А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Жаль, если платье будет испорчено, особенно после того как Мораг берегла его столько лет. Наверное, оно было у нее одним из самых любимых.
«Вероятно, она права», – виновато подумала Гвендолин. Мораг бережно хранила его с самой юности, и, очевидно, оно ей очень дорого. Гвендолин боялась даже представить, что нужно будет рассказать старухе об испорченном платье.
– Почему бы тебе не подняться в свою комнату и не переодеться, а пока ты будешь заниматься платьем, я присмотрю за Дэвидом.
Гвендолин колебалась, беспокоясь, что ей придется оставить мальчика с Ровеной.
– Но если он проснется…
– Если он проснется и ему что-нибудь понадобится, я пошлю за тобой. А пока ты можешь переодеть мокрое платье и попытаться привести его в порядок.
– Очень хорошо, – неохотно ответила Гвендолин. Она подошла к кровати и отвернула одеяло, которое Ровена накинула на лицо мальчика. Теперь он снова мог дышать свежим воздухом. Затем она повернулась и направилась к двери. – Спасибо, Ровена. Я быстро вернусь.
– Можешь не торопиться, – дружелюбно ответила Ровена, усаживаясь на стул, – я побуду здесь, пока ты не вернешься.
Гвендолин поспешно миновала коридор и поднялась по узкой лестнице к себе в комнату, торопясь снять залитое вином платье. Открыв тяжелую дверь, она заметила лежащий на полу листок. Девушка с некоторым трепетом подняла его, вспомнив угрожающее содержание предыдущей записки.
Дорогая Гвендолин, ты должна немедленно прийти ко мне в комнату. У меня было видение, и я должна предупредить тебя.
Мораг .
Гвендолин улыбнулась. Когда она впервые встретилась с Мораг, то подумала, что пожилая женщина просто делает вид, что ее посещают мистические видения. Это казалось безвредной выдумкой, и поскольку Мораг все время убеждала Макданов, что Гвендолин необыкновенно могущественная ведьма, девушка не видела необходимости подвергать сомнению мнимый дар старухи. Но постепенно стало ясно, что Мораг действительно верит в свою способность видеть вещи, скрытые от других людей.
Гвендолин положила записку на стол и быстро сняла платье. Она положила его в каменную раковину и осторожно стала лить воду из кувшина на пятно, наблюдая, как вода окрашивается в алый цвет и стекает вниз. Когда большая часть пятна исчезла, она заткнула раковину и прополоскала подол платья в чистой воде. Похоже, Ровена была права, сделала вывод Гвендолин, зажав ткань в кулаках и энергично потерев ее. Если платье ненадолго замочить, пятно сойдет. Вернувшись от Мораг, нужно будет принести свежей воды и еще раз прополоскать его, решила она, надевая зеленое платье.
Воздух был пропитан острым пряным ароматом жареного мяса и вареных овощей, напомнившим Гвендолин о том, как она голодна. Торопясь вернуться к Дэвиду и к подносу с едой, который Ровена любезно принесла ей, девушка быстро шла вдоль темных коридоров. Факел на верхних ступеньках лестницы, ведущей на нижний этаж замка, погас, и узкие ступеньки исчезали в пустом темном провале. Подобрав юбки, она поспешила вниз, лениво размышляя, что за глупость собирается сообщить ей Мораг.
Внезапно Гвендолин провалилась куда-то в темноту. Издав сдавленный крик, она смолкла, ударившись головой о твердый каменный пол.
Ее окружала тьма, сквозь которую пробивался слабый свет.
Пульсирующие нити сознания медленно вытягивали ее из объятий сна, глубокого, но такого, что не приносит облегчения. Боль начала распространяться по ее телу, сначала медленно, а затем все быстрее, обхватывая своими щупальцами голову, шею, плечи, спускаясь ниже и опутывая всю ее плотным коконом. Она повернулась на бок. Новая волна боли, резкой и пронизывающей, прокатилась по телу. О сне не могло быть и речи. Сделав над собой невероятное усилие, она открыла глаза и часто заморгала, вглядываясь в полумрак.
На стуле рядом с ее кроватью сидел, вытянув свои длинные мускулистые ноги, Макдан и, казалось, спал. Тусклый огонек свечи резче обозначил черты сурового лица, делая его старше. Волосы спутанными золотистыми прядями падали на измятую рубашку, испачканную чем-то красным. Гвендолин в замешательстве взглянула на эти пятна, подумав, что его рана разошлась и теперь кровоточит. Может быть, ей следовало еще раз зашить рану обычной ниткой, когда они вернулись в замок. Она с удивлением перевела взгляд на окно. Неужели так быстро наступила ночь? Дэвид, наверное, давно уже проснулся и теперь теряется в догадках, куда она запропастилась.
