А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Вероятно, он и задушит ее, если Анна помешает ему, и, вероятно, будет не больше мучиться угрызениями совести, чем если бы раздавил муху. По правде говоря, она думала, что он так или иначе, но все равно задушит ее, ведь она была единственной свидетельницей его преступления. Разве не так?
А где же она была раньше? Надо было действовать сразу, пока была такая возможность. Вот сейчас он положит ей руки на плечи, и она окажется беспомощной. Один его рост убеждал ее в этом.
Анна вцепилась в подлокотники кресла, готовясь вылететь из него словно из катапульты. Она уже приготовилась спасаться бегством и при этом кричать, раскрыв рот, но он оказался рядом прежде, чем она смогла двинуться с места. С проклятием он бросился на нее, уже готовый вцепиться ей в шею.
3
Анна подпрыгнула вверх и закричала. Но вместо ужасающего вопля она издала всего лишь жалкий писк. Страх парализовал голосовые связки.
Снова и снова Анна пыталась кричать, но издавала лишь слабый писк.
– Вернись, ты, маленькая...
Шепотом изрыгая проклятия, он попытался схватить ее, но Анна смогла на секунду увернуться, хотя уже через несколько мгновений его пальцы сомкнулись на ее плече, сжав ночную рубашку. Она со страхом почувствовала прикосновение этих огрубевших пальцев на своей нежной коже и буквально в последнюю секунду ухитрилась увернуться, но уже через мгновение он снова вцепился в ворот ее ночной рубашки. Шаль с нее свалилась, а рубашка с громким треском разорвалась. Но Анна всё еще сопротивлялась. Она кружилась и увертывалась от его цепких рук, скользивших по ее гладкому обнаженному телу. Она снова попыталась закричать.
– Тихо ты, чертова маленькая мегера!
Он цепко ухватил ее своими сильными руками.
О, он далеко не был джентльменом! И не мог им быть. Он был вором, агрессивным и опасным человеком. Если ей не удастся спастись, что же будет с Челси? Если она что-нибудь не придумает, уже утром слуги найдут ее труп, распростертый на полу библиотеки!
Задыхаясь, Анна дергалась, пытаясь вырваться. От ужаса у нее чуть глаза не вылезали из орбит. Ладони вспотели от страха, а сердце колотилось так громко, что она ничего не слышала, кроме его биения. Время от времени она все еще порывалась кричать, но все было бесполезно.
Анна уже потеряла всякую надежду на то, что ей удастся позвать кого-либо на помощь. Не решалась Анна и броситься к двери. Грабитель почти наверняка схватил бы ее, если б она вылезла из-за кресла.
– Иди сюда, черт бы тебя побрал!
К ужасу Анны, он вдруг поднял и отбросил кресло в сторону. Оно отлетело далеко и ударилось о письменный стол. Со стола полетели книги и какие-то предметы. Анна подхватила край ночной рубашки и бросилась бежать.
В одно мгновение он оказался у нее за спиной. Она скорее почувствовала, чем увидела его. Что-то темное и устрашающее дышало жаром ей в шею. Она уже было метнулась к полуоткрытой двери, но в этот момент он наконец схватил ее.
– Ах!
Она отчаянно рванулась в сторону, надеясь увернуться и спрятаться за маленьким столиком, но он так крепко схватился за ее взметнувшуюся ночную рубашку, что она уже не смогла вырваться. Он встряхнул ее изо всей силы.
– Пожалуйста, отпустите, мне больно! Задыхаясь, она еще раз попыталась вывернуться.
– Веди себя тихо! – проворчал он, прижав ее к своей широкой груди. – Слышишь меня? Стой спокойно!
Анна не слышала его. Она была в ужасе от его силы. Ей казалось, что она вот-вот задохнется. Нос и рот ее были расплющены о его грудь. Он сжимал ее грудную клетку так, что было трудно дышать. На мгновение Анна испугалась, что теряет сознание, когда вдруг осознала, что он левой рукой поглаживает ее грудь.
И она поняла, что убийство не единственное, чего ей следовало бояться. «Насильник!» – дошло до Анны.
– Пустите меня! – заорала она.
Она отчаянно пыталась сопротивляться.
– Тихо ты, черт возьми!
Она брыкалась и извивалась в его руках, как маленький зверек, угодивший в капкан, но все было тщетно.
Домашними туфлями она колотила его по голени, но, похоже, он даже этого не заметил. Анна вздрогнула и поморщилась. Его икры были такими неподатливыми, словно древесные стволы, а она только отбила себе пальцы ног.
