А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ей хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила ее. Она прекрасно понимала, почему отверг ее свет, но не могла понять, по какой причине ее покинули родители? Почему родители ушли?
— Джулия, не позволяйте предрассудкам…
Она вздрогнула, уловив в его голосе нотки симпатии. Тело Вульфа дернулось, словно от удара. Он вполголоса чертыхнулся.
Глубоким вздохом Джулия успокоила нервы. Но заставить себя посмотреть на Вульфа не могла. Она боялась увидеть на его лице жалость.
— Мистер Вульф, думаю, для меня вечер закончился. — Она с огромным трудом произнесла эти слова. — Окажите мне любезность и прикажите подать к подъезду экипаж, чтобы доставить меня домой. — Не дожидаясь ответа, девушка холодно повернулась к нему спиной.
Со всем достоинством, которое она способна была проявить, Джулия, почти бесшумно ступая кожаными туфельками по полу, пересекла притихшую гостиную. Она ни разу не оглянулась и не посмотрела по сторонам. Люди расступались перед ней, пропуская к выходу.
Пальцы Джулии прикоснулись к запястью и осторожно погладили шрамы, которые, подобно кандалам, прочно приковали ее к печальному прошлому. Честер и Эмма говорили, что она сможет начать жизнь сначала, что ее существование имеет, несмотря ни на что, смысл и ценность.
Но сейчас она окончательно поняла, насколько глубоко друзья заблуждались.
В полумраке частного экипажа Вульфа элегантная леди Джулия Маркхем, носившая в Лондоне титул «Несравненной» три сезона тому назад, прощалась с несбывшимися мечтами, оплакивая рухнувшие надежды.
Глава IV
Джулия стряхнула капли дождя с поношенной, отделанной мехом мантильи. Ей было холодно и одиноко в вестибюле старой церкви, стены которой давным-давно покрылись плесенью. Не поднимало настроения и отсыревшее от дождя зеленое шерстяное платье, то самое платье, которое было на Джулии во время первой встречи с Вульфом. Она ничего не захватила с собой, когда покидала Маркхем Хаус, родительский дом, кроме одежды, которую привезла из Дейнскорта.
Впереди, в проходе между рядами скамеек, при тусклом свете свечей она увидела Брейдера, ожидавшего ее вместе с пастором. Пытаясь скрыть неловкость из-за того, что она приехала одна, Джулия решительно расправила плечи и шагнула навстречу своему будущему.
Она старалась выглядеть спокойной и уверенной, приближаясь к мужчине, предложенному ей судьбой. Ее шаги по каменному полу эхом отзывались под сводом. Когда-то, очень давно, Джулия грезила об этом пути к алтарю. Но в ее мечтах неизменно присутствовали цветы, прекрасное платье, родители и многочисленные друзья. Но, совершив побег с Лоренсом, она похоронила сладостные грезы. Согласившись выйти замуж за Лоренса, она отказалась не только от мечты о красивой свадьбе, она добровольно рассталась и со своей наивностью.
Подойдя вплотную к Брейдеру, Джулия мысленно дала себе клятву, что обязательно исправит свои ошибки и не позволит прошлому испортить будущее. Мерцающий свет теней играл тенями на лице Вульфа. От этого его облик становился зловещим и мрачным, наполнял душу девушки суеверным страхом.
Брейдер нахмурился.
— Вы приехали одна. Неужели никто не мог сопровождать вас?
Джулия тяжело вздохнула и ответила:
— Нет!
Позволяя ему продолжать расспросы, она не решилась добавить, что со дня бала родители даже не разговаривали с ней. Ни они, ни один из братьев не проявили интереса к свадьбе и не удосужились даже узнать дату венчания. Слуги и те ходили вокруг Маркхемов на цыпочках, не позволяли себе лишнего слова, так как знали, что напряжение спадет, когда Джулия покинет родительский дом.
Собравшись с духом и приготовившись защищаться, она спросила:
— А кто пришел с вами?
Проследив за его взглядом, Джулия повернула голову и увидела за спиной трех женщин. Одну из них поддерживали две другие, ее лицо было скрыто под вуалью. Девушка готова была проглотить язык, когда у нее непроизвольно вырвались слова:
— Это ваша любовница?
Ослепительная вспышка ярости сверкнула в глазах Вульфа.
— Вы всегда так ядовиты? — Он резко повернулся к невысокому человеку в очках. — Давайте покончим с этим фарсом быстрее, преподобный Бартон.
Лицо Джулии покрылось краской стыда, но она отказывалась приносить извинения за свою бестактность. Вместо этого она вздернула подбородок и надменным тоном произнесла:
— Да, давайте приступим.
