделяет мне много внимания.
— Достаточно внимания, чтобы люди начали говорить о свадьбе?
— Да, — признала Оливия, не способная скрыть тоску в своих глазах.
— Ты любишь его?
— Нет.
— Тогда не выходи за него замуж, — убежденно произнесла Ди.
— Но что, если это мой последний шанс? — тихо спросила Оливия.
— Последний шанс?
— Выйти замуж.
— Ты действительно думаешь, что никогда не встретишь кого-нибудь другого? — удивленно заметила Ди.
— Дело не в этом. Просто никто никогда не влюблялся в меня и, может быть, никогда не влюбится. Если я не могу надеяться на любовь, то все же хотела бы завести семью. А Кохран, как мне кажется, действительно, мои последний шанс.
— Что ж, я, наверное, не слишком подходящая советчица в этом деле, — сказала Ди усмехнувшись. — В конце концов, я уже отказала троим мужчинам. Между прочим, он был здесь вчера, этот Кохран. Он хотел купить Ручей Ангелов.
Это сообщение заинтересовало Оливию. Лукас привык делать все по-своему, и она могла представить себе его впечатления от встречи с Ди, которая умела быть непоколебимой, как скала.
— И что ты думаешь о нем?
— Он может быть опасным противником, — ответила Ди. — Постарайся не говорить ему «нет» слишком часто. Он этого не любит.
— И тебе доставило удовольствие отказать ему?
— Конечно. — В зеленых глазах Ди Сван блеснуло озорство, когда она посмотрела на Оливию. — Приятно было сбить с него спесь.
— Не думаю, что он сдастся, — предупредила Оливия.
— Нет. Я уверена, он не отступится.
Было похоже, что Ди действительно нравилось расстраивать планы Лукаса Кохрана, и Оливии в очередной раз захотелось быть похожей на подругу. Ди не боялась ни Лукаса, ни кого-либо другого. В ней была какая-то внутренняя сила, уверенность, которая отсутствовала у большинства известных Оливии людей. Оливия же была не уверена в себе. Стремясь обзавестись семьей, она боялась выйти замуж за нелюбимого человека и в то же время могла и совершить это. Невозможно представить, чтобы Ди пребывала в такой нерешительности.
— Мне кажется, что Лукас будет тиранить меня, если я выйду за него замуж, — сказала Оливия и прикусила губу.
— Возможно, — кивнула в ответ Ди.
— Ты сразу согласилась со мной! — рассмеялась Оливия.
— Дорогая, ты вовсе не так уж безвольна, — объяснила Ди. — Просто ты не сможешь возразить ему, когда это потребуется. Но не грусти. Может быть, в Сан-Франциско ты встретишь человека, за которого действительно захочешь выйти замуж.
— Мать отменила поездку. Она считает, что глупо покидать Проспер на длительное время, когда Лукас Кохран проявляет ко мне такой большой интерес. Возможно, у Лукаса и нет никаких планов в отношении женитьбы.
Неожиданно Оливия подумала, что Ди была бы более подходящей женой для Лукаса, чем она. И ей стоило больших усилий сразу же не сообщить Ди об этом своем предположении. Ведь та посмотрела бы на нее, как на сумасшедшую, если бы она сказала подобную вещь. Но это предположение так похоже на правду. И по темпераменту, и по характеру Ди Сван значительно больше подходила Лукасу, чем Оливия Милликен. Единственное препятствие заключалось в том, что молодую хозяйку Ручья Ангелов ни в малейшей степени не интересовало замужество. Тем не менее эта мысль не оставляла Оливию.
По дороге домой Оливия заехала в банк повидать отца.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27