Анна стоически продолжала извиваться и вырываться, локтями молотя его по бокам. Грабитель лишь на мгновение растерялся, крякнув, но тотчас же переменил позу, и Анна почувствовала, что пальцы его оказались у нее под грудью. Анна ощутила жар, и это ощущение поразило ее, как удар молнии. Анна изо всех сил старалась освободиться.
Ей удалось повернуться вполоборота, но он снова пришел в себя, схватив ее еще больнее.
– Уберите от меня свои лапы! – выкрикнула Анна.
Но он и не думал подчиняться. Анна пришла в бешенство и стала вырываться, словно дикое животное, пытаясь избежать его прикосновений. Внезапно он замер, больше не пытаясь причинить ей боль, затем зажал ей рот так крепко, что вынудил ее губы раскрыться. И она ощутила соленый вкус его кожи.
– Тихо!
Он так сильно зажимал ей рот, что опять причинил боль. Во внезапном порыве Анна с яростью сжала зубами его ладонь.
– О! – Он вскрикнул, отпустил ее и затряс рукой.
Бросив беглый взгляд на грабителя, Анна ринулась к двери. Если когда-нибудь на лице человека была написана жажда убийства, то в этот момент ее можно было прочесть на его лице.
Он тут же нагнал ее. Его по-цыгански темное лицо буквально налилось кровью.
Задыхаясь от ужаса, Анна рванулась к двери в холл. Там было темно как в пещере. Единственный проникавший туда луч света исходил от трепетного огонька свечи, зажженной в дальнем конце холла. Спальни всех членов семьи находились на втором этаже. Ей надо было всего лишь добраться до конца холла, взбежать по лестнице, и помощь была бы обеспечена. В эту минуту Грэм представлялся ей желаннее, чем преследовавший ее безумец.
В холле было очень холодно. В своих шлепанцах и ночной рубашке Анна ощутила бы это сразу, будь она в нормальном состоянии. Но она была слишком напугана и даже не почувствовала холода. Он уже настигал ее, а она бежала и слышала его шаги за спиной, легкие и быстрые, как у пантеры. Бежать от него было безнадежным делом, она понимала это с самого начала...
И он схватил ее, рукой вцепившись в развевающиеся волосы, запутался в них, а потом рывком остановил ее. Слезы навернулись у нее на глаза, но почему-то она в это мгновение испытала облегчение.
Пока он волок ее назад, она из последних сил испустила пронзительный крик, но он тотчас же зажал ей рот.
– Ты... маленькая сучка...
Голос его звучал мрачно и яростно. Все еще зажимая ей рот, он рывком поднял ее на ноги, и она оказалась в его объятиях.
– Мне следует задушить тебя за это, черт бы тебя побрал! Тебя надо бы отправить в преисподнюю. И что прикажешь делать с тобой теперь?
Он так крепко прижал ее к груди, что Анна могла лишь беспомощно болтать ногами. Она поняла, что находится на волосок от смерти. Ее глаза расширились от ужаса и смотрели в мрачные сверкающие черные глаза, не оставляющие ей никакой надежды на милосердие. С минуту Анна испытывала леденящий страх за свою жизнь, дрожа всем телом. Он оценивающе взглянул на нее, такую маленькую и беспомощную в его крепких объятиях.
К счастью, черная смертоносная ярость в этот момент схлынула с его лица.
– Ты всегда такая заноза, Зеленоглазая леди? – пробормотал он. – Господи! Какая досада! Да ладно уж! Тебе придется уйти со мной. По крайней мере, ты не дитя, как мне показалось вначале. Мы сможем даже позабавиться.
И он направился на второй этаж, волоча Анну за собой, да еще при этом улыбался. Это была недобрая улыбка, полная насмешки, не оставлявшая никаких сомнений относительно его намерений.
«Господи!» – взмолилась она, беспомощная как младенец.
Было похоже, что ему хорошо известно, куда следует повернуть, чтобы оказаться в парадном зале. Это было большое помещение, недавно украшенное рождественскими гирляндами перед наступающими праздниками. Здесь был ужасающий холод, потому что все камины погасили на ночь, а за окном густым слоем лежал снег.
Из этого зала было четыре выхода. И ясно – для того чтобы добраться сюда из библиотеки, надо было знать, куда повернуть. Это было бы невозможно без знакомства с расположением комнат в доме.
«Кто же он такой? – недоумевала Анна, вглядываясь в его смуглое лицо. Этот человек даже отдаленно не напоминал ей знакомого, но в то же время он прекрасно знал этот дом. – Не был ли он слугой, которого рассчитали? Или...»
