А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– То, что вы увидели, было недоразумением. Ни один из нас не был готов…
Его брови гневно сошлись над переносицей, а губы сжались. Он шагнул к ней. Лицо его было грозным, и она невольно отступила назад.
– Если вы воображаете, что Филипп Марлин не собирался соблазнить вас, то вы еще глупее меня. А теперь раздевайтесь, иначе я сам вас раздену.
Глаза ее наполнились слезами. Она яростно заморгала, пытаясь не дать им пролиться, и в конце концов ей это удалось. Откуда-то изнутри пришло мужество, выработанное, еще когда отец жестоко избивал ее. Он мог ее бить, но ему не под силу было сломить ее. Не удастся это и графу.
Она повернулась спиной к нему и стояла прямо, хотя ноги ее дрожали.
– Помогите мне расстегнуть пуговицы.
Граф шагнул к ней. Она слышала, как его блестящие черные башмаки мягко и приглушенно двигались по ковру. Не обращая внимания на пуговицы, он прикоснулся горячими пальцами к ее шее, потом потянул за вырез платья и располосовал ткань до пояса. Из ее груди вырвалось долго сдерживаемое рыдание, но, когда она повернулась к нему лицом, в его жестких серых глазах она не увидела ни крупицы жалости.
– А теперь делайте, как я говорю. Снимите платье.
Он отступил на несколько шагов, будто хотел видеть ее смущение издали.
Руки ее дрожали. Она вцепилась в тонкую шелковую ткань нежного абрикосового цвета и спустила безжалостно испорченное платье с плеч. Такое красивое платье, подумала она мимоходом. А все ее платья были так дороги ей. Ведь у нее никогда прежде не было красивых вещей. Она пыталась придумать, как объяснить ему, что произошедшее между ней и Филиппом – ошибка, но достаточно было одного взгляда на его лицо, чтобы понять, что все ее усилия были бы тщетными. Она стояла перед ним в одних домашних туфельках, белых шелковых чулках и атласных подвязках, а также в легкой полупрозрачной сорочке, столь тонкой, что сквозь нее можно было видеть ее бледно-розовые соски и гнездо золотистых волос между ног. Под взглядом этих холодных серебристо-серых глаз, неспешно скользившим по ее груди, она залилась краской. Но взгляд не остановился на груди, он заскользил ниже. Граф рассматривал ее талию, спустился к ногам, к лодыжкам, потом снова поднялся к лицу.
– Выньте шпильки из волос. Хочу видеть, как вы выглядите, когда они падают вам на плечи.
Эриел прикусила щеку изнутри, опасаясь, что сорвется и не сможет продолжать. По всему ее телу пробежала дрожь. Она не могла вынести мысли о том, что собирается сделать с ней этот мрачный и холодный человек. Снова ей в голову пришла шальная мысль бежать. Но она ни на минуту не усомнилась в том, что этот хищник, стоявший прямо перед ней, не позволит ей этого.
Она взяла себя в руки и сделала то, что он требовал, моля Бога о чуде и надеясь, что изобретет какой-нибудь способ спастись. Ее пальцы так сильно дрожали, что она не могла удержать в них шпильки. Они с мягким звоном падали на ковер и на деревянный пол у края ковра. Когда последняя шпилька была вынута из волос, бледно-золотая грива рассыпалась по плечам.
– А теперь снимите сорочку.
О Боже! На глаза ее снова навернулись слезы, и на этот раз ей не удалось сдержать их. Они потекли из глаз, заструились по щекам.
– Пожалуйста! – прошептала она. – Я сожалею о том, что произошло. Знаю, что мне не следовало разрешать ему войти, но я и понятия не имела о том, что он вздумает поцеловать меня.
Он стиснул зубы. Она закрыла глаза, чтобы не видеть его высокой сильной фигуры, угнетавшей и пугавшей ее, как призрак, явившийся из ада. Он остановился прямо перед ней, и руки его потянулись, чтобы взять ее за плечи.
– Я не глупец, Эриел. Очевидно, что Филипп Марлин – ваш любовник. А раз дело обстоит так, то начиная с сегодняшнего дня вы будете греть мою, а не его постель.
Ее любовник? На нее накатила мутная волна печали и отчаяния. Она покачала головой:
– Филипп мне не любовник. Да у меня и не было любовника. Никогда не было. И вообще, впервые в жизни меня поцеловал мужчина.
Его пальцы вцепились в ее плечи с такой силой, что ей стало больно.
– Вы лжете!
