А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– О Хариет? Прямо сейчас? Неужели это не может подождать? У меня есть другие дела.– Нет, – настаивала Лора, – это больше нельзя откладывать!Он вздохнул, откинулся на спинку стула и положил ноги на стол.– Ну, выкладывай. Что она натворила на сей раз? – спросил он с усталым видом, словно ему наскучили ее постоянные жалобы.Это разозлило Лору еще больше.– Что это за отношение, скажи на милость? Ты прекрасно знаешь, какая она. Я тысячу раз тебе говорила о том, что она не справляется с кассой, у нее не сходятся цифры, что она не делает ничего из того, что ей поручено, но ты никак не реагируешь на мои замечания! Я просила тебя поговорить с Альфредом о ней, а ты только отмахиваешься от меня. Почему, Ник? Чем тебя держит эта девица?– Держит? На что это ты намекаешь? Ник сел прямо и схватил Лору за руку.– Дорогая, я же объяснял тебе, что Альфред любит ее. Она дочь его единственной сестры, а в семье очень тесные связи. Если я пойду к нему жаловаться на Хариет, он будет очень расстроен. Ты же знаешь, сколько он для нас сделал, мы ему обязаны своим положением. Он так великодушно поступил, не каждый в его положении сделал бы это для чужих людей. Мы не можем злоупотреблять его доверием!Лора смотрела на него не отрываясь. Ник мило улыбался, и взгляд был ласковым – обычный его вид, когда ему надо ее уговорить. Она вдруг почувствовала, что готова ударить его, встряхнуть хорошенько, чтобы он наконец осознал серьезность происходящего. Как ей заставить мужа хоть раз в жизни обсудить что-нибудь открыто и честно?Она резко выдернула руку.– Нет, здесь что-то другое, Ник! Что-то более серьезное. Я вижу это по выражению лица Хариет. Она смотрит на меня, словно скрывает нечто важное, нечто такое, что дает ей право быть грубой со мной. Она в открытую ненавидит меня и чувствует себя безнаказанной. Тебе не приходило в голову, как мне трудно?Ник встал, потянулся, улыбка не сходила с лица.– Ты расстроена, Лора. Я знаю, что девчонка ленива, но она молода в конце концов. Пойми это и не жди от нее большого рвения. А сейчас, по-моему, пора начинать вечернее представление. Мы поговорим об этом позже, когда ты успокоишься. Хорошо, любовь моя?Не дождавшись ответа, Ник поцеловал ее в макушку и выскользнул из кабинета. Лора осталась сидеть, глядя перед собой в недоумении.Как он мог оказаться таким бесчувственным, таким слепым к ее переживаниям?Лора прекрасно знала, что, когда Ник не желает что-либо обсуждать, он ведет себя уклончиво, избегает отвечать прямо. Ясно как Божий день, что он не желает говорить о Хариет, как и то, что не собирается обращаться к Альфреду Хэйзу по поводу племянницы. Короче говоря, Хариет оказалась права. Лора чувствовала, что она ведет борьбу с девчонкой одна, а та одерживает над ней моральную победу. Она тяжело поднялась из-за стола и медленно вышла из кабинета, направляясь к артистическим уборным, чтобы переключиться на дела и не думать о личном.Сегодняшнее представление обещает стать интересным, так как на сцене «Мелодеона» будут выступать «Великолепные Монтини» – группа талантливых акробатов из Европы, которые только что приехали в Соединенные Штаты. Лора за время работы в театре повидала немало цирковых артистов, но никто из них не умел делать того, что вытворяли эти Монтини. Группа состоит из шести человек – это одна семья, работают на совесть, легко и необычно, выполняют сложные пирамиды, и в довершение всего в конце выступления они словно летают в воздухе все разом. Такое впечатление, что для них не существует земного притяжения. Все шестеро очень приятные и симпатичные люди. Лоре они пришлись по душе, и до начала представления она хотела сама удостовериться, что у них все в порядке.Обычно ей быстро удавалось выбрасывать из головы всякие заботы и личные проблемы и переключаться на дела. Она очень добросовестно относилась к своим обязанностям и не позволяла себе отвлекаться от работы, но сегодня была слишком расстроена, чтобы вести себя как обычно, по-деловому.Ее не переставали мучить вопросы: почему Ник не хочет обсуждать поведение Хариет и почему он всегда отметает в сторону жалобы Лоры, словно они для пего ничего не значат? Почему он всегда защищает девчонку?