Все-эти здравые мысли мигом исчезли из ее сознания, лишь только он в хмурой задумчивости посмотрел на нее.
– Еще хоть один раз пикни, и я оглушу тебя так, что ты потеряешь сознание, – сказал он.
Судя по его мрачному тону, он осуществил бы свое намерение. Анна ему поверила.
Она покорно молчала, когда он ставил ее на пол перед собой. Сквозь тонкие подошвы домашних туфель она ощущала ледяной каменный пол. Анна поежилась. Шаль она уже давно потеряла, ночная рубашка повисла на ней рваными клоками, так что было видно молочно-белое плечо, обнаженное настолько, что это граничило с наготой. Он оценивающе прогулялся взглядом по ее телу, чуть задержавшись на ее груди. В его глазах она прочла желание, которое ей было страшно истолковать. Анна рванулась назад, но он удержал ее, схватив сильной рукой за предплечье.
– Пожалуйста, – пробормотала она дрожащим голосом, но его жесткий взгляд тотчас же заставил ее замолчать.
– Стой! – угрожающе прошипел грабитель.
Анна не сразу поняла его намерение. Он быстро развязал шнурки своего плаща, закутал ее в него, завязав шнурки плаща у нее под подбородком. Плащ был такой просторный, что она могла бы дважды обернуть его вокруг своего тела. Анну удивила его заботливость. «Возможно, он не настолько жесток...» – промелькнуло у нее в голове, и Анна решила сделать новую попытку.
– Если вы отпустите меня, я никому не скажу, что видела вас. Клянусь...
– Теперь я не могу этого сделать, Зеленоглазая леди. Но я хотя бы не дам тебе замерзнуть. На улице такой холод! – сказал он и снова схватил ее. Анна уже подумала, что незнакомец снова возьмет ее на руки, но тот, похоже, был отвлечен чем-то наверху.
– Это слишком большое везение, чтобы пренебречь им, – пробормотал он, будто объясняя свой поступок.
Ничего не понимая, Анна проследила за его взглядом и вдруг заметила заранее приготовленный слугами венок из омелы, под которым дозволялось поцеловать девушку. Анна не успела даже моргнуть, как незнакомец наклонился к ней и поцеловал в губы.
4
Губы его были обжигающими, горячими, твердыми и упругими.
Анна замерла. Она уже готова была оттолкнуть его, с силой упираясь в его плечи, но с таким же успехом она могла бы попытаться оттолкнуть каменную стену Гордон-Холла.
– Ш-ш-ш, солнышко. Клянусь, что никакого вреда тебе не нанесу, – пробормотал он, не отрываясь от ее губ.
Он привлек ее к себе, скользнув руками под плащ. Он попытался так прижать ее, чтобы ощутить все изгибы, все впадинки и выпуклости ее тела, как бы приспосабливая его к собственному. Анна чуть было не задохнулась, когда огромной рукой он прошелся вдоль всей ее спины. Положив руку на ее затылок, он заставил ее принять то положение, какого он желал. К ее ужасу, он улучил момент и скользнул языком в ее рот.
Она попыталась как-то воспротивиться, но из ее плененного рта вылетал звук, напоминавший придушенный писк. Анна рванулась из его рук, но его объятия были крепче железа. Она пыталась не замечать его отвердевшего органа, видя, как быстро разгорается его желание. Пыталась не обращать внимания на его мускулистую грудь, не ощущать вкуса во рту, в котором явно перемешались запахи бренди, сигар и чисто мужского специфического привкуса.
Она пыталась не чувствовать жара собственной крови. А он продолжал ее целовать – дерзко и нагло, не отпуская ее рта. Целовал ее так, как до сих пор не целовал ее никто, даже собственный муж.
Пол целовал ее много раз. Никто и никогда не ласкал ее так! Он втягивал ее язык в свой рот, посасывал его, покусывал, пробуждая желание. Он терся губами о ее губы до тех пор, пока эти прикосновения не вызвали у нее головокружения. Он завладел ее ртом с такой легкостью и уверенностью, что вызвал у нее большое желание. Он заставил Анну желать его!
Он оторвался от нее и буквально на мгновение пристально заглянул в ее глаза. Анна была до того ошеломлена, что теперь не понимала, что с ней творится. Вцепившись в его плечи только ради того, чтобы сохранить равновесие, она больше не пыталась вырваться и бежать.
– Солнышко, ты никогда не отвечаешь на поцелуи? – пробормотал он, изогнув губы в насмешливой полуулыбке.