Она села и закрыла глаза, не понимая, почему это стоило ей таких усилий. Когда Гвендолин снова открыла их, то увидела, что Макдан пристально смотрит на нее. Его суровое лицо чуть-чуть смягчилось, и можно было прочесть что-то похожее на облегчение.
– Дэвид, – хриплым шепотом произнесла она. – С ним все в порядке?
– С Дэвидом все хорошо, Гвендолин.
Она с сомнением взглянула на него, пытаясь понять, лжет он ей или нет. Гнев, проступивший на его лице, не помог рассеять ее тревогу.
– Я должна увидеть его. – Она откинула одеяла. – Немедленно.
Слабость и головокружение, сопровождавшие любое движение, заставили ее застыть на месте, прижав пальцы к вискам.
Сильные руки Макдана сжали ее плечи и осторожно уложили на кровать.
– Он спит. Ты увидишь его утром.
– Я хотела приготовить ему специальный бульон.
– Приготовишь позже, когда будешь чувствовать себя лучше.
Он поднес к ее губам чашку с холодной водой. Когда Гвендолин напилась, Макдан извлек из таза, что стоял рядом, влажную тряпицу и приложил ко лбу девушки.
– Я не больна, – сказала ему Гвендолин, недоумевая, почему он с такой непривычной заботой обращается с ней. – Я никогда не болею.
– Нет, ты не больна, – согласился он.
Она кивнула. Голова ее прямо-таки раскалывалась от ужасной боли. Гвендолин подняла руку к ней в попытке хотя бы немного унять ее. Волосы были спутанными и липкими, кожу черепа покрывала корка засохшей крови.
– Я нашел тебя у подножия лестницы на нижнем этаже, – объяснил Алекс, заметив ее недоумение. – Падая, ты ударилась головой. На полу была такая лужа крови…
Это объясняло, откуда взялась боль. Гвендолин провела пальцами по голове и поморщилась.
– Раны на голове обычно сильно кровоточат, – пробормотала она, вспоминая ночь, когда зашивала кожу на голове Камерона.
– Точно. И поэтому трудно определить, насколько серьезна рана. Особенно если пострадавший отказывается приходить в себя.
– У тебя нет оснований обвинять меня в том, что я отдыхаю, – обороняясь, проворчала Гвендолин.
– Возможно, – согласился Алекс. – Но когда человек, разбивший себе голову, лежит без движения, начинаешь немного…
Он умолк, силясь подобрать нужное слово: «беспокоиться?», «испытывать ужас?», «сходить с ума?». Все это он пережил, но изо всех сил старался не показывать своих чувств клану, чтобы они не подумали, что безумие вновь овладевает им. Он не позволил, чтобы кто-нибудь другой выхаживал ее, даже Бродик, Нед или Камерон, которым он без колебаний доверил бы свою жизнь. Он же сказал своим людям, что ведьма хранит секрет выздоровления его сына и поэтому он сам присмотрит за ней.
Произнося эти слова, он твердо знал, что это неправда.
– …волноваться, – наконец подыскал он. Это слово показалось ему достаточно безобидным.
Обнаружив, что девушка исчезла, он пришел в неописуемую ярость. Он считал, что Гвендолин убежала, и ее измена была непростительной не только оттого, что она нарушила данное ему слово, но и потому, что бессовестно бросила его сына. Алекс приказал осмотреть замок и его окрестности и сам принял участие в поисках, полный решимости найти и вернуть ее.
Когда он увидел ее, неподвижно лежащую в темном проходе, с растекшейся у бледной щеки лужей крови, то был парализован страхом и с трудом сумел заставить себя нащупать пульс у нее на шее.
– Ты погрузилась в глубокий сон вчера после полудня. А сейчас уже почти утро, – сказал он Гвендолин, поворачиваясь к окну.
Неяркий желтоватый свет падал на его заросшую золотистой щетиной щеку. Гвендолин растерянно смотрела на него. Макдан был чрезвычайно загружен делами. Он с трудом находил свободную минутку, чтобы навестить больного сына. Почему же он сидит здесь и ухаживает за ней, как обыкновенная сиделка?
– Что ты делала внизу, Гвендолин?
Мозг Гвендолин был затуманен сильной болью, и она с трудом могла сосредоточиться.
– Кажется, я собиралась повидаться с Мораг. – Она закрыла глаза, припоминая. – Она оставила записку в моей комнате, где написала, что хочет о чем-то предупредить меня.
Брови Алекса поползли вверх.
