А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Там мужчина повернул дверную ручку, и Сэйдж оказалась внутри. Ее спутник вошел следом за ней.
Солнечный свет проникал в помещение через маленькие, узкие оконца под самым потолком и освещал ряды кресел, спускавшихся вниз, в глубину зрительного зала к широкой сцене. Казалось, во всем огромном здании никого нет, и тогда, немного подождав, Питер громко позвал:
— Эй, есть тут кто-нибудь?
— Есть! Сзади от вас, — откуда-то слева раздался чей-то отдаленный голос. — Я у себя в офисе.
Низенький, крепко сбитый и начинающий лысеть мужчина взглянул на них из-за стола, на котором было разбросано множество листов бумаги. Сразу, как только он посмотрел на Сэйдж, ее спутник перестал для него существовать. Мужчина встал и направился к вошедшей женщине.
— Чем я могу вам помочь, дорогуша?
— Я певица и ищу работу, — улыбнулась Сэйдж.
— Тогда вы пришли как раз туда, куда надо! — хозяин театра уставился на нее, несколько прищурив глаза, словно оценивая. — Вы сможете начать прямо сегодня вечером?
— Но… но вы же не слышали, как я пою! — нахмурилась молодая женщина.
— О, я уверен, что вы поете, как… как… как соловей, — пронзительные глаза мужчины взглянули ей в лицо, затем внимательно стали осматривать с ног до головы.
— А может, я пою, как ворона, — протестующий голос Сэйдж стал резким.
— Уверен, что нет! — толстяк решительно махнул рукой. — Такая красавица просто не может издавать звуков, подобных вороньему карканью.
Вслед за этим была названа такая сумма денег, что Сэйдж на мгновение просто потеряла дар речи. Она не только сможет обеспечить Дэнни приличный дом. Если добавить эти деньги к тем , что заработаны ею в «Кончике Хвоста», то уже в конце года их с лихвой хватит, чтобы начать поиски маленькой фермы, о которой она мечтает.
Все-таки женщину по-прежнему огорчало то, что приняли ее благодаря ее внешнему виду.
«Ну и наплевать! — решила вдруг она. — В конце концов, публика очень скоро увидит, что ты можешь петь. Ты будешь честно отрабатывать свое жалованье».
Питер увидел, как этот низенький человек жадно пожирает глазами его знакомую, и ему это несколько не понравилось. Поэтому он решил, что настала пора вмешаться.
— Меня зовут Питер Свенсон, и я — менеджер мисс Ларкин. С этого момента вы будете иметь дело со мной.
Хозяин театра, наконец, обратил свой мрачный, Удивленный внезапной помехой взгляд на стоящего рядом с новой актрисой человека, и вдруг его лицо расплылось в широкой, льстивой улыбке.
— Я — Клод Джефферсон, — сказал он, протягивая свою руку для приветствия. — Так как? Вас все устраивает?
— Ничего не упоминалось о выходных для Сэйдж. Я могу позволить ей работать только пять дней в неделю. Голосу требуется отдых, знаете ли.
Клод Джефферсон был достаточно опытным человеком, чтобы не выразить свое неудовольствие слишком явно. Эта красотка такова, что мужики будут липнуть на нее, как мухи на мед. И поэтому каждый вечер, когда она не будет петь, означает серьезный убыток.
Однако, эта дамочка слишком лакомый кусочек, и Клоду вовсе не хотелось, чтобы этот тип — Свенсон, кажется? — направился с нею в дом по соседству, к его конкуренту. Уж тот-то своего нипочем не упустит. Поэтому Джефферсон обнажил свои зубы в гримасе, которая должна была изображать улыбку, и сказал:
— Вне всякого сомнения у молодой леди должно быть время для отдыха. Как насчет понедельника и четверга? (Эти дни были самыми некассовыми.)
— Тебя это устраивает, Сэйдж, — Питер взглянул на нее, и она благодарно ему улыбнулась.
— Это будет просто чудесно!
Она вообще не рассчитывала иметь выходные, в «Кончике Хвоста» ей приходилось выступать все семь дней в неделю. Поэтому Сэйдж с готовностью повернулась к Джефферсону и спросила:
— В какое время я должна быть на месте?
— Программа начинается в семь. Однако, вам лучше придти немного пораньше, чтобы я мог вам показать вашу гримерную и познакомить с другими участницами. Когда Сэйдж и Питер уже повернулись, собираясь уходить, Джефферсон внезапно добавил:
— Надеюсь, вы понимаете, что вам придется немного подкраситься, чтобы муж… то есть, публика могла бы лучше видеть вас и ваше лицо.