Анна была в состоянии, близком к гипнозу, и не смогла ответить. Она только смотрела на него своими огромными изумленными глазами, пытаясь осмыслить происходящее.
Она вдруг поняла, что его глаза были вовсе не черными, а какими-то темно-синими, бархатистыми, почти как полуночное небо.
И тут он снова поцеловал ее.
Он приподнял ее на цыпочки, подтянул к себе так, что у нее не оставалось выбора, кроме как прильнуть к нему. Вонзив ногти в его плечи, Анны закрыла глаза. Она и не думала сопротивляться, когда его губы снова скользнули по ее губам, а язык нашел путь в ее рот. Ее тело затрепетало, и он с неспешной уверенностью снова завладел ее ртом. После своего брака и рождения ребенка она не была невинной мисс, но никогда не испытывала ничего подобного.
Поцелуи Пола всегда были такими нежными и проникновенными, многообещающими. Вне всякого сомнения, так можно было целовать, если уважаешь и любишь человека.
Муж не посмел бы обращаться с ней как со шлюхой.
Ему бы и в голову не пришло, чтобы дочь викария, девушка благородного воспитания, могла отвечать с непристойной страстью на столь вульгарное потребительское отношение. Анна и сама не могла бы в это поверить.
Что же с ней случилось сейчас? Даже тогда, когда рука негодяя скользнула вдоль ее спины, а потом обхватила и принялась ласкать ее аккуратные маленькие ягодицы, Анна и тогда еще не начала паниковать. Вся она буквально горела и плавилась, а сердце бешено стучало, да и все тело превратилось в нечто желеподобное. Почему? Это же преступник! Как он посмел заставить ее принимать его поцелуи? Дотрагиваться до нее своими руками? Как он посмел ласкать ее?
«Должно быть, я порочная», – подумала Анна.
А вслед за этой мыслью до нее вдруг дошло, что рука, сжимавшая ее ягодицы, скользила теперь по обнаженной коже ее плеча, потом по затылку и шее, будто его длинные пальцы что-то искали. Да-да, искали и наконец нашли... ее обнаженную грудь.
И даже тогда, когда эта огромная и горячая ладонь опустилась на ее грудь, а потом сильно сжала ее, она не ощутила ничего, кроме ослепительного и пламенного чистого восторга, пронизавшего все ее тело. Под такой обжигающей лаской ее сосок мгновенно отвердел, но Анна все же спохватилась и попыталась вырваться из его объятий.
– Как вы смеете! Не смейте ко мне прикасаться. Вы, свинья! – с силой выкрикнула она. Задыхаясь, она попятилась. Она чувствовала, что лицо ее пылает, ощущала, как горят яркие пятна на ее щеках. Волосы растрепались и разметались по черному плащу, который она постоянно старалась запахнуть на себе, будто он волшебным образом мог защитить ее от него. Анна попыталась усмирить свое бурное дыхание, чувствуя лишь смущение, стыд и страх.
– Не стоит так волноваться, – сказал он умиротворяюще, продолжая следить за ней. Его дыхание стало таким же неровным, как и ее, а на скулах появился темный румянец. Его темно-синие бархатные глаза вдруг потемнели еще больше и стали похожи на черный агат. – Ведь это был всего лишь поцелуй, не более того.
Анна рискнула сделать еще один шаг от него, но внезапно остановилась, наткнувшись на одну из длинных витрин. Серебряная посуда на столе зазвенела, и в этот момент Анна инстинктивно протянула руку за спину, подхватив высокий подсвечник, который вот-вот опрокинулся бы со стола. Анна дотронулась рукой до стеклянной крышки... и глаза ее вдруг заблестели. Она вспомнила, что под стеклом лежала пара посеребренных дуэльных пистолетов, подаренных когда-то старому лорду Ридли его отцом. Хотя они и не были заряжены, а возможно, и вообще непригодны после стольких лет, преступник не мог об этом знать. «Только бы крышка этой витрины не была заперта!»
Витрина оказалась открытой. Анна украдкой приподняла крышку, сжала холодную металлическую рукоятку пистолета и вытащила его из бархатного гнезда, незаметно спрятав за спиной. Если ей вдруг повезет, она сможет спастись.
Гость тем временем не пытался к ней пока приблизиться, но Анна чувствовала, что он на этом не остановится. «Он не джентльмен», – мысленно сказала она себе, покраснев до корней волос, потому что вспомнила, как отвечала на поцелуй человека, которого никогда не видела прежде. Это же плут, мужчина, который не уважает женщин.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32