Но кроме этих, возникли еще вопросы, на которые она хотела бы получить ответ. Что между Ником и Хариет? Может, это любовная связь? И не потому ли девчонка так самоуверенна? Или эта Хариет знает о Нике нечто компрометирующее, нечто такое, что позволяет ей манипулировать им? Из этих двух выводов Лора предпочла бы второй. Глава 8 Протяжный звук паровозного гудка подействовал на Уилла Адамса усыпляюще. Он сидел в салоне-вагоне у окна и любовался зимним пейзажем: покрытыми снегом полями, холмами и лесами. Кресло мягкое и удобное, на столике перед ним – стакан отличного виски, в руке – хорошая, крепкая сигара. В вагоне тепло и уютно. Затянувшись с удовольствием, Уилл подумал: «Сын миссис Адамс преуспевает в делах!» Фраза, которую он как-то услышал и любил иногда про себя повторять…Напротив него сидели два джентльмена, увлеченно обсуждавших свои дела, но время от времени жаловавшихся друг другу на утомительное путешествие. Уилл улыбнулся про себя – он всегда любил путешествовать и считал, что это и является главным преимуществом его работы.Когда он был маленьким и жил в восточном Техасе, он часто лежал в постели по ночам без сна и прислушивался к паровозным гудкам, раздававшимся вдалеке, мечтая о разных приключениях. Он не мог понять, каким образом этот тревожный звук будит в нем замечательные, яркие фантазии, но гудок словно звал его в дорогу, будоражил, побуждал к действию, хотелось мчаться далеко, в неведомое…Да и теперь Уилл не изменился. Если он оставался на одном месте слишком долго, то приходило давнее, знакомое с детства чувство беспокойства, которое можно унять только одним способом – ехать туда, где происходит все самое интересное и необычное.Уилл подумал, что обстоятельства сложились весьма удачно, поскольку его работа вполне удовлетворяла всем запросам его натуры. Хорошая работа, что и говорить, на зависть многим путешествовать по миру, останавливаться в отличных отелях, встречаться с интересными и талантливыми людьми. А от Уилла требуется одно – найти этих замечательных людей и уговорить их работать с Барнумом, Бэйли и Хатчинсоном. А так как огромный цирк «Барнум и Бэйли» является самым лучшим и самым популярным в мире, его задача легко решалась и согласие он получал моментально.Уилл взял стакан и стал медленно потягивать виски, думая в этот момент о цели своей нынешней поездки. По поручению Финиеса Т. Барнума ему надо посмотреть группу итальянских акробатов, о которых тот слышал от своего друга в Нью-Йорке. Труппа Монтини недавно приехала в Соединенные Штаты и должна выступить в маленьком театре недалеко от Нью-Йорка. Тот же друг предупредил Финиеса, что Адам Форпа, самый главный конкурент Барнума, тоже интересуется этими акробатами. Так что надо торопиться. Вот поэтому Уилл Адамс и мчался на поезде в Джерси. Телеграмма Барнума застала его в Чикаго, и он незамедлительно отправился в командировку.Далеко впереди снова раздался протяжный гудок. Уилл выглянул в окно и увидел большую ферму и старый дом, занесенный снегом, а также заснеженные деревья. Этот дом так похож на тот, в котором он родился, что сердце ностальгически заныло в груди.Несмотря на трудные времена и бедность, детство Уилла протекало счастливо. Он был самым младшим ребенком в большой и дружной семье, в которой каждого ценили, любили и уважали, в каждом видели прежде всего личность.Его мать, Мэтти Пирсон Адамс, была образованной и, безусловно, талантливой женщиной. Она хорошо пела, играла на фортепиано, шила, отлично готовила и следила за домом, успевая все и никогда не жалуясь на тяготы жизни. Отец, Гарри Адамс, любил землю, трудился на ней не покладая рук и не сдавался, когда дела на ферме не ладились и приходилось начинать все заново.Дети никогда не чувствовали себя обделенными, хотя в материальном отношении семье приходилось туго. Все компенсировалось теплыми отношениями, безграничной любовью и уважением друг к другу.Уилл, как всякий младший ребенок, был избалован своими сестрами и братом. Но все-таки и от него требовалось посильное участие в каждодневной работе, так как отец не мог позволить себе нанять помощников и трудились все сообща.