– Возможно, она хотела предупредить меня об этих ступеньках, – сухо заметила Гвендолин.
– Куда ты положила записку?
Она подумала несколько секунд, а затем слабо пожала плечами.
– Кажется, я оставила ее на столе.
Алекс поднялся, чтобы взять записку. Он проверил стол, комод и внимательно осмотрел пол.
– Ее здесь нет.
– Может быть, я захватила ее с собой и выронила в коридоре, – высказала предположение Гвендолин, не особенно беспокоясь на этот счет.
– Ты была одна, когда спускалась по ступенькам?
Гвендолин закрыла глаза.
– Думаю, да. Помню, было очень темно… кажется, факел над лестницей погас. – Она зевнула. – Наверное, поэтому я оступилась.
Алекс несколько мгновений молча смотрел на нее.
– Теперь тебе нужно отдохнуть, – сказал он, поднимаясь со стула.
– Я должна идти к Дэвиду, – слабым и сонным голосом запротестовала Гвендолин.
– Ты увидишься с ним позже. Когда отдохнешь.
Слишком измученная, чтобы спорить, Гвендолин вздохнула и вновь зарылась лицом в подушку. Алекс смотрел, как сон быстро сморил ее. Она устала, была измучена болью и потеряла много крови, но он убеждал себя, что всегда сможет разбудить ее, если пожелает. Он откинул прядь черных волос с разбитой щеки девушки и легко провел пальцами по ее нежному подбородку. На своем веку он видел много полученных в сражении ран и знал, что травма Гвендолин не опасна. Но вид лежащей девушки, хрупкой, слабой и беспомощной, вызвал в его памяти образ Флоры. Но ведь это не болезнь, резко оборвал себя он. Это травма, и он намерен выяснить, кто или что послужило этому причиной.
Факел над лестницей, ведущей в подвалы замка, горел, отбрасывая маслянистый мерцающий свет на влажные каменные ступени. Алекс стоял на самом верху, пытаясь понять, достаточно ли здесь света. За последние четыре года он привык к темноте, лежа по ночам в своей комнате без сна или бродя по пустым коридорам и беседуя с Флорой. Многие ступеньки были покрыты слоем грязи, что делало их опасными. Если факел не горел и кто-то торопился спуститься по незнакомой лестнице, то легко можно было предположить, что он поскользнулся. Если бы не страх клана перед Гвендолин и не записка от Мораг, о которой вспомнила девушка, Алекс просто приказал бы отскрести ступеньки от многолетней грязи и прикрепить еще один факел к стене. Вместо этого он медленно спустился по лестнице, а затем вновь поднялся, тщательно осматривая каждую ступеньку, покрытую зеленовато-черным налетом.
На пятой сверху ступеньке он обнаружил то, что искал, – упрятанный в грязь тонкий черный шнурок. Алекс выудил его из мерзкой слизи и обнаружил, что он привязан к маленькому гвоздю, вбитому в щель между камнями в стене. Шнурок был сплетен из крепких нитей, и хотя и был тонким, но удивительно прочным. Его, кстати, не хватало на всю ступеньку, но обтрепанный конец указывал на то, что он просто разорван. Алекс нагнулся и осмотрел противоположную стену. Там он обнаружил второй гвоздь, с которого свисал кусок шнурка. Гвозди были вбиты примерно на уровне лодыжки прямо у края ступеньки. Ничего не подозревающая жертва не могла наступить на темный шнурок, натянутый от стены до стены, но непременно зацепилась бы за него ступней. Тот, кто это подстроил, не дал себе труда убрать шнурок и гвозди после падения Гвендолин. Либо он проявил непростительное легкомыслие, либо хотел, чтобы все узнали, что падение Гвендолин не было несчастным случаем.
Алекс сердито вырвал гвозди из стены и поспешно сбежал вниз, не обращая внимания на скользкие ступени. Он быстрым шагом миновал коридор и рывком распахнул дверь в комнату Мораг.
– Добрый вечер, Алекс, – приветливо поздоровалась Мораг, нисколько не обеспокоенная его неожиданным вторжением. – Или правильнее сказать «доброе утро»?
Она стояла у длинного обшарпанного стола, уставленного потрескавшимися кувшинами и горшками всевозможных форм и размеров, и процеживала густую коричневую жидкость через зеленоватую ткань, натянутую на горлышко кувшина. Нахмурив серебристые брови, она не отрывала сосредоточенного взгляда от своего зелья, которое из темно-коричневого становилось кремовым. Алекс ждал.
– Да, – наконец произнесла она, не поворачиваясь к нему, – я знаю о шнурке.