Сэйдж снова кивнула, соглашаясь на это, про себя, однако, добавив, что она не станет одеваться, как какая-нибудь шлюха. Нет! Она оденет свое… нет, лучше платье из гардероба Джонти.
Они с Питером уже совсем были возле двери и собирались уйти, как вдруг женщина остановилась, будто внезапно что-то вспомнив, и опять обратилась к Клоду:
— Да! Мистер Джефферсон, я забыла упомянуть об одной вещи. Видите ли, я исполняю свои песни, аккомпанируя себе на гитаре, так вот, не могли бы вы приготовить для меня стул или табурет?
Джефферсон нахмурился, но согласился и на это. «Вот дьявол! — подумал он при этом, — досталась примадонна. Может, она и песни-то ни одной стоящей не знает!»
Оказавшись вновь на улице, Сэйдж почувствовала, как внутри нее словно разжалась ледяная ладонь, железной хваткой сжимавшая ей сердце, пока они были в театре. Облегчение, смешанное со страхом и нервным ожиданием предстоящего вечера, вдруг нахлынули на нее, на лбу женщины выступили капельки пота, колени задрожали.
Надеюсь, что вечером все будет хорошо, Пи тер? — скорее спрашивая, чем утверждая, произнесла она, когда Свенсон взял ее за руку и повел через улицу. — Я-ведь, сказать по правде, пела только в салуне, где были только мужчины, да к тому же всегда пьяные. Может быть, приличной публике совсем и не понравится мое пение. — Об этом не беспокойся, Сэйдж. У тебя все будет отлично, вот увидишь, — уверил ее Питер. — И главное, не нервничай. Я и Кэрри, и Док, и Тим — мы все придем и будем в первом ряду. Представь себе, что поешь для нас, как будто, кроме нас, никого и нет в зале.
Сэйдж благодарно улыбнулась, а спустя минуту они уже были у парикмахерской, где трое мужчин ожидали, когда Питер откроет свое заведение. Однако, пока Сэйдж, простившись со своим спутником, не скрылась из виду, ни один из них так и не вошел внутрь.
Сэйдж казалось, что каждая клеточка ее тела испуганно дрожит, когда она уселась перед зеркалом в изрядно обшарпанной гримерной и принялась наносить на лицо косметику. Театр назывался «Золоченая Клетка», и Сэйдж, действительно, чувствовала себя маленькой, беспомощной птичкой, которую собираются здесь запереть. Ей вспомнилось, как жадно ощупывали ее маленькие глазки мистера Джефферсона, и она беспокоилась, не возникнут ли у нее проблемы из за его слишком явного отношения к ней.
«Жаль, Джима нет, — со вздохом подумала она Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. — Но это теперь твое прошлое. Он никогда не станет частью твоей жизни», — напомнила себе Сэйдж. Что тут говорить? Даже если бы она вернулась назад в Коттонвуд, у них с Джимом все равно бы ничего не вышло. Рано или поздно, а скорее всего, рано, она ему надоела бы, и он ушел бы к другой.
Часы на столике показывали, что ей до выхода на сцену осталось пять минут, и Сэйдж бросила последний взгляд на свое отражение в зеркале.
Ее лучшее зеленое платье прекрасно подчеркивало каштановый цвет волос и замечательно подходило к зеленым глазам хозяйки. Оно плотно облегало грудную клетку молодой женщины, но от этого только четче выделялась ее грудь, хотя из-за широкого выреза виднелись только вершины двух прекрасных холмов с темной загадочной ложбинкой между ними Короткие крохотные рукава дополняли ощущение того, что женщина в этом платье, с ее полуобнаженной спиной и плечами, со слегка прикрытой грудью, слаба и нуждается в защите. И еще она напоминала цветок, который станет наградой тому, кто ей окажет эту поддержку и защиту. Широкая юбка, поддерживаемая снизу двумя накрахмаленными нижними юбками, только подчеркивала стройность и хрупкость женского тела.
Сэйдж собрала волосы и подвязала их зеленой лентой, а потом, взглянув в зеркало на свое лицо, подумала, что сказали бы ее мать и Артур, увидев ее такой накрашенной.
Она была уверена, что на лице мужа появилось бы выражение осуждения, а мать., мать тоже была бы опечалена.
