А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он знал, что дни его сочтены.
Теперь они двигались целенаправленно, останавливаясь лишь для того, чтобы запастись провизией. Близ Малаги Джон Хаворт посетил таверну, где впервые увидел танец своей возлюбленной Карлотты. Она хлопала над головой в ладоши и надменно откидывала голову назад. Он помнил каждый изгиб ее тела, которое так любил. Ему казалось, что Карлотта рядом с ним, когда он возвращался по тихим улочкам к причалу, где стояла «Счастливая звезда», и поднимался на борт.
– Кристина! -, сказал он, ловя ртом воздух.
Дочь появилась в то же мгновение. Едва бросив взгляд на побелевшее, искаженное лицо отца, она закричала что есть сил, призывая на помощь Неда.
Опустившись на колени, сжимая отцовскую руку, она в отчаянии спрашивала:
– Что это? Что случилось? Это лихорадка? Джон с усилием покачал головой.
– Сердце, – прошептал он. – Это все.
– Нет! Нед, быстро! Бренди!
Отец улыбнулся, и она почувствовала, что его ладонь тихонько сжимает ей руку.
– Перо и бумагу, – с трудом произнес он.
Спотыкаясь, Кристина бросилась к его бюро, схватила перо с бумагой и торопливо сунула отцу в руки. Он стал писать: «Дорогая сестра…» Перо выпало из его пальцев.
– Папочка! – Кристина обхватила ладонями лицо отца, заклиная его жить.
Он слабо улыбнулся и, несмотря на нестерпимую боль в сердце, открыл глаза.
– Карлотта… Она ждет меня… Она ждет меня очень давно… – Гримаса исказила его черты. Он закрыл глаза и умер.
Кристина опустилась на колени возле отца, продолжая держать его руку. Она разразилась рыданиями и не замечала, что Нед безуспешно пытается поднять ее и заставить выпить бренди.
Когда рыдания сами по себе стихли, она, глядя перед собой в одну точку, сказала:
– Плывем к проливу, Нед.
– Упаси тебя Господь, Кристина! Вдвоем мы не дойдем на «Счастливой звезде» и до Португалии.
– Я имею в виду – к Гибралтарскому проливу, Нед, – сказала Кристина. В ее голосе послышались металлические нотки, и Нед не решился возражать.
Девушка знала о том, как была похоронена ее мать. И она приняла решение похоронить отца точно таким же образом и примерно на том же самом месте. Правда, ей не из чего было соорудить похоронный плот.
Кристина отходила от тела отца лишь для того, чтобы помочь Неду управиться с парусами. Они миновали Гибралтарский пролив и вышли в Атлантический океан. Когда берег исчез из виду, юная девушка и немолодой мужчина закутали тело Джона Хаворта в прочную парусину и не без труда вынесли его на палубу.
Они положили тело на краю палубы. Нед вознес молитву, высморкался и вытер слезы тыльной стороной ладони. Кристина стояла в молчании несколько минут, глядя, как вздымаются и перекатываются волны. Она беззвучно прочитала собственную молитву, затем вдвоем они подняли тело – и серо-зеленые глубины приняли в свое лоно капитана Джона Хаворта.
Сочтя свою миссию выполненной, Кристина приказала Неду повернуть к берегу и начать медленное, долгое возвращение к дому. Они плыли вдоль побережья Португалии, затем Франции, пока не достигли Бреста. После нелегкого перехода через Ла-Манш Кристина наконец увидела белые скалы Англии. Они не пробудили особого волнения в ее душе. Единственная причина ее возвращения в Ливерпуль заключалась в том, что она должна сообщить дяде Миллеру о смерти отца. Что касается Неда, то здесь был его дом, и он хотел сюда вернуться.
Девушка не думала о том, что будет с ней или со «Счастливой звездой». Ее отец умер. О чем можно думать?
Кристине пришлось собрать в кулак всю свою волю, когда она отправилась к дяде Миллеру. Ничего не поделаешь, выполнить эту миссию – ее долг. Она шла по мощёным улочкам, приковывая к себе взгляды местных жителей, с каким-то неосознанным высокомерием.
В доме Миллера ничего не изменилось за время долгого путешествия Кристины. Все то же запустение, все та же грязь. Бал правила нищета. Кристина еще не оправилась от ошеломившего ее горя, чтобы замечать то задумчивые, то плотоядные взгляды Эрнеста Миллера, когда он выражал ей соболезнование и приглашал выпить с ними чаю.
Его жена была искренне опечалена смертью единственного человека, который был добр к ней, и, чувствуя это, Кристина осталась, чтобы подбодрить ее. Она не заметила, как Эрнест Миллер выскользнул из дома и едва не бегом отправился в порт.