Длиннолицый пастор поправил очки на носу и перевел удрученный взгляд с Брейдера на Джулию. Ему, видимо, очень хотелось оказаться в данный момент где-нибудь в другом месте, только не между двумя разгневанными титанами, сыпавшими искры из глаз. Смущенно прокашлявшись, пастор, наконец, произнес:
— Согласно обычаю прошу брачующихся взяться за руки и повторять за мной слова клятвы.
Брейдер стиснул зубы и, смерив Джулию оценивающим взглядом, протянул ей руку. Рука в руке, до конца жизни, мелькнуло в сознании Джулии, когда она робко опустила маленькую ручку на широкую сильную ладонь Вульфа.
— Вы не хотите снять перчатку? Или боитесь, что я своим недостойным прикосновением запятнаю честь благородной Джулии Маркхем? — Его глаза холодно сверкали.
— Я не… — Джулия внезапно запнулась и замолчала. Ей не следовало оправдываться перед этим человеком. И уж тем более не следовало снимать перчатки. Но она, сердито сверкнув глазами, все же с неохотой стянула ее с руки. От его прикосновения по телу девушки разлилось тепло.
— Так будет лучше, — одобрительно кивнул преподобный Бартон.
Джулия быстро прикусила губу, чтобы удержать улыбку. Преподобного Бартона, очевидно, сильно испугала враждебность новобрачных по отношению друг к другу. Джулию позабавило комичное положение пастора, его смущение и суетливые движения. Краем глаза глянув на Брейдера, она заметила на его губах подозрительную складку. Вероятно, Вульф тоже едва сдерживал иронию.
Церемония венчания прошла без осложнений. Повторяя вслед за пастором слова клятвы, Брейдер не смотрел на Джулию, но голос его звучал твердо и уверенно.
Джулия же в свою очередь давала клятву менее уверенным голосом. Ее глаза были прикованы к руке, стиснутой пальцами будущего мужа. Она слегка сжала его руку, когда давала слово быть послушной и любящей женой. Но заставить себя посмотреть Вульфу в лицо так и не смогла.
Девушка так глубоко погрузилась в раздумья, что пастору пришлось несколько раз кашлянуть, чтобы привлечь ее внимание.
— Я объявляю вас мужем и женой, — торжественно произнес он. — По обычаю в этот момент мужчина и женщина закрепляют данную клятву поцелуем. — Пастор стал пунцово-красным, губы Джулии испуганно округлились, и она повернулась лицом к Брейдеру, который настороженно наблюдал за ней. Заметив, что он не собирается делать первый шаг, Джулия выпрямила спину, поднялась на цыпочки, оперлась ладонями на его руки и запечатлела целомудренный поцелуй на его губах.
Ощущение мужских губ на ее губах совершенно не соответствовало ожиданиям девушки. Были ли его губы нежными и волнующими или ее снова подвели натянутые как струны нервы, но сердце Джулии затрепетало. Брейдер не шелохнулся. Джулия замерла на несколько секунд, затем ее губы оторвались от его губ, прежде чем она решилась посмотреть ему в глаза. Наконец девушка медленно опустилась на пятки.
Но Брейдер неожиданно принял другое решение. Его руки мгновенно обвили тело Джулии и приподняли его на несколько дюймов над землей. Теперь в губах Вульфа уже не было мягкости, вместо нее Джулия почувствовала требовательную жажду.
Ее тело неосознанно ответило на страстный призыв. Трепетная дрожь бежала по спине, груди, рукам, разрасталась, превращаясь во что-то горячее и ненасытное. Его поцелуй заворожил ее. Их тела так тесно прильнули друг к другу, что Джулия готова была поклясться: я рождена для твоих поцелуев.
Ее руки непроизвольно скользнули вверх по его рукам и обвили шею. Губы Брейдера разомкнули губы Джулии. Первое прикосновение влажного кончика его языка немного напугало девушку, но в следующую секунду голова ее закружилась и мысли начали путаться. Она еще плотнее прижалась к сильному, мускулистому телу Вульфа. Ей показалось, что она могла застыть в его объятиях навечно.
Но внезапно Брейдер оторвал ее от губ и шагнул назад. Джулия, потеряв опору, пошатнулась подобно человеку, одурманенному наркотиками. Растерянная, она украдкой бросила взгляд на Вульфа. Он выглядел настороженным, но его щеки горели легким румянцем.
