А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Джастин бросил взгляд на ее руку, потом на сверкающее сапфирами и бриллиантами кольцо.
– Кольцо выбрал не Клэй, а я.
– Ты? Но ведь у тебя не было на это времени. Ты не отлучался из усадьбы перед свадьбой. Когда же ты мог?..
– Я купил это кольцо давно.
Она нахмурилась:
– Как давно?
– После нашего возвращения из Танбридж-Уэлса. Я собирался сделать тебе предложение тогда же, но…
– Ты собирался сделать мне предложение? – спросила она, совершенно сбитая с толку.
– Да, собирался… – Внезапно лицо его стало холодным и замкнутым. – Потом я увидел тебя той ночью входящей в конюшню с Филиппом Марлином.
Мысли в голове Эриел бешено закружились…
– О мой Бог! – Слезы брызнули у нее из глаз. Впервые до ее сознания дошло значение всего случившегося. Джастин отвел потемневшие прекрасные серые глаза. Эти воспоминания причиняли ему боль. – Ты хотел на мне жениться и подумал… ты подумал, что я предала тебя, Джастин?
В мгновение ока она оказалась в его объятиях. Она обвила руками его шею. Слезы ручьем струились у нее из глаз и бежали по щекам. «Я люблю тебя, – думала она. – Я так сильно тебя люблю!» Но вслух она не произнесла этих слов. Она боялась, что он не будет знать, что ответить.
Он крепко прижал ее к себе. Лицо его касалось ее мокрых щек.
– Не плачь. Я не хотел тебя расстроить.
Она с трудом, все еще всхлипывая, перевела дыхание, стараясь обуздать себя, но в горле у нее стоял комок. Она отерла слезы дрожащей рукой и улыбнулась полной слез улыбкой.
– Это слезы счастья, Джастин. Ты готов был жениться на мне еще до всех драматических событий, до скандала!
– Если бы ты согласилась. Богу известно, что я не самый лучший муж, какого ты смогла бы выбрать, но клянусь тебе, Эриел, ты не раскаешься. Обещаю, что не раскаешься.
Но как Эриел ни любила его, она все-таки не была в этом уверена. Она хотела, чтобы и он любил ее. Ей надо было знать, что он так же сильно привязан к ней, как она к нему. И она не думала, что сможет быть по-настоящему счастлива до тех пор, пока это не случится. И в сердце своем она вовсе не была уверена в том, что когда-нибудь это произойдет.
Глава 25
– Мы прибыли, милорд. – С усталой улыбкой лакей открыл дверцу кареты.
День был долгим, а последние несколько часов показались бесконечными, потому что одно из колес отвалилось, попав в рытвину, и несколько спиц оказались сломанными. Наконец их удалось починить, и молодые прибыли в дом бабушки Джастина, когда уже стемнело. Они сильно продрогли.
– Благодарю, Тиммс. – Джастин выпрыгнул из кареты. – Кухня прямо за домом. Думаю, там что-нибудь найдется, чтобы вы могли заморить червячка и обогреться.
Он помог Эриел спуститься по ступенькам кареты, поправил плащ у нее на плечах, чтобы тот плотнее облегал ее. Обняв жену за талию, он повел ее по вымощенной плитами дорожке к деревянной двери под аркой.
Старый каменный дом выглядел точно таким же, каким запомнился ему. Разве что ставни чуть обветшали да кусты возле дома слишком разрослись. Дом был двухэтажным, с остроконечной крышей и полудюжиной каминных труб. Окна столовой были освещены, и можно было видеть, как трепещет огонь в огромном камине.
Джастина охватило до сих пор незнакомое и неожиданное для него чувство – радость возвращения домой. Он поднял тяжелый дверной молоток и несколько раз постучал. Ему ответило знакомое эхо. Послышалось шарканье старческих ног, и тяжелая парадная дверь распахнулась. Он не сразу вспомнил, кто стоит перед ним, но потом осознал, что это старый дворецкий, худой, костистый человек. Он широко улыбался, приветствуя Джастина:
– Я Седжуик, милорд. Мы уж потеряли надежду, сэр, что вы приедете.
– У нас сломалось колесо. Чертовская неудача, но в конце концов его удалось починить.
Джастин огляделся. Он надеялся услышать гул голосов, встретить своего кузена Мейнарда, его жену Сару и их подрастающих отпрысков. Но дом оказался жутковато пустым и тихим.
– Сюда, милорд, сюда, миледи. На улице так холодно. Идите, погрейтесь у камина.
Джастин последовал за стариком через холл в гостиную и уже начал беспокоиться, не видя бабушки.