В комнате было грязно, и Кристина, обрадованная отсутствием кузена отца, взялась за уборку, как некогда это делал отец. Тяжелая физическая работа – единственное лекарство от душевной боли.
Было уже темно, когда через несколько часов девушка вернулась в порт.
Она увидела на набережной Неда, у ног которого лежали его нехитрые пожитки.
– Ты так быстро покидаешь меня, Нед? – удивленно спросила она.
Переминаясь с ноги на ногу, Нед ответил:
– Похоже, мне ничего другого не остается при нынешних обстоятельствах.
– При каких обстоятельствах? – недоуменно спросила Кристина.
Бросив взгляд в сторону «Счастливой звезды», она увидела массивную фигуру Эрнеста Миллера на борту. Сколько она себя помнила, на судно никогда не ступала его нога. Это было ее судно! Ее и отца. И таким, как Миллер, на «Счастливой звезде» нечего было делать. Ее охватил гнев. Увидев, как сверкнули глаза и вспыхнули щеки Кристины, Нед понял, что она собирается подняться на борт, и предостерегающе сжал ее руку.
– Из этого ничего не выйдет, девочка. Я слишком старый, из меня уже плохой помощник. Надо принять то, что посылает Господь. Это единственный путь. – Нед взял в руки свою холщовую сумку и навсегда ушел из ее жизни.
Взбешенная Кристина взлетела на борт судна и выхватила бесценную отцовскую книгу из грязных рук Эрнеста Миллера.
– Какого черта вы делаете на борту моего судна?! Убирайтесь отсюда! Немедленно!
Эрнест Миллер стоял не двигаясь, его живот нависал над широким кожаным ремнем, маленькие поросячьи глазки блестели на фоне багрового лица.
– А ты не горячись. Кто тебе сказал, что это твое судно?
– Какое может быть сомнение, что оно мое?
Он начал гоготать и потянулся за графином с бренди. Кристина резким движением выбила графин из его руки, бренди выплеснулось ему на грязную рубашку и брюки. Выражение лица Миллера мгновенно изменилось. Он угрожающе двинулся вперед, и Кристина вдруг увидела, какой жестокий у него взгляд.
– Тогда где завещание твоего отца? Я обыскался его, но так и не нашел.
Бюро было раскрыто, бумаги разбросаны по полу.
– Поскольку я ближайший родственник, то «Счастливая звезда» отныне моя, а ты, моя несовершеннолетняя племянница, находишься под моей опекой.
Кристина отступила назад:
– Нет! Я вам не племянница!
Ей никогда не приходило в голову поискать завещание. А сейчас она вдруг со всей определенностью поняла, что если оно и было, Эрнест Миллер его уничтожил.
Не завещание ли хотел написать ее отец, когда перед самой смертью попросил подать ему перо и бумагу? И что это за сестра, которой он собирался писать?
– Вам придется иметь дело с сестрой моего отца, – блефуя, сказала Кристина.
Некоторое время Эрнест Миллер, нахмурив лоб, молчал, а затем расхохотался:
– Какая еще сестра? Ты знаешь ее имя? Где она живет? – По выражению лица Кристины он все понял. – Отныне «Счастливая звезда» моя. Так же как и ты.
Кристина почувствовала, как у нее закружилась голова и на нее стали надвигаться стены каюты.
– Мне шестнадцать лет. Я сама могу о себе позаботиться.
– Четырнадцать, – нахально соврал Эрнест Миллер, понимая, что бой выигран. – Просто большая для своих лет – так я скажу властям. Это объясняется тем, что в тебе чужестранная кровь. Власти будут только рады, что у тебя есть родственник и с них снимается ответственность. – Он схватил девушку грязной рукой за запястье. – А ты будешь хорошо себя вести с дядей Эрнестом, Кристина? Надеюсь, ты меня понимаешь? Ты должна быть хорошей и покладистой с дядей.
Кристина пнула Эрнеста Миллера ногой, ногти свободной руки прошлись по его физиономии. Тот всей своей массой прижал девушку к стенке каюты. Дюма, Теккерей, Диккенс и Джейн Остин ошеломленно попадали с полки, когда сластолюбивый дядюшка впился в губы юной племянницы.
Глава 5
Кристина извивалась, брыкалась, царапалась, словно дикое животное, крутила головой, пытаясь уйти от слюнявого языка, который норовил пробраться ей в рот. Эрнест Миллер рванул девушку за руку с такой силой, что она потеряла равновесие и повалилась на пол, увлекая его за собой. Падая, она коленом нанесла ему удар между ног. Эрнест Миллер завопил от боли и схватился рукой за ушибленное мужское достоинство.