Старший брат Уилла, Эдвард, унаследовал от отца любовь к земле, а сестры Мерси и Хелен мечтали найти себе подходящего мужа и иметь свой дом и семью. Они все до сих пор живут в Техасе. Эдвард трудится на их старой ферме, а девочки повыходили замуж за соседских парней и обзавелись детьми. Дела у них идут хорошо, они довольны жизнью. Старшие никогда не могли понять страсть их младшего брата к путешествиям, считая это блажью, временным увлечением, которое должно пройти с годами. Как только Уилл приезжал к ним в гости, они тут же начинали приглашать всех своих знакомых незамужних женщин и вдов, устраивая целый парад сватовства. Они свято верили в то, что, как только Уилл познакомится с хорошей женщиной, он останется в Техасе навсегда.Уилл тихонько усмехнулся и отпил еще виски. Да, ему уже тридцать три года. За это время он встречал всяких женщин, и хороших, и плохих, но любил одну, на которой и женился когда-то.Он встретил ее в Париже, куда отправился по поручению Барнума, чтобы посмотреть на нашумевшее чудо – Лайонела Жермена, так называемого человека-льва. Тот оказался настоящей диковиной – молодым человеком восемнадцати лет, все тело и лицо которого были покрыты длинными золотистыми волосами. Высокий и хорошо сложенный, он представлял из себя образец патологического оволосения, таких, как он, часто выставляли напоказ в специальных павильонах при цирке. Увидев Лайонела, Уилл тут же ангажировал его, и с тех пор человек-лев находился у них в цирке, привлекая к себе толпы любопытных.Но контракт с Лайонелом не шел ни в какое сравнение с тем, что произошло в скромном доме Жерменов. Именно там Уилл познакомился с Лили, и с того момента вся его жизнь переменилась.Встретившись с этой необыкновенной черноволосой девушкой с тонкими, изящными чертами лица, Уилл понял, что никогда раньше не был влюблен. Им овладело не поддающееся описанию чувство, сладостное и мучительное одновременно. Он всегда смеялся над теми, кто говорил о любви с первого взгляда, но только тогда понял и ощутил, что это такое на самом деле.Лили находилась в гостях у Жерменов вместе с матерью – пожилой привлекательной женщиной, давней подругой этой семьи. В тот же первый вечер Уилл узнал, что отец Лили умер, что когда-то они были богаты, но в тот момент им приходилось нелегко. Хотя у Лили и ее матери имелось достаточно средств, они не шиковали, жили достаточно скромно, только некоторые детали их быта и образа жизни напоминали о благополучном прошлом. Но для Уилла Лили была словно окутана дымкой былого величия. Таинственная и хрупкая, она походила на прекрасную принцессу из сказки. Различие в происхождении и в национальности не могло помешать ему полюбить ее всем сердцем.К счастью, Лили тоже увлеклась Уиллом. Они виделись каждый день, и эти дни стали самыми счастливыми в его жизни. Он послал Барнуму телеграмму, сообщив, что подписал контракт с Жерменами и что остается в Париже еще на месяц.В конце этого месяца он сделал Лили предложение, и она приняла его с радостью, но поставила условие – они поженятся только в том случае, если мать даст согласие на этот брак.Уилл боялся, что мать откажет, – все-таки семья благородного происхождения. А кто он такой? Простак, сын фермера, то есть крестьянина, хотя не стыдится этого, между прочим. Но страхи оказались напрасны. Мать Лили благословила их, сказав при этом, что Уилл – хороший и сильный мужчина и она будет только рада такому славному зятю.Состоялось венчание и скромная свадьба, на которой единственными гостями являлись Жермены и несколько подружек невесты. Уилл не поставил свою семью в известность, потому что хотел побыстрее жениться, а его родня наверняка захочет пышной и шумной свадьбы. Кроме того, поскольку он хорошо их знал, то был уверен, что им вряд ли понравится его брак на иностранке. Им подавай только хорошую, крепкую и добрую девушку из Техаса. Представив Лили в Техасе, окруженную его родственниками, он печально улыбнулся. Нет, пожалуй, лучше написать им позже, когда все будет позади, решил он тогда.После свадьбы он продлил свое пребывание в Париже еще на месяц. Такого счастья, в котором он пребывал все это время, Уилл не испытывал никогда, только боялся: вдруг это блаженство не продлится долго…Лили оказалась замечательной женщиной, нежной и ласковой, любящей и внимательной. Уилл и мечтать не мог о лучшей жене, каждый день благодарил Создателя за такой подарок судьбы.