Седжуик, казалось, угадал его мысли.
– Она уже немолода. Ей трудно двигаться. Она в столовой и еще не знает, что вы здесь.
– А где мои кузены?
Старик покачал головой, и в его выцветших глазах Джастин заметил грусть.
– Они каждый раз собираются приехать, но дорога сюда дальняя, а погода в это время года всегда скверная. Ваша бабушка каждый раз надеется, но в конце концов…
Он пожал костистыми плечами. С возрастом он сгорбился, щеки его запали. Печаль избороздила лицо морщинами. Особенно заметно это стало, когда он заговорил о женщине, в услужении у которой был более сорока лет.
– Джастин? – Испуганное лицо Эриел отразило его собственное беспокойство. – С твоей бабушкой все в порядке?
Он почувствовал стеснение в груди.
– Не знаю.
Они шли за дворецким мимо софы, набитой конским волосом, памятной Джастину с детства, со спинкой и подлокотниками, прикрытыми вышитыми чехлами, которые бабушка Джастина сшила собственноручно. Он приостановился у двери в столовую. Стол оказался не таким длинным, каким он его помнил, но был отполирован до зеркального блеска, а сосновые ветки и ягоды остролиста красовались в центре как обычное рождественское украшение. Вокруг стола стояло двенадцать стульев, одиннадцать из которых пустовали, хотя перед каждым из них лежал серебряный столовый прибор из бабушкиного буфета. Эти приборы, как и драгоценные фарфоровые тарелки и изящные хрустальные бокалы, подаренные дедушкой в первую годовщину их свадьбы, были ее гордостью. Высокие свечи белого воска стояли в центре стола.
– Так бывает каждый год, – прошептал дворецкий. – Она украшает стол, а повар готовит праздничные блюда, но никто не приезжает разделить с ней трапезу.
Джастин оглядел пустую комнату, и сердце его сжалось от боли.
Он смотрел на заботливо накрытый стол, готовый принять целую семью, но ее здесь не было, и только маленькая хрупкая женщина сидела, сгорбившись под бременем лет. Раскаяние горечью обожгло его.
Услышав знакомый голос дворецкого, крошечная седовласая старая дама обернулась. Когда она увидела Джастина, по ее запавшим морщинистым щекам покатились слезы.
– Джастин!
Она попыталась встать, дрожа от волнения, и Джастин шагнул к ней, чтобы помочь ей подняться с места. Он поддержал ее за запястье, ощутив тонкие и хрупкие косточки под своей рукой.
– Я здесь, бабушка.
Она нежно улыбнулась ему, и эта улыбка любящего существа будто растопила невидимый внутренний барьер в нем. Эта нежность согрела его сердце и возвратила его к тем дням, когда он был мальчиком, жил в этом доме и был здесь по-настоящему счастлив.
– Я так рада тебя видеть, – сказала она. – Не думала, что ты соберешься приехать.
Сердце его мучительно заныло.
– Мне следовало бы приехать раньше.
Рука с выступающими венами потянулась к нему, ласково погладила его по щеке.
– Сколько лет прошло, сколько лет! Тысячу раз я пыталась представить тебя теперешним. Да, ты стал взрослым. – Ее тонкие губы задрожали. – Все эти годы я тосковала по тебе, все эти годы.
На губах ее появилась задумчивая улыбка, и кожа собралась морщинками вокруг рта.
– О Господи! Какой ты красивый!
Он готов был провалиться сквозь землю. Ему стало трудно глотать, трудно дышать. Как мог он так жестоко обойтись с ней? Как он мог столько лет не видеться с ней, будто ее не было на свете? Он почувствовал, как горячая влага обожгла его глаза. «Не может быть!» Он не плакал никогда. Он был холодным, расчетливым, совсем неэмоциональным человеком. Он был не из тех, кто способен заплакать.
С трудом прочистив горло, Джастин хрипло произнес:
– Здесь и моя жена, бабушка. Она очень хотела познакомиться с тобой.
На самом деле это было единственной причиной его приезда. Если бы Эриел не понукала его, он бы никогда не собрался. И его бабушка снова вкушала бы рождественский обед в одиночестве.
Бабушка потянулась к Эриел и взяла ее за руку.
– Рада с вами познакомиться, моя дорогая.
Джастин заметил, что глаза Эриел мокры от слез.
– Как и я. Джастин столько мне рассказывал о вас!
Это не было правдой, но лицо старой дамы просияло.
– Неужели? – Джастин готов был боготворить Эриел за эту маленькую невинную ложь. – А я боялась, что он забыл меня.
