А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Ты был там? Почему-то мне трудно представить тебя солдатом. Там действительно было так ужасно, как говорят все вокруг?
– Хуже. Гораздо хуже. Мне до сих пор больно об этом вспоминать. – Тут он посмотрел на Синди и увидел в ее глазах непритворное сочувствие.
– Незачем говорить об этом, если ты не хочешь.
– Тогда я предпочел бы не касаться этой темы. Так или иначе, после возвращения в Штаты я решил написать роман о том аде, через который мне пришлось пройти во Вьетнаме. Это было ошибкой, и роман провалился. Он вызвал негативные отклики в прессе и разошелся в количестве не более полутора тысяч экземпляров.
– Но ты все равно продолжал писать?
– О да. Моя первая книга оказалась для меня удачной лишь в одном отношении. Я нашел издателя. Он поверил в меня и убедил заняться всерьез литературным творчеством, оказывая мне при этом поддержку, далеко выходившую за рамки его обязанностей. Следующая книга имела больший успех и распродавалась сравнительно хорошо. А третий мой роман вошел во все списки бестселлеров, в том числе и в самый главный, публикующийся в газете «Нью-Йорк таймс».
Она очаровательно нахмурилась:
– Погоди… Кажется, я его читала. Если не ошибаюсь, действие там происходит на Юге.
– Да, в Новом Орлеане. Роман называется «Фиеста». События развиваются на фоне ежегодного карнавала «Марди-Гра». В этой книге мне пришлось обратиться к своим истокам.
– Так ты родом из Нового Орлеана? У тебя совсем нет южного акцента.
– Я приложил много усилий, чтобы от него избавиться. Мне было всего лишь восемнадцать, когда я покинул Юг. Не то чтобы я стыдился своего происхождения. Но в литературных кругах любят навешивать разного рода ярлыки. Как только тебя причисляют к писателям, разрабатывающим южную тематику, ты уже не можешь быть ничем другим. Вот почему для «Ликов судьбы» я избрал совершенно иную обстановку.
– О да. – Она кивнула. – Мне очень понравился этот роман.
«А что бы ты сказала, если бы узнала, что его дописал за меня другой автор?» – невольно подумал Дик.
Как раз в этот момент с кухни донесся сигнал таймера, и Синди вскочила:
– Наверное, обед готов.
Он тоже поднялся:
– Не могу ли я помочь тебе?
– Если тебе нетрудно, пододвинь столик поближе к окну. – Она улыбнулась самой чарующей своей улыбкой. – Это лишний раз подчеркивает, какая плохая из меня повариха и хозяйка дома. Большинство женщин стараются накрыть стол до прибытия гостей.
После обеда они вернулись на кушетку. Тихо играла кассета с ранними записями «Битлз». Синди держала в руках бокал с бренди. Она казалась до странности притихшей и все время нервно курила.
Неужели она тоже почувствовала всю напряженность этого момента? Дик, во всяком случае, был не в своей тарелке. Та уверенность в себе, с которой он пришел к Синди, словно куда-то испарилась, и он раздумывал, не отложить ли решительное объяснение до следующего вечера. Но нет! Или он предпримет какие-либо шаги сегодня, или не сделает этого никогда.
Он повернулся к Синди, оглядывая ее стройную, ладную фигуру. Да, сейчас самое время. Если на этот раз его постигнет неудача, то со временем все станет только хуже, как случилось с его творчеством.
– Синди…
Она обернулась, глаза ее ничего не выражали.
– Да, Дик?
– Мне кажется, я полюбил тебя. Ты, наверное, это уже поняла. Синди!.. Я хочу тебя!
– Дик, я не думаю, что…
Их губы слились. Краешком сознания Дик отметил, что ему не случалось целовать женщину с тех пор, как он был подростком. Губы Синди чуть отдавали бренди, когда он кончиком языка заставил их приоткрыться.
Не отрываясь от ее рта, Дик просунул руку под легкое платье, его пальцы легко скользили по гладкой коже ее ног, потом попытались продвинуться выше.
– Нет! – Быстрым движением Синди вывернулась из его объятий и отодвинулась на другой конец кушетки.
Дик изумленно взглянул на нее:
– В чем дело, Синди? Что-нибудь не так? Мне казалось, ты тоже хочешь этого.
– Что ж, ты ошибся! – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Думаю, сейчас самое время кое-что показать тебе. Я вернусь через минуту.
Она поднялась и направилась в смежную комнату, которая служила ей офисом.