Джулию охватило чувство триумфа. Значит, он не остался равнодушен к ее поцелую, как пытался убедить, решила она. Кровь забурлила в сердце. У нее снова появилась надежда на будущее. Если ее поцелуи будут доставлять ему удовольствие, она когда-нибудь сможет получить желанного ребенка!
Джулия ослепительно улыбнулась, чем сразу же покорила робкое сердце пастора и вызвала мрачную усмешку на лице Брейдера.
— У нас нет времени на развлечения, — проворчал он. — Если вы, ваше преподобие, закончили, то я и моя… — он замолчал на секунду, — моя жена должны отправиться в путь.
— О! О, да, мистер Вульф! Да, церемония завершена, — поспешил заверить пастор, все еще не пришедший в себя от одурманившей его улыбки Джулии.
Брейдер с хмурым выражением взял девушку за локоть и повел к выходу. Они прошли мимо трех женщин, которые тоже собирались уходить. Брейдер не счел нужным задержаться перед ними и представить их жене. В вестибюле он коротко бросил.
— Я вернусь через минуту.
Он поспешил обратно по проходу. Почтительно склонив голову перед женщиной с вуалью, Вульф заботливо предложил ей руку. Его огромное тело выглядело комично рядом с тщедушной фигуркой дамы. Они медленно, почти черепашьим шагом, двигались на выход. Джулия поняла, что женщина с вуалью намного старше двух остальных.
В его отношении к ним угадывались почтительность и уважение, гораздо больше уважения, чем он проявлял к Джулии. Нет, они не могли быть любовницами Вульфа, заключила девушка. К тому же они были крайне непривлекательны.
Сопровождая дам к выходу, Брейдер оживленно беседовал со спутницами. Маленькая женщина, почти висевшая на руке Брейдера, что-то говорила, а собеседники с улыбками отвечали ей. Джулия была поражена переменой, произошедшей во внешности мужа: он только что от души засмеялся и в его глазах засверкали шутливые искорки.
Джулия так углубилась в свои наблюдения, что даже не услышала, как сзади к ней подошли.
— Джулия.
Девушка испуганно повернулась. В тени каменных сводов вестибюля стоял Лайонел.
— Пришел пожелать мне счастья, брат? — она не скрывала сарказма.
— Не говори так. Ты же знаешь, я никогда не желал тебе ничего плохого.
— Что ты хочешь?
— Почему ты думаешь, что я всегда преследую корыстную цель?
— А разве нет?
Лайонел изучающе посмотрел на сестру, затем его губы изогнулись в кривой усмешке.
— Да, ты права, — согласился он.
— Тогда давай поговорим откровенно, Лайонел. Оставим наши игры и притворство.
— Ты такая строгая и серьезная, Джулия. Просто поразительно, насколько женщина может быть сердитой.
— Что ты хочешь?
Суставы его пальцев, крепко сжимавших измятую шляпу, побелели, когда он уловил враждебную нотку в голосе сестры, но на лице по-прежнему оставалось дружественное выражение, которому Джулия уже много лет тому назад научилась не доверять.
— Мне нужна помощь.
Джулия молчала.
— Позапрошлой ночью я много проиграл. Я играл с Маркли, Эбботом и Бартоломью.
— Их имена мне ни о чем ни говорят.
— Они играют по-крупному. Но мне показалось, они блефовали.
— Лайонел! Каждый раз, когда ты проигрываешь, ты говоришь, что тебя обманули и кричишь «караул». Не делай из меня дурочку. Что тебе нужно от меня?
— Мне срочно нужны деньги, чтобы заплатить долг.
Джулия застыла с открытым ртом.
— За две недели ты пустил на ветер тысячу фунтов стерлингов?!
— Я же говорю, мы делали крупные ставки. — Джулия скептически подняла бровь. В голосе Лайонела зазвучала умоляющая нотка. — Джулия, эти люди хотят во что бы то ни стало получить деньги и их не устраивает моя долговая расписка.
— Но почему ты пришел ко мне? — ее голос был холоднее, чем зимний ветер, разгуливающий в вестибюле. — С такой просьбой тебе следовало обратиться к моему мужу.
— Я уже обращался. — Заметив удивление сестры, Лайонел поспешил объясниться. — Он сказал, что дал тебе деньги на всякие женские мелочи. И если ты захочешь, ты можешь поделиться ими со мной. Джулия, пожалуйста, умоляю тебя. Я знаю, мое положение изменится и мне обязательно улыбнется удача. Если ты заплатишь сейчас Бартоломью и одолжишь мне немного денег, я верну тебе долг через две недели.
Джулия горько рассмеялась.
— Ты за свою жизнь не расплатился ни с одной живой душой.