Еще раз глубоко вздохнув, Сэйдж отвернулась от своего отражения. Она будет делать то, что должна делать! И нечего тут рассуждать! Пение — это единственный способ обеспечить достойную жизнь племяннику. Молодая женщина взяла гитару и пошла к сцене, чтобы там, за толстым голубым занавесом, ждать, когда придет ее очередь выходить на публику.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Вечерняя программа в «Золоченой Клетке» началась с выступления иллюзиониста За ним на сцену выбежали семь едва одетых юных прелестниц, исполнивших свой танец. Публика визжала и свистела от восторга и исступленно топала, когда танцовщицы в канкане высоко подбрасывали ноги, едва не задевая носы сидящих в первом ряду. Во время исполнения этого номера хватало работы и двум здоровенным вышибалам, которые со знанием дела и очень эффективно удерживали тех мужчин, которые наиболее ретиво рвались на сцену, чтобы облапить какую-нибудь из девушек.
Стояла первая половина июля, очень жаркая и сухая, и поэтому в театре было душно, почти нечем дышать. А тут еще на сцену вышла пышногрудая дама средних лет и, сменив танцовщиц, громким, особенно назойливым в жару сопрано запела что-то на итальянском языке. Публика беспокойно зашевелилась, раздалось шарканье подошв, кашель, и когда ария, наконец, закончилась, у многих зрителей вырвался вздох облегчения.
Под вежливые хлопки оперная дива уплыла со сцены, и тогда Джефферсон объявил, что достойнейшую публику, собравшуюся в театре, ждет сегодня нечто необычайное и исключительное.
— Она не только прекрасна на вид, но и поет, как ангел! — казалось, его голос заполнил зрительный зал до самых отдаленных уголков. — Пожалуйста, поприветствуем! Мисс Сэйдж Ларкин!!!
Сжимая гитару внезапно повлажневшими от волнения пальцами, Сэйдж сделала глубокий вдох и, раздвинув тяжелый занавес, вышла на сцену. Она остановилась у самой рампы, ожидая, пока принесут стул, а в это время в зале повисла такая звенящая тишина, что с улицы можно было бы подумать, что театр внезапно опустел.
На сцену вышел мальчик, держа в руках стул с длинными ножками. Подросток подошел к ожидавшей его молодой женщине и поставил стул прямо под лампой, свисавшей с потолка и ярко освещавшей всю сцену. В своих широких юбках Сэйдж напоминала какой то удивительный весенний цветок, и это сходство еще больше усилилось, когда она легко, словно не касаясь пола, подошла к стулу, села на него и перекинула ленту от гитары через плечо и за голову.
Все это происходило в полной тишине, казалось, что мужчинам, сидящим в зрительном зале, достаточно уже просто любоваться певицей. Никогда раньше в этом театре не появлялась такая красавица.
Чтобы успокоиться, Сэйдж взяла несколько аккордов и запела старую добрую «Джейн, светлоокая Джейн». И, по мере того, как пространство зрительного зала заполнялось прекрасными словами песни и звуками музыки, она замечала, что эта многочисленная и более искушенная публика реагирует на ее пение с таким же обостренным вниманием, как и те грубые люди, для которых ей приходилось петь в «Кончике Хвоста».
Когда затихли последние аккорды песни, несколько мгновений все молчали, будто бы не желая просыпаться от чудесного сна, в который они погрузились под звуки голоса Сэйдж. А затем зрительный зал будто взорвался. Зрители вскочили, яростно хлопая в ладоши и громко требуя: «Еще! Еще!»
Сэйдж взглянула вниз, на первый ряд, где сидели ее новые друзья, и смущенно им улыбнулась, а затем вновь раздались нежные аккорды, и она запела «Прекрасную мечту». И снова приветствия, требования повторить и аплодисменты потрясли своды театра.
Сэйдж решила, что настала пора несколько утихомирить ее почитателей и заставить их вспомнить дни своей безмятежной юности, когда они были наивны и чисты. И она стала исполнять свою третью и последнюю песню «Мой старый дом в Кентукки».
Музыка, словно волшебная река, полилась со сцены, захватывая слушателей, увлекая их за собой, и, убаюканные серебристыми звуками прекрасного женского голоса, зрители поплыли вместе с песней туда, где ярким огнем горели рождественские свечи, потрескивали в очаге дрова и вкусно пахло смолой и где всех их ждали ласковые материнские руки. Сэйдж закончила пение и пошла за кулисы, провожаемая напряженной тишиной. Тишина длилась секунду, две… три. а затем, за спиной певицы, словно рухнула плотина, и на сцег обрушился гром аплодисментов.