– Я говорю вам правду. – Она смотрела в его жесткое суровое лицо. – Мы познакомились только на прошлой неделе. Я гуляла в парке, и появился он. Сегодня мы поехали кататься в его экипаже. Пошел дождь. Поэтому я и… пригласила его к чаю. А потом он поцеловал меня.
Снаружи бушевала гроза. Раздался удар грома. Молния прорезала мрачную серость неба, обложенного тучами. Стекла дребезжали от порывов ветра. Снова молния прочертила зигзаг по небу, осветив выступы и впадины его угловатого лица. Эриел уловила в его глазах проблеск чувства, которого не рассчитывала там увидеть. В них появилось нечто непонятное, похожее на боль и не предназначенное для ее глаз.
Его длинные смуглые пальцы упали с ее плеч. И впервые за это время она заметила нерешительность в выражении его лица.
– Вы не хотите же сказать мне… Не хотите сказать, что вы еще девственница?
Эриел обдало жаром. Она уставилась на ковер под ногами и принялась изучать его сложный узор, переплетение синих и красных фигур.
– Я никогда не позволила бы мужчине… Я бы не… Да…
Гревилл приподнял ее лицо за подбородок, стараясь заставить ее смотреть ему прямо в глаза. И снова она увидела в его глазах боль, горечь, уязвленные чувства, будто его предал лучший друг. Она не понимала, в чем дело, но почему-то его взгляд растрогал ее. В течение нескольких мгновений он молча смотрел на нее. Он стоял так близко, что она ощущала тепло его тела, и его одежда касалась ее кожи. И цвет его глаз, как ей показалось, изменился. Они стали темно-серебристыми, а не льдисто-серыми. В них еще тлела ярость, но ее характер изменился. Теперь скорее в них мерцал жар.
Потом внезапно его губы прильнули к ее губам, расплющив их в яростном поцелуе. В этом поцелуе не было ни крупицы нежности. Он был жестоким, яростным, жадным, будто он хотел наказать ее этим поцелуем за предательство. Второй раз за этот день она испытала на себе волю и власть едва знакомого человека. Грубый и жестокий поцелуй графа она восприняла как наказание, как возмездие за проступок, но шли секунды, и поцелуй его менял характер – он становился нежнее и жарче. Эриел слегка качнулась, когда его губы принялись обольщать ее, соблазнять, и теперь она ощущала нечто совершенно новое и вовсе не тягостное, нечто такое, что напомнило ей, что в ее теле есть места, значение которых она не вполне сознавала, и он будто вытягивал ее из темноты к свету этим своим поцелуем. Его поцелуй взбудоражил ее, совсем не так, как поцелуй Филиппа Марлина.
Этот поцелуй прервался так же неожиданно, как и начался. Гревилл отвернулся от нее и подошел к окну с цветными стеклами. Теперь он выглядел столь же потрясенным, как и она. Он провел рукой по своим волнистым черным волосам, спускавшимся до ворота. В неровном свете молний они казались иссиня-черными.
– Возможно, вы говорите правду. Только едва ли это имеет значение.
Но в его броне появилась трещина, и в первый раз с момента, когда начался этот кошмар, луч надежды засиял для Эриел. Она собрала все свое мужество и с трудом перевела дыхание.
– Я не могу понять, что думаете вы обо мне. Но, сколь бы плохого мнения вы обо мне ни были, я искренне сожалею о случившемся.
Он повернулся, пристально глядя на нее своими холодными серыми глазами:
– Неужели?
Она провела языком по пересохшим губам, все еще помнившим вкус его поцелуя.
– Я заключила сделку. Как вы справедливо заметили, вы выполнили свою часть ее. Я никогда не думала уклоняться от своих обязательств. Я только надеялась, я молила Бога, чтобы то, что должно произойти между нами, было приятно для обеих сторон. – Граф ничего не ответил. – Я хочу сказать, что у нас могли бы возникнуть дружеские отношения. Я думала, у нас будет время обсудить это. Я не ожидала, что вы потребуете от меня, чтобы я выполнила свои обязательства немедленно и так неожиданно.
Сейчас он выглядел озадаченным и смущенным.
– Вначале у меня не было такого намерения.
В ней затеплилась надежда, и сердце ее забилось быстрее.
– Если это так, я хочу попросить вас об одолжении.
Его густая черная бровь снова вопросительно поднялась:
– Об одолжении? Думаю, вы получили от меня более чем достаточно.