Дик тяжело опустился на кушетку, глядя ей вслед. Что произошло? Он был настолько уверен в себе! Он чувствовал себя оскорбленным и… да, униженным! В первый раз за последние двадцать лет он пытался ухаживать за женщиной и получил отпор. На какое-то мгновение у него возникло желание уйти не попрощавшись, и к черту Синди! Зоя оказалась права – эта сучка только хотела задеть его посильнее.
И все же он остался. Любопытство словно приковало его к кушетке. Он должен выяснить причину столь непредвиденного и резкого отказа.
Синди вернулась, неся несколько страниц рукописи. Она протянула их Дику:
– Я обещала тебе дать почитать мою книгу этим вечером. Думаю, тебе это не помешает.
Стало быть, она хочет, чтобы он прочитал рукопись произведения, работа над которым еще не завершена? Дик машинально перелистывал страницы.
– Это и есть твой роман?
– Это не роман. Прочти, пожалуйста.
Синди уселась на другой конец кушетки и закурила. Она казалась совершенно спокойной, словно недавняя сцена ни в малой степени ее не поразила. Когда она посмотрела на Дика, он заметил в ее глазах едва заметный насмешливый огонек. Он начал читать:
Думаю, мне хотелось быть девочкой еще до того, как я понял, в чем состоит различие между мальчиками и девочками. Когда я подрос, то почувствовал себя обманутым. Мне бы следовало родиться девочкой, но Бог или судьба сыграли со мной жестокую шутку, вложив мою душу в тело мальчика.
Я был рожден под именем Джеймс Холтон…
Дику понадобилось довольно долгое время, чтобы до конца осознать всю чудовищность прочитанного. Неудивительно, что он испытывал такое влечение к этому существу…
Потрясенный, он поднял на нее глаза.
– Ты мужчина!
– Была когда-то мужчиной, Дик, – отозвалась Синди невозмутимо.
– Ты имеешь в виду?..
Она кивнула:
– Именно. Я перенесла операцию по изменению пола десять лет назад и с тех пор стала тем, чем мне хотелось быть всю жизнь. – На ее лице появилось выражение странной горечи. – Операция не принесла тех результатов, на которые я надеялась, но все же это лучше, чем было до того.
– Но если… – Он все еще пытался нащупать ниточку к пониманию. – Если ты перенесла операцию, то почему ты не можешь?..
– О, у меня есть все соответствующие органы или почти все. – Она скривила губы в улыбке. – Однако операция не увенчалась полным успехом. Я могу заниматься сексом с мужчиной, но не испытываю от этого никакого удовольствия. Почему я должна делать это лишь для того, чтобы кого-то ублажить?
Она словно швыряла эти слова прямо ему в лицо.
– Но почему ты водила меня за нос? Почему давала мне понять, что…
– Водила за нос? Брось, Дик! – Синди резко рассмеялась. – Я с первой же минуты знала, что ты – гомосексуалист, и потому решила, что с тобой буду избавлена от лишних хлопот. Я до сих пор не понимаю, чего ты добивался.
– Я хотел стать таким, как все, – пробормотал он.
– Дик, это бесполезно, и тебе следовало бы это знать. – Она вздохнула. – Почему бы тебе не принять все таким, как есть, и не пытаться себя переломить?
– Но ведь ты же это сделала!
Она кивнула:
– Верно, но в моем случае обстоятельства были несколько иными.
– Ты просто омерзительна! – воскликнул Дик и поднялся с кушетки, швырнув ей рукопись. – У меня нет никакого желания читать остальное.
Выражение ее лица стало жестким и насмешливым.
– Камни и дубинки, Дик. И воздушные замки. Ты в точности следуешь всем старомодным клише.
Он пытался составить в уме какую-нибудь достаточно оскорбительную тираду для ответа, однако ему это не удалось. Он бросился вон из квартиры, сопровождаемый язвительным смехом Синди.
По пути домой Дик попросил таксиста остановиться у винного магазина и купил кварту водки. Час спустя он валялся у себя на кровати, напившись до потери сознания.
Глава 22
Незадолго до полуденного сеанса терапии Джеффри отправился на поиски Лейси. Ее не оказалось ни в солярии, ни в закусочной. Он обошел все коридоры, однако ее нигде не было видно. Его охватила паника. Неужели она просто упаковала вещи и уехала, не попрощавшись?
Наконец в вестибюле он столкнулся с Бетель, ее соседкой по комнате.
– Ты не знаешь, где сейчас Лейси? – спросил Джеффри.
– Совсем недавно ее позвали к телефону по очень важному делу, и она пошла в кабинет доктора Брекинриджа.