– О нет, – возразила Эриел поспешно, незаметно вытирая глаза. – Он никогда вас не забудет.
– Нет, бабушка, – пробормотал Джастин, по-прежнему с трудом произнося слова. «Как же я мог забыть?»
И внезапно он понял, что любил эту маленькую женщину, самую близкую родственницу матери, которой он почти не знал. Он любил ее в детстве, продолжал любить и теперь. Столько лет он скрывал свои чувства даже от самого себя. Они таились так глубоко в его груди, что он думал, что они давно и полностью утрачены. Он стал таким холодным и бесчувственным, что готов был поверить, что у него вовсе нет сердца. А теперь он ощутил, как болезненно оно бьется от того, что он отрицал, – от беспредельной горячей любви.
– Моя жена сама сделала и привезла тебе подарок, бабушка.
Она улыбнулась, явно обрадованная:
– Подарок? Мне? Но у меня нет ничего для вас. Я не…
– Ты устроила отличный ужин и вызвала во мне самые светлые воспоминания, которые чуть потускнели, но никогда не угасали. Это бесценные дары.
Эриел протянула ей отлитый из гипса профиль Джастина, над которым она столько трудилась. Бабушка взяла его своими хрупкими дрожащими руками.
– Почему нам не сесть, чтобы ты могла развернуть и посмотреть его? – предложил Джастин, заметив, что бабушка устала стоять.
Он помог ей снова сесть на стул, а они заняли места по обе стороны от нее. Она осторожно развязала красный шнурок, которым была заботливо обвязана упаковка, и нежно и любовно погладила гипсовый профиль, проводя пальцем по его выпуклым чертам.
– Как красиво, – сказала она, бросив благодарный взгляд на Эриел. – Это драгоценный подарок.
Она снова поднялась со стула, легче, чем в первый раз.
– Пойдем. У меня есть подходящее место, куда мы сможем его повесить.
Джастин предложил бабушке руку и проводил ее в гостиную. Эриел последовала за ними.
– Видишь? – Старая дама указала на несколько портретов на стене. – Я написала их после твоего отъезда, хотела вспомнить, каким ты был.
С полдюжины портретов акварелью украшали стену гостиной. Они не были совершенством, но сходство с оригиналом было несомненным. И на всех портретах был Джастин. Если прежде у Джастина и были сомнения насчет того, что он обладает человеческим сердцем, то теперь они полностью отпали. Сердце у него было и давало о себе знать мучительной болью, будто рвалось на части, и осколки его ранили его грудь.
– Ты похож на отца, но у тебя упрямый подбородок матери, – сказала старая дама с улыбкой. – Думаю, что ты и в делах так же упорен, как она.
– А я полагал, что ты меня совсем забыла, – проговорил Джастин тихо и все еще хрипло.
– Ты был сыном, которого мне не удалось родить. И я думала о тебе каждый божий день и каждую ночь с тех пор, как тебя забрали и увезли.
Он склонился к ней и заключил маленькую женщину в объятия.
Теперь слезы струились по его лицу, он не мог их сдержать.
– Обещаю, что отныне все будет по-другому. Ты можешь приехать к нам и остаться жить с нами. У нас полно места.
Она слегка отстранилась.
– Чепуха. Мой дом здесь. – Она провела по его щеке тонкой рукой с выступающими венами. – Но я была бы рада навестить тебя и погостить, если ты не против.
Он кивнул и с трудом заставил себя улыбнуться, заметив неуверенную улыбку Эриел.
– Конечно. Мы будем счастливы, если ты приедешь.
– И мы будем часто приезжать сюда, – заверила Эриел, и глаза ее снова подозрительно заблестели.
В молчании они вернулись в столовую, где был сервирован подогретый ужин. Подали жареного гуся, фаршированного грецкими орехами и клюквой, перепелиные яйца в желе, тюрбо в сливочном соусе, зеленый горошек и морковь, покрытую глазурью и приправленную имбирем, а на десерт – теплые пироги со сливами, столь любимые Джастином в детстве.