Кристина вскочила на ноги и рванулась к двери. Однако Миллер, хотя и не оправился до конца от боли, успел схватить ее за длинные волосы и потянул к себе.
– Ты дорого заплатишь за это, шлюха! – прохрипел он.
На какое-то время взыгравшая в нем похоть улеглась. Железными тисками он схватил Кристину за правую руку, продолжая другой рукой держать за волосы у самых корней. Не давая опомниться, он вытолкал ее на палубу, а затем на набережную.
Кристине было не под силу оказать сопротивление такому крупному мужчине, как Эрнест Миллер. Когда они добрались до дома, девушка была до предела измотана борьбой, по лицу ее были размазаны грязь и слезы. Эрнест Миллер втолкнул ее в комнату, захлопнул за собой дверь и стал расстегивать на себе широкий кожаный ремень.
– Нет! – Лиза Миллер бросилась вперед, схватила Кристину за руку. Ей были хорошо понятны намерения мужа. И она сама, и ее дети носили множество отметин на собственных спинах и ягодицах.
– Эта маленькая корова врезала мне по яйцам, дралась и ругалась всю дорогу! – прорычал Эрнест Миллер, отшвырнул в сторону жену и угрожающе двинулся к Кристине. – Она находится под моей крышей и будет делать все, что я ей велю, – хрипло добавил он, огибая угол стола.
Дети заранее попрятались по углам, глядя круглыми от испуга глазами на бушующего отца.
– Грязная сучка! – Ремень поднялся и опустился на плечи и спину Кристины. Она почувствовала резкую обжигающую боль и закричала. Толстые губы Эрнеста Миллера расплылись в довольной ухмылке.
Ремень снова просвистел в воздухе. Лиза Миллер бросилась между Кристиной и мужем. Удар пришелся ей по лицу, она отлетела к плите и опрокинула чайник с кипятком, который ошпарил ей руку.
Даже Эрнест Миллер побледнел, когда жена закричала не своим голосом. Соседи, привыкшие к крикам Лизы Миллер, и те почувствовали, что произошло нечто из ряда вон выходящее.
Кристина среагировала первой. Она бросилась к несчастной женщине, потянула ее к пристройке, которая служила кухней, и окунула руку Лизы в бак с ледяной водой. Лиза рыдала и стонала, а перепуганный Эрнест Миллер сделал то, что делал всегда, когда чего-то пугался. Он сбежал. Сбежал в пивной бар, где оставался до его закрытия. Кристина перевязала ошпаренную руку куском материи, оторванным от своей нижней юбки – другой чистой тряпки в доме не нашлось, – и уложила напуганных детей спать. Лиза продолжала стонать, крупные капли пота блестели у нее на лбу. Дверь была открыта, Эрнест Миллер не возвращался. Кристина могла беспрепятственно уйти, но она боялась оставить Лизу на произвол ее мужа. Кристина была уверена, что в нынешнем состоянии Лиза не переживет издевательств мужа. И она осталась.
Кристина упустила свой шанс, но у нее будут другие.
Наутро Кристина сама приготовила жидкую кашу на завтрак детям и стала перевязывать обожженную руку Лизы. То, что она увидела, размотав самодельный бинт, ужаснуло девушку.
– Сожалею, тетя Лиза, но я не знаю, что еще могу для вас сделать.
– Ты больше ничего не можешь, девочка. Просто уйди с его дороги. Он не любит, когда его злят. Не терпит возражений.
– Я ухожу. Сейчас.
Лицо Лизы Миллер стало белым как мел.
– Ты не можешь, девочка, уйти сейчас.
– Я могу, – твердо заявила Кристина, радуясь тому, что Эрнеста Миллера нет дома. – До свидания, тетя Лиза. Мне жаль, что все так складывается. Но я не могу остаться. Я вернусь на «Счастливую звезду». Я ухожу.
Кристина вышла на освещенную солнцем улицу и, повернув лицо к морю, жадно вдохнула свежий воздух.
Лиза Миллер в отчаянии покачала головой. Что-то уж очень долго нет Эрнеста.
Словно на крыльях Кристина бежала к набережной, а когда добежала до причала, остановилась как вкопанная. Там, где должна была находиться «Счастливая звезда», было пусто. Не веря своим глазам, Кристина бросилась дальше, пытаясь найти свой родной дом.
С каждой минутой тревога ее все возрастала. Здесь были пароходы и буксиры, парусные суда и шхуны, но нигде не было видно весело раскрашенной «Счастливой звезды».