Джеффри, который хорошо знал, что это за внезапный звонок, ждал у дверей кабинета Ноа до тех пор, пока Лейси не вышла оттуда.
Как только она увидела Лоуренса, лицо ее озарила ослепительная улыбка.
– Я только что говорила с Теодором. И знаешь, что произошло?
– Что же? – спросил он, заранее улыбаясь.
– Тот, кто украл мои драгоценности, прошлой ночью вернул их обратно! Он взял на себя труд снова вломиться в мой «роллс» и положить их на место в сейф.
– Рад это слышать, Лейси. Ты должна быть довольна.
Она увлекла его за собой в солярий и с видимым облегчением обнаружила, что там никого нет.
– Разумеется, я рада, что мои драгоценности снова при мне, однако никак не могу понять, зачем вору понадобилось это делать!
– Быть может, угрызения совести? – предположил Джеффри, тут же пожалев о своих словах.
– Да, пожалуй, это не исключено. – Она понизила голос почти до шепота: – Или же он разгадал мой секрет.
– Какой еще секрет?
– Ты обещаешь никому об этом не говорить? Иначе моя репутация окажется подорванной.
– Даю честное слово!
– Вор, судя по всему, обнаружил, что все драгоценности, которые хранились в сейфе «роллса», – подделки. Но даже если это так, все равно я не понимаю, зачем ему понадобилось возвращать их.
Джеффри был потрясен.
– Подделки?
– Да, подделки, хотя и дорогие.
Колени Джеффри подкосились, и ему пришлось сесть. Он с трудом сдерживал желание истерически расхохотаться – такой поразительной оказалась ирония судьбы. И это после всех тех трудов, на которые он пошел, чтобы сначала украсть эти драгоценности, а потом прошлой ночью вернуть их на место! Джеффри представил себе выражение лица Берни Касла, если бы он выложил перед ним целую груду ничего не стоящих сверкающих побрякушек.
Он поднял глаза, а Лейси тем временем заняла кресло напротив него.
– Значит, все эти разговоры по поводу того, что ты никуда не ездишь без своих драгоценностей, были всего лишь рекламным трюком?
– Не совсем так, – ответила Лейси с улыбкой. – Сначала я действительно повсюду возила их с собой и порой поступаю так и сейчас. Однако прежде моя коллекция не имела и половины ее нынешней стоимости. Возможно, во многих отношениях я действительно веду себя как дурочка, однако я все же не настолько глупа. Оставлять драгоценности на такую крупную сумму в «роллсе», даже если они спрятаны в сейфе, с моей стороны было бы чистой воды безрассудством, и ни одна страховая компания не стала бы с этим мириться. Но я оказалась заложницей своей же собственной славы. Все знают, что я беру с собой драгоценности, куда бы я ни направлялась, поэтому мне приходится хотя бы поддерживать видимость этого.
– Значит, вот почему ты казалась не слишком огорченной в тот день, когда твой шофер и полицейский явились сюда, чтобы сообщить об их пропаже? – спросил Джеффри.
– Разумеется. И по этой именно причине я попросила оставить меня на несколько минут наедине с полицейским. Я сообщила ему, что драгоценные камни были имитацией, что ему нет смысла утруждать себя расследованием и что ни о каком иске к страховой компании не может быть и речи. Джеффри… – Она взяла его за руку. – Надеюсь, ты простишь меня за то, что я все время вводила тебя в заблуждение. Я так долго жила с ложью на устах, что эта привычка стала для меня второй натурой.
– Мне прощать тебя? Это было бы… – Он снова чуть не выдал себя. Возможно, когда-нибудь он и расскажет ей обо всем, но не сейчас. Пока еще слишком рано. – Мне нечего прощать тебе, Лейси.
– Ты уже подумал о том, чтобы попробоваться на роль, которую я тебе предложила?
– Да, и я решил, что мне стоит попытаться.
– Вот и замечательно! – Она крепко пожала ему руку. – Я с нетерпением буду ждать нашей совместной работы. Ты поможешь мне удержаться от приема наркотиков. Мы оба можем быть полезными друг другу. – Взгляд ее был полон сердечной теплоты. – Мне кажется, среди всех людей, которых я встречала, ты первый, кому я могу полностью доверять.
– Не торопись с выводами, Лейси. Ты меня совсем не знаешь…
– Я уже достаточно хорошо тебя знаю.
Ее пристальный взгляд был словно прикован к нему.
– Ты уже думала точно так же о других людях. Разве не помнишь?
– На этот раз я уверена, что не ошиблась. – Она бросила взгляд на наручные часы. – Боже правый, сеанс скоро начнется. Мы опоздаем!