— Джул…
— Нет. Хорошенько послушай меня и запомни мои слова. Я умываю руки, у меня теперь нет никаких родственников, ни родителей, ни братьев. Деньги, которые я получила, принадлежат только мне, и я не позволю ни тебе, никому другому забрать их и проиграть в карты.
— Джулия…
— Нет! Я сказала «нет». И это мое окончательное слово.
Лайонел сделал шаг назад. Дружелюбие мгновенно исчезло с его лица, уступив место злобному выражению, из черной души вылезла подлость.
— Ну, что же. Очень хорошо, мадам. Вы решили повернуться спиной к семье, которая кормила вас и заботилась о вас, когда весь мир заклеймил вас позором и отвернулся, как от шлюхи. Ваше право.
Джулию затрясло от ярости.
— Убирайся, слышишь?! Я больше никогда не хочу видеть ни тебя, ни других членов моей «любящей» семейки.
— Смелые слова, дорогая сестричка. Но интересно, будешь ли ты такой же храброй, когда вернется Джеффри. А он вернется. И очень скоро. Посмотрим, как ты отреагируешь на мою просьбу тогда. — Он небрежным жестом надел шляпу и, со стуком распахнув дверь, вышел из церкви.
Джулия с облегчением вздохнула, наблюдая, как брат удаляется, уходя из ее жизни. Но ее ждало очередное потрясение, когда, повернувшись, она увидела, что находилась в вестибюле не одна. У входа стояли Брейдер, женщина с вуалью, две ее спутницы и вездесущий Хардвелл. Как много они слышали, мелькнуло в голове девушки.
— Хардвелл, проводите дам в первый экипаж, пожалуйста. А мы с женой сядем во второй. — Глаза Брейдера были прикованы к лицу Джулии.
Женщина в вуали доверительно пожала руку Брейдеру и приняла помощь двух лакеев, которых предусмотрительно подозвал Хардвелл и которые подхватили ее под руки. Остальные последовали за дамой. И Джулия осталась один на один с Брайдером в опустошенном вестибюле. Он подал ее мантилью, предлагая свои услуги.
Одевшись, Джулия повернулась к нему.
— Итак? — с вызовом в голосе произнесла она.
— Разве я что-нибудь сказал? — жестко ответил он. — Я слишком далек от аристократических шагов, и мне не понять ваших симпатий и антипатий.
Натягивая на руки перчатки, Джулия нахмурилась. В его голосе прозвучали нотки осуждения. Какое право он имел осуждать ее?
— Вы не знаете моего брата. Если бы он был вашим братом, вы бы обращались с ним так же.
Очевидно, она задела Брейдера за живое. Его глаза мгновенно потемнели.
— Если бы он был моим братом, — эхом отозвался Вульф, — я бы поделился с ним всем до последнего пенни, благодаря Бога за то, что он сохранил моему брату жизнь.
Джулия от изумления застыла как вкопанная. — Брейдер, я не хочу, чтобы вы думали…
— Вы уже ясно дали понять, что вас не волнует, что думаю я или кто-то другой. — На его подбородке появилась гневная складка.
— Вы ошибаетесь.
— Ошибаюсь?
— Да. Вы неверно истолковали мои слова.
Когда он ни слова не произнес в ответ, девушка добавила:
— Что мы сейчас будем делать?
— Сейчас? Лично я сейчас отправляюсь на деловую встречу, — бархатистым голосом, полным ядовитого сарказма, ответил он. — А что будете делать вы, решайте сами. Вы, наконец, получили в свое распоряжение столько денег, сколько мечтал получить любой из Маркхемов.
Джулию охватил гнев. Этот человек издевался над ней! Для него этот брак был лишь очередной удачной сделкой. Но прежде чем она успела отпустить колкость в ответ, Брейдер распахнул дверь. За порогом церкви стоял серый, дождливый день, не предвещавший Джулии ничего хорошего.
— Прошу, весь мир у ваших ног, миссис Брейдер Вульф.
С достоинством королевы бывшая леди Джулия Маркхем прошествовала мимо своего мужа и торопливым шагом направилась к экипажу, ожидавшему у церкви. Вульф был не справедлив по отношению к ней, но она скорее дала бы себе отрезать язык, чем пошла на унизительное объяснение с этим безродным плебеем!
Рука Джулии дрожала, когда она причесывала волосы. Разозлившись на себя, девушка нервно швырнула щетку на туалетный столик спальни и глубоко вздохнула. Из зеркала на нее смотрели огромные, сверкающие глаза, которые, казалось, затмевали все лицо.
— Я не боюсь.
Но эти слова были чистым вымыслом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33