Прошел медовый месяц, и Барнум вызвал Уилла обратно в Соединенные Штаты, где он, помимо работы антрепренера, выполнял массу всяких других поручений.Когда Уилл рассказал об этом жене, Лили неожиданно призналась, что не хочет уезжать из Франции, так как ждет ребенка и путешествие будет для нее тягостным испытанием.Новость потрясла Уилла, он был на седьмом небе от счастья – неужели он станет отцом! Он пообещал Лили, что они останутся в Париже по крайней мере до тех пор, пока не родится ребенок. Он договорился с Барнумом, что будет работать в Европе антрепренером его цирка, чтобы быть с женой в этот важный период. Потом они с Лили сняли маленький домик на окраине Парижа.Лили плохо переносила беременность, она была хрупкого телосложения и некрепкого здоровья, поэтому Уилл ужасно волновался за нее. Но он с удовольствием замечал, как округляется ее живот, в котором зреет плод их великой любви, как в ее глазах появляется особое, присущее только матерям выражение. Он никак не мог понять, кого он хочет – сына или дочь. Хорошо бы сына для продолжения рода, но девочка, похожая на Лили, тоже будет в радость.Лили дразнила его, говоря:– Ах, дорогой мой, представляешь, вдруг родится девочка, похожая на тебя, большая и грубоватая? Или мальчик, нежный и бледный, как я? Что ты тогда скажешь?Уилл смеялся и обнимал ее, говоря, что природа никогда не допустит такого.Лили родила сына декабрьской ночью. Бушевала настоящая буря, и доктор запоздал, с трудом пробираясь к их дому в такое ненастье. Уилл никогда не забудет ужасных криков жены, мучившейся в схватках, не забудет бледного лица Лили, ее взгляда, последнего взгляда, когда она лежала, истекая кровью, а доктор тщетно пытался хоть что-нибудь сделать…Последние слова Лили: «Позаботься о нашем сыне. Я люблю тебя, Уилл, дорогой…»С тех пор Уиллу казалось, что он умер вместе с Лили. Ничего не волновало его, ничего не интересовало. Он сидел в доме, где когда-то был так счастлив, в отчаянии и горе, пил и смотрел на портрет Лили, написанный известным французским художником еще до их встречи.Вернула его к жизни мать Лили. В один прекрасный день она положила ему на руки младенца и твердым голосом заявила, что хотя Лили и умерла, но сын его жив и требует заботы и любви.Уилл понемногу стал приходить в себя, и если первое время вид ребенка вызывал у него щемящее чувство тоски и боли, то вскоре он с удовольствием рассматривал каждый крошечный пальчик, радовался каждому звуку и приходил в восторг от беззубой очаровательной улыбки малыша. Уилл назвал мальчика Джастином и перенес на него всю свою любовь к ушедшей безвозвратно Лили.Когда к Уиллу вернулись силы и вкус к жизни, он понял, что пора ехать домой, но не мог забрать ребенка у родной бабушки, в то же время осознавая, что не в состоянии растить мальчика сам. Поэтому Уилл спросил тещу, не поедет ли она с ним в Нью-Йорк. Она охотно согласилась, так как внук – последнее, что у нее оставалось в жизни.Маленькая семья Уилла поселилась в Нью-Йорке, где он купил небольшой уютный дом, куда он всегда возвращался из своих командировок и где жил, пока работа не звала его в путь.Сейчас, после Джерси, Уилл поедет домой к сыну, которому уже исполнилось шесть лет. Джастин стал совсем большим мальчиком, высоким и крепким – весь в отца. Но тонкие черты лица и глаза – от матери. Уилл был благодарен судьбе за сына, который унаследовал все лучшее от обоих родителей.Одна проблема – семья Уилла в Техасе до сих пор не знала о существовании Джастина. Уилл никак не мог заставить себя поехать туда и все рассказать. Получалось, будто тем, что он прячет собственного сына от родных, он как бы бережет его. Родственники, конечно, хорошие и открытые люди, но у них предрассудки, присущие их классу и времени, поэтому нельзя подвергнуть Джастина испытанию. Вдруг они не выразят одобрения? Теперь же прошло столько времени, что любое объяснение будет выглядеть нелепым. Уже просто поздно.Уилл вздохнул, отогнал тяжелые мысли и допил виски. Не надо позволять воспоминаниям уводить его так далеко – после экскурса в прошлое всегда наступает депрессия и не остается сил на то, чтобы работать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37