Лейси вскочила с места. Он также поднялся.
– Поторопись, Лейси.
– Разве ты не пойдешь вместе со мной?
– Нет, я думаю, мне не стоит появляться в «Змеином логове».
– Доктор Брекинридж вряд ли будет доволен. – Она нахмурилась.
– Мне нет никакой необходимости туда идти, Лейси. Я знаю, – он предостерегающе поднял руку, – тебе трудно понять меня сейчас. Однако это правда. Когда-нибудь я тебе все объясню.
– Ты хочешь сказать, что на самом деле ты вовсе не алкоголик? – спросила она без малейшей нотки упрека в голосе.
Проницательность Лейси всегда поражала его.
– Да, что-то в этом роде.
Тут Лейси снова удивила его. Не сказав ни слова, она нежно поцеловала его в губы и так же молча покинула солярий.
Джеффри смотрел ей вслед, любовь переполняла его сердце, вызывая жгучую боль. Есть ли у них будущее? Он знал, что Лейси любит его, – она даже не пыталась это скрыть. Но какого рода отношения могут связать бывшего грабителя, который решил стать актером, и всемирно известную кинозвезду? Что ж, ему остается только делать все, что в его силах. В данную минуту нужно придумать какую-нибудь историю для Берни Касла, чтобы тот не переломал ему руки и ноги.
Губернатору Стоддарду тоже пришлось отвечать на непредвиденный телефонный звонок, для чего Ноа предоставил ему свой кабинет.
– Майра, как ты узнала, где я? – изумился Стоддард. – Не иначе как от Бобби. Он единственный, кто был в курсе. Я живьем сниму с него шкуру!
– Не вини Бобби, Уильям, – сухо отозвалась Майра Стоддард. – Наш младший сын заболел, и я решила, что должна поставить тебя в известность.
Стоддард встревожился:
– В чем дело? Надеюсь, с Билли все в порядке?
– Болезнь оказалась не настолько серьезной, как мне поначалу казалось. Просто грипп, осложнившийся сильной ангиной. Но я боялась, что все обстоит гораздо хуже, пока доктор не убедил меня в обратном. Но зачем тебе понадобилось мне лгать? После стольких лет, что мы прожили вместе, неужели ты все еще не доверяешь мне?
Стоддард вздохнул:
– Тут дело вовсе не в доверии, дорогая. Скорее всего мне просто стыдно было признаться тебе и детям, что я – самый обыкновенный алкоголик.
– Я знала, что ты слишком много пил, однако даже не подозревала, что все настолько скверно.
– И тем не менее это правда. Я понял, что мне просто необходимо привести себя в порядок перед приближающейся избирательной кампанией, и подумал, что смогу уладить дело, не ставя тебя в известность.
– А как же тогда быть с доверием? Ты боялся, что я об этом проболтаюсь, да?
– Ну ладно! – Он почувствовал раздражение. – Ты никогда не умела держать язык за зубами, Майра, и думаю, тут ты сама со мной согласишься. Если слух просочится в прессу, моя карьера рухнет.
– Я готова признать, что немного болтлива, Уильям, – в голосе жены звучала обида, – но я бы никогда не проговорилась ни о чем важном.
– И все же я думаю, тебе лучше было бы не знать о моем пребывании здесь. Но раз уж тебе сообщили, должен предупредить – никому ни слова, даже детям. Я не хочу, чтобы им это стало известно.
– С тобой все в порядке?
– Да, вполне. Теперь, став трезвенником, я чувствую себя намного лучше, чем в последние годы.
– Сколько времени тебе еще предстоит там провести?
– Мне осталось не более недели до выписки.
– Наверное, мне надо быть рядом с тобой.
– Нет, Майра, Богом молю тебя! – Стоддард сделал паузу, чтобы побороть приступ паники, и усилием воли заставил себя говорить спокойно. – Какой-нибудь тип из тех, что любят совать нос в чужие дела, может тебя заметить. Здесь всем известно насчет Клиники, и стоит тебе появиться в Оазисе, как пресса тут же вычислит, где я. Нет, Майра, тебе лучше оставаться дома. Я вернусь раньше, чем ты предполагаешь.
– Мне кажется, я должна сделать для тебя больше, – произнесла она чуть слышно. – И я чувствую себя отчасти виноватой в случившемся. Разве жена не несет ответственности за такого рода вещи?
– Нет, – отрезал губернатор. – Мои запои не имеют к тебе никакого отношения.
– Ты уверен в этом? Так считают доктора?
– Я не обсуждал нашу личную жизнь с докторами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39