На мгновение она отвела взгляд, чувствуя, что краснеет от смущения. Конечно, он дал ей уже намного больше, чем она могла бы попросить.
– Я говорю только о времени. Дайте мне время. Это и будет одолжением, милорд.
Граф отошел от окна. Теперь гнев его почти прошел, и лицо уже не казалось таким неумолимым и жестким. И впервые Эриел отметила про себя, что граф ничуть не менее красив, чем Филипп, но его красота более мужественна и сурова.
– Вы хотели, чтобы мы стали друзьями? – повторил он с иронией. – Ну, это прямо сюжет для романа, мисс Саммерс. Завести друга-женщину. Я нахожу эту идею забавной.
Эриел вздернула подбородок, жалея о том, что вынуждена вести такой разговор, будучи почти неодетой. Но то, о чем они говорили, уже было чудом, и она благодарила Бога и за это.
– В дружбе нет ничего забавного, милорд. И нет никакой причины, почему мужчина и женщина не могут стать друзьями.
Его глаза блуждали по ее телу, едва прикрытому сорочкой, по ее груди, до тех пор пока яркий румянец не обжег ее щеки. Ей с трудом удавалось заставить себя стоять на месте. Такое беззастенчивое разглядывание смущало ее.
– Есть множество причин, дражайшая мисс Саммерс, почему дружба между людьми, принадлежащими к разному полу, встречается крайне редко. И то, что вы, похоже, не знаете этих причин, вынуждает меня поверить в то, что вы так невинны, как утверждаете.
Он шагнул к ней и теперь стоял всего в нескольких дюймах от нее. Хотя рост Эриел был выше среднего, для того чтобы видеть его лицо, ей пришлось запрокинуть голову. Он приподнял локон ее бледно-золотых волос и теперь разглаживал его, держа между двумя пальцами. У Эриел возникло странное ощущение, как будто внутри ее что-то оборвалось.
– Так как, по-вашему, мы будем строить свои дружеские отношения? – спросил он мягко. Его рука погладила ее плечо, когда он попытался водворить выбившийся локон на место. Это новое для нее, странное ощущение возникло вновь, и по телу ее побежали мурашки.
Конечно, ее сердце забилось так часто и болезненно оттого, что появилась надежда. Если он согласится подождать некоторое время и не требовать, чтобы она тотчас же оказалась в его постели, у нее была бы возможность убедить его пересмотреть условия их сделки.
– Я никогда не была в Лондоне, – сказала она, позволяя себе робко улыбнуться. – Я его почти не видела. Может быть, вы сводили бы меня куда-нибудь.
– Куда? И что вы хотите посмотреть?
Мозг Эриел работал лихорадочно – она искала ответ, который принес бы ей избавление.
– Ну хотя бы в оперу. Или в драматический театр. Мне… мне бы очень хотелось побывать в театре! Посмотреть пьесу Шекспира. Я давно мечтала посмотреть «Короля Лира». Мы ведь живем в этом городе. Конечно, вы знаете интересные места. Я была бы счастлива последовать за вами всюду, куда бы вы ни пожелали.
Казалось, он задумался об этом. Он повернулся к ней спиной и принялся снова разглядывать ветви, стучавшие в оконное стекло.
– Отлично, мисс Саммерс. – Он снова повернулся к ней. – На время забудем о ваших обязательствах. Я предпочел бы, чтобы в моей постели оказалась женщина, принимающая меня охотно, а не дрожащее существо, только подчиняющееся моим требованиям.
Эриел испытала огромное облегчение, столь сильное, что у нее закружилась голова.
– Раз уж дела складываются таким образом, вы можете одеться.
Она поспешила сделать это, схватила с пола платье и принялась судорожно натягивать его на себя, втискивая руки в узкие рукава, украшенные буфами, натягивая его на плечи, и, приняв приличный вид, испустила вздох облегчения. Граф молчал, и Эриел поняла его молчание как позволение уйти. Не обращая внимания на то, что некоторые пуговицы на спине были оторваны, а волосы в беспорядке, она вихрем рванулась к двери, уверенная, что, если она и встретит кого-нибудь из слуг, они ничего не скажут. С того дня как она поселилась в этом доме, она обратила внимание на их деловитую и немногословную манеру разговаривать. В этом доме редко можно было услышать смех. После того как она познакомилась с их мрачным и суровым хозяином, Эриел поняла причину.