– Не-е-ет! – в слезах кричала Кристина, бегая по набережной и не заботясь о том, что привлекает к себе всеобщее внимание. Вдруг она увидела моряка – знакомого отца. Кристина бросилась к нему, схватила его за руку. – «Счастливая звезда»… Вы видели ее?
– Да, девочка. Ее сняли с якоря часа два назад.
– Кто это сделал? – спросила она, впившись ногтями в его руку.
Моряк с удивлением посмотрел на нее:
– Как кто? Братья Элтоны. Те самые братья, которым Эрнест продал ее со всеми потрохами.
Пена выступила в уголках рта Кристины, и моряк с опаской отстранился от девушки. Она казалась не в себе, глаза сверкали безумным блеском.
Кристина не знала, сколько времени простояла на месте не двигаясь. Но когда она наконец пошла прочь, детство для нее навсегда осталось позади.
«Если тебя кусают, кусай сама». Кристина будет кусаться. Никаким эрнестам миллерам не удастся сломить ее дух.
Она подумала о Джоше. Надо найти его! Джош ей поможет! Кристина бросилась в ближайший пивной бар.
– У него любимый пивной бар – «Грязная утка», дорогая, – сообщила ей хозяйка. Затем, обращаясь к посетителям, добавила: – Думаю, там– полетят пух и перья!
«Грязная утка», несмотря на ранний час, была заполнена до отказа. Кристина не обращала внимания на скабрезные реплики, пробираясь сквозь толпу пьяных моряков и рабочих к стойке в глубине помещения. Но ругательства смолкли, когда посетители начали понимать, с какой целью она сюда пожаловала. Гак неожиданно для себя Кристина оказалась в центре внимания всех завсегдатаев пивной.
В дальнем углу за грязноватым столом смеялись и пили четверо мужчин с закатанными до локтей рукавами. Их лица и руки лоснились от пота и несли на себе следы въевшейся копоти.
Джош сидел спиной к Кристине, и при виде знакомых широких плеч и копны черных волос Кристина едва не разрыдалась, испытав отчаянную радость оттого, что нашла своего давнего друга.
– Джош! Ой, Джош! – Голос ее пресекся, она подбежала к нему и прижалась к его руке.
Джош уставился на Кристину с таким выражением, будто увидел перед собой привидение, и медленно поставил кружку на стол. Затем на его лице отразилась неподдельная радость. И наконец радость сменилась испугом.
– Кристина! – В его голосе слышалось удивление и что-то еще. Что именно – Кристина затруднялась определить.
– Ой, Джош! Папа умер, а дядя Миллер продал «Счастливую звезду», и я не знаю, что мне делать! Он говорит, что я должна жить у них,– Джош, а это ужасно!
Рубец, который был виден у нее на шее и плече, красноречиво говорил сам за себя.
Кристина почувствовала, как тяжелый камень упал с ее души. Джош позаботится о ней, как он делал это всегда. Ей больше нечего бояться. Джош здесь. У него такие широкие плечи и сильные руки! И лишь сознание того, что вокруг много любопытных свидетелей, удержало ее от слез.
Джош смущенно откашлялся.
– Да, девочка, я сожалею о смерти твоего отца. И о судне.
– Но ты можешь вернуть его нам! Он испугается тебя! Джош вытер шею сомнительной чистоты платком.
– Если он продал ее, девочка, я ничего не могу сделать.
– Но хотя бы мне не возвращаться под его крышу! Ой, Джош, ты не представляешь, какой был кошмар! Что он пытался со мной сделать… Он… – Кристина оборвала себя, взглянув на мужчин.
Она потянула его за руку.
– Давай выйдем отсюда и поговорим, Джош. Уйдем на кладбище… Как в прежние дни.
Кристина вдруг почувствовала себя почти такой же беззаботной, как в прежние времена. Она потеряла отца и «Счастливую звезду», но хоть что-то осталось неизменным.
– Я… гм… вряд ли смогу это сделать, Кристина. Девушка уставилась на него, лишь только сейчас почувствовав его смятение.
– А в чем дело? Пошли, Джош! Мы не можем поговорить здесь. – Она кивком показала на присутствующих.
– Не все так просто…
Кристина непонимающе смотрела на Джоша, затем медленно опустилась на стул. Это был совсем не тот, прежний Джош. Не тот Джош, которого она любила два года назад. Прежний Джош, едва увидев рубец на шее Кристины, бросился бы из пивной, чтобы вышибить мозги из Эрнеста Миллера. У Кристины вдруг тоскливо засосало под ложечкой.
Джош приложился к элю, снова вытер платком шею и, не глядя в глаза Кристины, заикаясь, проговорил:
– Видишь ли, после того как ты уплыла, я решил, что ты больше не вернешься.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40