– Кто это сделал? – спросил он.
Мораг поставила бутыль с коричневой жидкостью и вздохнула.
– Видение было нечетким, как и многие другие в последнее время. Я не могла разглядеть, кто натянул его там.
– Поэтому ты оставила записку Гвендолин в ее комнате? Хотела предупредить ее об опасности?
– Ты прекрасно знаешь, что я не оставляла никакой записки, Алекс. Я не умею писать.
Он кивнул.
– Я подумал, что ты могла попросить кого-нибудь написать ее.
– Нет.
Взволнованный, он запустил пальцы в волосы.
– Кто-то из членов клана хочет избавиться от нее.
– Очень многие хотят избавиться от нее, – поправила его Мораг. Она взяла кувшин, крепко обхватила его и подошла к огню. – Вряд ли это может удивить тебя.
– Я надеялся, что, несмотря на страх, они научатся терпеть ее присутствие здесь. Ради моего сына.
– Только ли ради Дэвида?
– Я привез ее сюда, чтобы вылечить сына. Вот и все.
Мораг наклонилась и стала лить кремовую жидкость из кувшина в котел, от которого шел пар. Над котлом поднялась пышная густая пена, и в воздухе распространился резкий пряный аромат. Она взяла деревянную ложку и медленно помешала варево.
– Возможно, ты привез ее сюда из-за Дэвида, – согласилась она, – но вовсе не мальчик является причиной того, что ты хочешь оставить ее.
– Я пообещал ей, что она может уйти, когда вылечит Дэвида.
– Потому что у тебя не оставалось выбора. Но, даже говоря это, ты не был уверен, что сдержишь слово.
– Я хочу знать, кто пытается убить Гвендолин, Мораг, – сурово заявил Алекс.
– Тогда ты должен присматривать за ней. Сила ведьмы велика. Найдется много людей, которые захотят избавиться от нее, и еще больше тех, кто пожелает использовать ее в своих интересах.
Еще в одном предупреждении Алекс не нуждался. Он решительным шагом направился к двери, кляня себя за то, что оставил Гвендолин в комнате одну. Открыв дверь, он застыл в нерешительности.
– Если ее сила так велика, то почему она не исцелила Дэвида?
Мораг улыбнулась:
– Некоторые вещи происходят не так быстро, как хотелось бы. Для выздоровления нужно время.
– И для смерти тоже, – ответил Алекс, не уверенный, кого он имеет в виду: сына или себя самого?
Он тихонько приоткрыл дверь, как привык делать, входя в комнату Флоры, когда боялся разбудить ее, если она спит.
Гвендолин исчезла.
Волна паники захлестнула его. Он резко повернулся и бросился вниз по лестнице, перескакивая через ступеньку и пытаясь на ходу обдумать создавшееся положение. Она могла сама выйти и от слабости снова упасть. Или тот, кто желал ее смерти, совсем осмелел и решился похитить девушку прямо из ее комнаты. Алекс проклинал себя за то, что так легкомысленно оставил ее одну. Он поклялся защищать ее, но не может обеспечить ее безопасность даже внутри собственного замка.
– Камерон! Бродик! Нед! – крикнул он, вихрем пересекая зал.
Откуда-то из темноты молча возник Нед. Неяркий утренний свет освещал его фигуру.
– Гвендолин опять исчезла, – сказал Алекс, пряча за резкостью тона свой страх.
– Она с Дэвидом. Я проводил ее туда.
Алекс подавил возглас удивления и коротко кивнул, как будто именно это и ожидал услышать.
– Вот ты где, Алекс! – крикнул Бродик, быстрым шагом идя по коридору по направлению к ним. Его сопровождал Камерон. – Мы с ног сбились, разыскивая тебя.
– В чем дело?
– Послание от лэрда Максуина, – сказал Камерон, протягивая Алексу плотно свернутый свиток. – Гонец прибыл только что и ожидает ответа.
Алекс нетерпеливо сломал алую печать и развернул письмо.
«Макдан!
Твои дары очень щедры, но я не могу тебе позволить удерживать Гвендолин. За ее свободу была заплачена слишком высокая цена, не говоря уже о том, какое оскорбление ты нанес моему клану. Заклинаю тебя: отошли ее назад, или я буду вынужден объявить тебе войну.
Максуин».
По мягкости слога нетрудно было догадаться, что лэрд Максуин написал письмо сам. Если бы его составлял Роберт, тон послания был бы гораздо более угрожающим. Хотя Алекс надеялся, что посланные щедрые подарки и письмо с извинениями укротят ярость Максуинов, он вынужден был признать справедливость ультиматума, выдвинутого их лэрдом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39