Молча выбежала она из спальни. Добравшись до своей комнаты, она поспешила повернуть ключ в замочной скважине и, заперев дверь изнутри, в изнеможении прислонилась к ней. Пока что она была в безопасности. Но как долго это сохранится? Ей хотелось найти выход из положения, в которое она сама себя так легкомысленно поставила. Однако выбор ее был невелик. У нее не было ни денег, ни работы, ни дома, где она могла бы приклонить голову. К тому же она была связана данным словом. Эриел изо всех сил зажмурилась, чтобы не расплакаться.
Глава 5
Я так взволнована тем, что нахожусь здесь, в школе миссис Пенуорти для благородных девиц, которая поможет мне осуществить свою мечту стать леди. Все-таки меня мучают сомнения, что я не подхожу для этой роли, что я с ней не справлюсь. Другие девушки такие изысканные и так уверены в себе, а я постоянно опасаюсь сказать или сделать что-нибудь не так. За своей спиной я слышу их насмешки и шушуканье, но по большей части они просто не замечают меня. В известном смысле я рада этому. Я боюсь, что когда тайна моего низкого происхождения станет им известна, они полностью прекратят общение со мной.
Воспоминание об этом письме постепенно изглаживалось из памяти. Джастин беспокойно расхаживал по своей спальне перед медленно догорающим в камине огнем. Хотя дождь прекратился и буря отшумела, августовский вечер был пронизывающе холодным, и с листьев на влажную, раскисшую землю еще падали последние капли. Сегодня он чувствовал себя усталым. Долгое путешествие домой и последующее разочарование усугубили эту усталость, которая, казалось, проникла до самых костей. Такое случалось с ним редко, ведь ему давно стало ясно, что жизнь представляет собой лишь цепь разочарований. Так уж она была устроена, и это было в порядке вещей. Он потянулся за кочергой у камина, потом встал на колени, чтобы поворошить угли, вспыхнувшие оранжево-красным пламенем, а в уме заново проигрывал сцену, свидетелем которой стал в Красной комнате. И в нем поднимался гнев, и пальцы его сами сжимались, стискивая кочергу.
Его долгожданная встреча с Эриел Саммерс была ничуть не похожа на то, что он нафантазировал. Никогда ему и в голову не приходило, что он застанет милую прелестную девушку, какой он представлял Эриел по письмам, в объятиях этого отъявленного негодяя, самого гнусного распутника в Лондоне и своего злейшего врага Филиппа Марлина. Джастин выругался. Ему захотелось послать ко всем чертям эту девушку, предавшую его. Но все-таки мысленно он поздравил себя с тем, что ему удалось сдержаться и не натворить бед.
Отложив кочергу, он встал, подошел к старинному резному буфету и налил себе бренди, продолжая думать о своем давнем сопернике. Он и Филипп были однокашниками в Оксфорде. Филипп, красивый, белокурый, с хорошими манерами, был избалованным и высокомерным и использовал немалые деньги, отпускавшиеся на его содержание, чтобы окружить себя льстивыми друзьями. Он был из тех людей, кто получает удовольствие, унижая и высмеивая других, из тех, кто выискивает в людях слабости и спекулирует на этом.
Юношей Джастин поколачивал мальчишек, дразнивших его и попрекавших незаконным происхождением, используя кулаки, чтобы отплатить им за жестокость, и за это его не раз наказывали поркой на школьном дворе. В конце концов он предпочел просто держаться в стороне от них и все больше замыкался в себе. Он научился сдерживать гнев и боль, которые теперь заменял цинизм, и это удерживало людей на расстоянии и защищало его от мира.
Он держался как можно дальше от Филиппа Марлина и старался не замечать его злобных ядовитых насмешек, но однажды ночью сцепился с ним в оксфордской таверне из-за Молли Маккарти. Молли была аппетитной и задорной бабенкой, не гнушавшейся брать деньги за обслуживание местных молодых людей. Она не делала тайны из своих похождений, но гордыня Филиппа не позволяла ему даже предположить, что ее прелести и ласки принадлежат многим. Когда он застал ее ночью в постели с одним из своих друзей, он просто взбесился, перевернул все вверх дном в комнате, а потом обрушил свой гнев на Молли, сломал ей руку и избивал ее до тех пор, пока случайно проходивший мимо Джастин не положил этому конец.
Эта драка была короткой. Стычка с человеком, привыкшим защищаться кулаками, оставила Марлина в плачевном состоянии – оба его глаза оказались подбитыми, нос сломанным, а рот в крови.
А у Джастина появился могущественный враг. При воспоминании об этом он стиснул зубы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37