А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


На прощанье она подарила ему полный нежности поцелуй и была удивлена, с какой холодностью он его принял.
— Тебе больше не нравится целовать меня? — спросила девушка.
Рамон лишь рассмеялся.
— Слишком нравится. Завтра вечером ты вполне можешь ожидать множество поцелуев и кое-что еще.
— Особенно привлекательной мне кажется часть под названием «кое-что еще». — В ее приглушенном шепоте слышалось волнение.
— И мне тоже, — Рамон даже прищелкнул языком. — А теперь — спокойной ночи!
— Спокойной ночи, — Норин еще раз взглянула на него и вышла из машины.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Свадьба прошла великолепно. Норин и Рамон обменялись в церкви клятвой верности и, окруженные немногочисленными гостями, коллегами и друзьями из больницы, отправились в дом к Кенсингтонам.
Норин зашла в комнату, долгое время служившую ей спальней, привести себя в порядок и переодеться в костюм, в котором она отправится с Рамоном в Чарлстон в Южной Каролине, где они проведут короткий медовый месяц. Девушка смотрела на свое отражение в зеркале, ее огромные глаза сияли от счастья.
В этот момент она вспомнила об Изадоре. Ужасно, что жизнь кузины оборвалась так трагично. Норин считала, что всегда будет чувствовать некоторую вину перед ней. Тут дверь за ее спиной открылась, и на пороге показалась Мэри Кенсингтон. Она улыбнулась племяннице:
— Нужна помощь?
Норин покачала головой и обернулась к ней.
— Я думала об Изадоре, — ответила она с печалью в голосе.
Взгляд Мэри на мгновение погрустнел.
— Норин, никто из нас не в силах изменить прошлое, — произнесла она тихо. — Я старею и понимаю все лучше и лучше, что в жизни происходит именно то, чему суждено случиться. Все мы бросили Изадору. Мы с твоим дядей не должны были уезжать и оставлять ее на тебя. Да и Рамон тоже. Твоей же вины нет и в помине: заботясь о ней, ты сама могла умереть той ночью. Никто из нас даже не догадывался, как серьезно ты больна.
Надеюсь, ты понимаешь, что тебя никто не винит, по крайней мере, больше не винит. — Ее лицо было совершенно серьезным. — Мы с дядей очень сожалеем о том, что обошлись с тобой столь жестоко на похоронах Изадоры. Думаю, и Рамон чувствует то же самое.
— Вы не знали, — прозвучало в ответ.
— Но сейчас, я надеюсь, все изменится. Для тебя и для Рамона, — ' закончила Мэри.
Эти слова всколыхнули душу девушки, и она, поддавшись нахлынувшим на нее чувствам, подошла к тете и чмокнула ее в щеку.
— Спасибо. Мэри обняла ее.
— У меня теперь осталась только одна дочь — ты, — произнесла она. — Будешь навещать нас время от времени? Особенно когда родятся дети… — И глаза ее весело засияли.
Норин улыбнулась.
— Хотелось бы иметь несколько…
— Мы все будем этого очень ждать, — ответила Мэри и поторопила ее: — Иди скорее к своему супругу, он, кажется, уже теряет терпение!
Дорога в Чарлстон была долгой, но она подарила им возможность наконец-то побыть вдвоем. По пути Рамон часто останавливал машину, чтобы Норин могла немного походить и размяться и путешествие не становилось слишком утомительным.
Но вот, несколько часов спустя, они уже стояли на пороге шикарного отеля в Чарлстоне. Рамон оформил документы, дал на чай носильщику, доставившему в номер их вещи, дождался, пока за тем закроется дверь, подхватил Норин на руки и понес прямо к гигантских размеров кровати.
Еще секунду назад они были одеты, а теперь его глаза наслаждались божественным видом ее наготы, а губы и руки — шелковистостью ее кожи.
— Ты боишься меня, да? — прошептал он, касаясь ее губ своими.
Но она не боялась — она была готова подчиниться ему. Затаив дыхание и облизнув пересохшие губы, Норин вцепилась пальцами в его плечи. Она хотела, чтобы он дотрагивался до нее снова и снова, и устремилась ему навстречу.
А потом приняла его, дрожа всем телом, слыша каждый удар своего сердца и не сводя с него глаз, когда они оба отдались равномерному пьянящему ритму. Она вцепилась в него еще крепче, и острое, резкое, пронизывающее удовольствие уносило ее в неизведанные дали. Она всхлипнула и заметила, как изменилось выражение его лица, когда и он достиг пика огненного блаженства и растворился в нем. Они остановились на мгновение, показавшееся им вечностью, остановились, деля наслаждение друг с другом, не дыша, привыкая к чарующей близости.
— Невероятно, — пробормотал Рамон, не скрывая полыхавшей в нем страсти. — Тебе не было больно?
— О, нет…
— Ты можешь… еще?.. — прошептал он, полный нежности.
— Могу, — раздался еле слышный ответ. — Все отлично. — Ее щеки налились румянцем.
— Такого со мной никогда еще не было, — произнес он. — Никогда!
И вновь они устремились по радуге вверх, соскальзывая и погружаясь в божественный нектар несказанного блаженства. Она хваталась за его плечи и, когда дрожь пронзала ее тело, сжимала их еще сильнее, не веря, что этот восторг когда-нибудь покинет ее. Но вот наконец, обессиленная, она затихла. Рамон, глядя на нее, улыбался.
— Теперь мы поистине одно целое, — сказал он потом. — Муж и жена. Одна душа. Одно тело.
— Я так люблю тебя, — прошептала Норин еле слышно. — Ты мне веришь?
В ответ он осыпал ее лицо каскадом поцелуев.
— И я люблю тебя, дорогая. Только сейчас я понял, что значит найти свою половинку, создать семью. Это не просто физическое слияние, хотя и оно необычайно прекрасно. Это единение душ, единение сердец и мыслей. — Он жадно смотрел на нее. — Я не испытывал такого ни с кем другим. — Рамон сделал паузу и интонацией выделил самое важное: — Только с тобой одной. Но теперь, солнышко, тебе надо отдохнуть. Я не хочу утомить тебя, несмотря на бескрайнее блаженство, которое дарит мне твое тело.
— Я никогда и не мечтала о таком счастье! — Норин прижалась к нему и закрыла глаза.
— Я тоже. — Он обнял ее и нежно поцеловал в лоб. — Попробуй поспать. У нас впереди еще много времени для новых открытий и взаимного удовлетворения.
Она улыбнулась и пробормотала сквозь сон:
— Я люблю тебя.
А в это время за зашторенными окнами начал моросить дождь, однако удары капель по стеклам не могли заглушить слаженного биения их сердец.

1 2 3 4 5 6 7 8 9