Мистер Джефферсон, фокусники, девушки из танцевальной группы — все бросились к ней с поздравлениями. Они окружили ее, восклицая наперебой:
— Какой у вас прекрасный голос! Как мне понравилась последняя песня! Я даже заплакала! Все мужчины готовы валяться у вас в ногах!
— Вы — моя новая звезда! — торжественно провозгласил Джефферсон. — В ваше распоряжение переходит отдельная артистическая уборная!
Сэйдж, понимая, какую честь ей оказывают, удивленно посмотрела на хозяина театра. — А как же мадам Луиза? — спросила она. — Разве не она занимает отдельную уборную?
Джефферсон пренебрежительно махнул рукой.
— Она перейдет в вашу гримерную, к Руби.
«До чего же ты черствое, грубое существо!» — подумала Сэйдж о своем боссе и, хотя еще даже не была знакома с этой самой танцовщицей Руби, отрицательно покачала головой.
— Я не хочу, чтобы с мадам Луизой так поступали Я останусь в одной гримерной с Руби.
Она сразу же поняла, что поступила совершенно правильно, потому что все окружающие, услышав ее ответ, вдруг заулыбались и одобрительно закивали. Ну, что же, новенькая дала всем понять, что она такая же артистка, как и они.
В маленькой гримерной Сэйдж уже ожидали Кэрри и ее постояльцы. И снова ей пришлось выслушать похвалы ее голосу и восклицания о том, как всем понравились песни.
Когда, наконец, все успокоились, Кэрри сказала:
— Мы ждали тебя здесь, чтобы проводить домой. Нам придется пробираться через черный ход, потому что у парадного тебя сегодня будут дожидаться целые орды мужиков, умирающих от желания поужинать с тобой или поближе познакомиться, или хотя бы просто окликнуть тебя. Некоторые из них, наверняка, будут чертовски назойливыми.
— Спасибо, Кэрри, — благодарно улыбнулась Сэйдж. — Ты не представляешь, как мне спокойно с тобой.
— Да ладно… ладно, — Кэрри, казалось, сама была смущена собственной нежностью и особенно тем, что выказала ее. — Это же видно первому встречному, ты похожа на затерявшегося ягненка. У молодой женщины появилось такое чувство, будто она потеряла что-то очень дорогое.
— А что, если нам всем сходить в «Гранд Отель» напротив, выпить чашечку кофе, съесть по кусочку торта? Надо же отметить твой успех, — стесняясь, предложил Тим.
— Ой, это замечательная идея! — согласилась Сэйдж. — Это как раз то, что мне нужно — немного расслабиться вместе с друзьями. Не могу передать, как ужасно я волновалась, когда была на сцене. Мне и в голову не приходило, что мои простенькие песни понравятся такой искушенной аудитории.
Кэрри фыркнула.
— Все эти люди, что слушали тебя, совсем недавно еще были простыми деревенскими жителями. И под их нарядной, элегантной внешностью, они остаются прежними фермерами и ковбоями.
Как она и предсказывала, когда они вышли на улицу, перед «Золоченой Клеткой» слонялось несколько мужчин.
— Ну, что я тебе говорила? — Кэрри взяла Сэйдж за руку и быстро повела прочь.
Ресторан в «Гранд Отеле» был переполнен. Многие желающие войти дожидались, пока освободятся столики. И когда Сэйдж с друзьями увидели это столпотворение, Кэрри предложила:
— Может, пошли домой? У меня еще остался персиковый пирог, хватит всем по кусочку. И не очень много времени понадобится, чтобы приготовить кофе.
— Да, пожалуй, так будет лучше, — согласилась Сэйдж. — Я хочу поскорее смыть с лица всю эту краску.
Так и появилась у них эта традиция — возвращаться домой на кофе с десертом каждый вечер после выступления Сэйдж. Однако, трое мужчин посещали концерты в «Золоченой Клетке» только время от времени. Тим ухаживал за одной юной леди, доктору Бренту иногда требовалось навестить некоторых своих пациентов, а Питер любил два-три раза в неделю посидеть в салуне и немного выпить, после чего он обычно отправлялся в «веселый квартал» с красными фонарями, который находился недалеко от города.
Только Кэрри всегда сопровождала свою квартирантку в театр и обратно. Однако, поскольку поклонникам Сэйдж не понадобилось много времени, чтобы сообразить, что она ускользает через черный ход, то пришлось мистеру Джефферсону выделить своих двух вышибал для сопровождения певицы домой. Так и возвращалась она в окружении двух телохранителей, за которыми следовала Кэрри в качестве боевого резерва.
Девушки из танцевальной группы немного завидовали новой артистке, но изо всех сил старались не показывать виду.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40