Это был чудесный ужин, озаренный не только светом свечей, но счастьем и любовью. Джастину хотелось и смеяться, и плакать одновременно. Это был один из самых счастливых дней в его жизни. Сегодня он узнал кое-что о себе самом, что изменило все, что прежде он считал незыблемым. Он думал о бушевавших в нем чувствах и понял, что это называется любовью. По правде говоря, он догадывался, что это чувство не было для него совсем незнакомым. Он испытывал его всегда, когда бросал взгляд на Эриел, прикасался к ней, целовал ее или просто видел, как она идет к нему по комнате. Но это чувство было для него новым и потому пугающим. Он старался отделаться от него, отказывался признать его существование. Но оно в нем росло и крепло с каждым днем. И теперь он сознавал, что это была любовь, что она наполняла все его существо. Сегодня ему стало ясно, что он вовсе не тот холодный бессердечный человек, каким он считал себя. Он был способен чувствовать, он был способен любить. И он очень любил свою жену.
Все его существо наполняла чистая радость. Ему хотелось петь. И он принял решение. Когда-то Эриел любила его так, как он любил ее теперь. И он хотел, чтобы она снова полюбила его так же. Он не знал, как этого добиться, но дал себе слово, что добьется непременно.
В Рединге, в доме бабушки, они провели две ночи, а потом отправились обратно в Гревилл-Холл. Прежде чем уехать, Джастин заручился обещанием бабушки погостить у них месяц, как только станет теплее и она сможет путешествовать.
Эриел предвкушала свидание с этой очаровательной старой дамой, хотя и сомневалась, что к тому времени они еще будут в Гревилл-Холле, но надеялась, что будут. Даже язвительный язычок Барбары не мог ей испортить удовольствия жить на лоне природы, вдали от шума и копоти большого города, в доме, который, казалось, источал сияние и тепло.
Путь домой был долгим и утомительным, хотя дороги теперь стали не такими грязными, и путешествие показалось ей все же менее тяжелым, чем в Рединг. Когда их карета свернула на подъездную аллею, ведущую к дому и с обеих сторон обсаженную огромными деревьями, небо обложили тучи, образовав плотное кольцо вокруг полной луны.
Томас уже был в постели. Джастин сквозь зубы пожелал сестре спокойной ночи, и они с Эриел удалились наверх, в свои комнаты.
– Я рада, что вернулась домой. – Эриел, стоя перед зеркалом, вынимала шпильки из волос. – Но я счастлива, что мы там побывали.
Джастин подошел к ней сзади, обнял ее за талию и поцеловал в шею.
– Я тоже.
Она повернулась к нему лицом, счастливая от его нежности.
– Я полюбила твою бабушку, Джастин. У меня такое чувство, что я снова обрела семью. И скоро у нас с тобой будет собственная семья.
Его глаза сказали ей, что он очень хочет, чтобы это произошло. И было в его взгляде что-то еще, что во время их путешествия домой она замечала не раз. Взгляд его был нежным и полным теплоты. Ей хотелось поскорее остаться с ним вдвоем и вновь ощутить его ласки. Ее пальцы скользнули в его густые черные волосы, и она притянула к себе его голову, чтобы поцеловать его. Она почувствовала, как его тело напряглось под одеждой. Она ощутила его крепкие мускулы на спине и груди. Эриел вся раскрылась навстречу ему и приняла его властный поцелуй и его язык, проникший в ее рот, и расслабилась, прижимаясь к нему всем телом, в то время как его руки гладили ее груди.
– Эриел, – прошептал он, поднимая ее и перенося на постель.
Их ласки были нежными и чувственными, а потом они лежали рядом, счастливые тем, что могут держать друг друга в объятиях. В конце концов они медленно уплыли в блаженный сон в полном изнеможении, с переплетенными руками и ногами. Эриел лежала, положив голову на плечо Джастина.
Глубокой ночью ее разбудил запах дыма. Веки ее отяжелели, и когда она попыталась открыть глаза, почувствовала, что они слезятся. Голова кружилась и отказывалась соображать. Ей потребовалось сверхчеловеческое усилие, чтобы заставить себя подняться с постели. Когда Эриел увидела пылающие занавески, у нее захватило дух. Уже занялась бахрома ковра. Маленькие, но яркие языки пламени пожирали ковер и неотвратимо приближались к их постели. Она в ужасе рванулась к двери, но ей преградила путь стена огня. Подавив крик, она бросилась к мужу, лежавшему рядом с ней и погруженному в неестественно глубокий сон.
– Джастин! – Она принялась отчаянно трясти его. Ее страх рос с каждым мгновением, и сердце ее бешено колотилось. – Джастин, проснись! Господи! В доме пожар!
Его глаза медленно открылись. Веки были красными и отяжелевшими.
– Какого черта?..
Застонав и закашлявшись, Джастин попытался вернуться к жизни. Он потряс головой и, увидев ужас в глазах жены и пламя, лизавшее комнату и освещавшее ее причудливым и жутким светом, проснулся окончательно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37