А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Его язык трудился без устали, и наконец Онория стала привыкать к этому новому удовольствию. Ее дыхание выровнялось, тело обмякло. Она тихо постанывала и извивалась в его объятиях, но больше не пыталась бороться. Теперь она упивалась ласками, отзываясь на каждое движение его языка и губ.Показав все, на что он способен, Девил решил открыть дверь и впустить ее в рай. Снова и снова она возносилась на небеса, снова и снова он возвращал ее назад, на землю. Но настал момент, когда ее силы иссякли. Она лихорадочно дышала, каждый мускул дрожал, моля об освобождении. И Девил отпустил ее на волю, вонзившись языком в жаждущее лоно. Онория запустила пальцы в его волосы и с силой сжала их, а потом сникла, омытая волной экстаза. Девил смаковал теплую влагу любви, сочившуюся ему в рот. Когда судороги стихли, он медленно приподнялся, широко раздвинул ее ноги и одним мощным рывком вошел в пышущее жаром, влажное лоно, чувствуя, как оно растягивается и принимает его форму.Размягченная и успокоенная, Онория открылась ему полностью. Девил входил в нее сильными толчками. Его совсем не удивило, что через несколько мгновений она пошевелилась, блеснула глазами из-под полуопущенных век и присоединилась к нему в этом танце сладострастия. Убедившись, что они близки к вершине, Девил закрыл глаза и растворился в ней, теряя себя.Никогда еще они не достигали таких высот любви, хотя Девил и предчувствовал, что иначе и быть не может.
Он проснулся через несколько часов. Онория, теплая и мягкая, лежала рядом; ее спутанные волосы разметались по подушке. Девил победно улыбнулся и осторожно слез с кровати, не удосужившись одеться.В комнате жены еще горели свечи. Шлепая босыми ногами, Девил подошел к столику, придвинутому к окну, налил себе вина и залпом проглотил полбокала, затем снял крышку с блюда, посмотрел на закуски и сморщился. Его голод требует иной пищи.Сзади раздался шорох. Он обернулся и увидел Онорию. Сонно моргая, она вышла из его комнаты, накинув на себя халат мужа.— Что ты делаешь? — спросила Онория, прищурившись от яркого света и загораживая глаза рукой. Девил поднял свой бокал. Она шагнула вперед, придерживая полы халата.— Я бы тоже выпила немного.В саду было тихо. Но шесть пар удивленных глаз, не отрываясь, смотрели на освещенное окно герцогской спальни, закрытое газовой занавеской с кружевами. Шестеро мужчин увидели, как Девил поднял бокал, словно салютуя им. И все шестеро разом затаили дыхание, когда к нему присоединилась Онория. Их очень интересовало, что происходит сейчас в этой комнате, залитой светом свечей.А Онория, закутанная в какое-то широченное одеяние, с распущенными волосами, ореолом окружавшими ее головку, поднесла к губам бокал, а потом вернула его мужу. Опустошив свой бокал, Девил склонился к Онории и обнял ее.
Вытаращив глаза, шестеро мужчин наблюдали за тем, как их кузен поразительно долго, взасос целуется со своей женой. Пятеро из них поежились, когда молодожены оторвались друг от друга. И снова застыли, точно парализованные, когда Онория сняла с себя халат. Рядом появилась вторая тень, они обнялись и опять слились в поцелуе.Ничто — даже уханье совы — не нарушало мертвую тишину. Девил поднял голову, и две тени отошли от окна, тесно прижавшись друг к другу.— Господи! — воскликнул ошеломленный Гарри, одним словом выразив чувства, обуревавшие всех остальных.— Неужели ты всерьез думал, что Девил женится только для того, чтобы иметь наследника? — поинтересовался Ричард, озорно сверкнув глазами.— Ну, судя по всему, — сухо заметил Габриель, — об этом беспокоиться нечего. Если к пяти часам утра они успели так много, то я готов поставить на Валентинов день. В темноте раздался глухой смешок Уэйна.— Уж не знаю, стоит ли говорить, но я не верю, что они начали заниматься этим всего пять часов назад.Четыре головы одновременно повернулись к нему.— Ого! — сказал Люцифер. — В таком случае я готов побиться об заклад насчет Валентинова дня. Если старт взят уже давно, то у него есть еще три месяца, чтобы довести дело до конца. Более чем достаточно.Мужчины направились к дому. Их поздняя прогулка стала настоящим открытием.— Ты прав, — заметил Габриель, пристроившись поближе к Люциферу. — Зная Девила, мы можем смело предположить, что к Валентинову дню она разрешится от бремени.— Я думаю, — сказал Ричард, который шел следом, — что нам не следует сообщать леди об этом пари. Вряд ли она одобрит наше любопытство.— Что верно, то верно, — заметил Гарри, вместе с остальными продиравшийся сквозь кусты. — У женской половины рода человеческого весьма узкие взгляды на самые важные и интересные вещи.Уэйн посмотрел им вслед, потом перевел взгляд на светящиеся окна в восточном крыле дома, отметив, что в герцогской спальне темно. Его ухмылка превратилась в широкую улыбку. Сунув руки в карманы, он повернулся… и замер. Глаза, уже привыкшие к темноте, легко различили плотную фигуру человека, который медленно шагал к дому через сад.Через мгновение напряжение, охватившее Уэйна, спало. Он двинулся вперед, не вынимая рук из карманов.— Что ты тут делаешь, Чарльз? Решил подышать свежим воздухом?Чарльз резко остановился и повернулся к нему.— Вот именно, — ответил он, кивнув.На языке у Уэйна вертелся один вопрос: видел ли Чарльз представление, которое только что устроил им герцог? Но он смолчал, вспомнив о том, как кузен любит читать нравоучения. Следуя за Чарльзом, Уэйн спросил:— Останешься здесь на несколько дней?— Нет. — Сделав несколько шагов, Чарльз добавил: — Я уезжаю в Лондон завтра утром. Ты не знаешь, когда туда отправится Сильвестр?Уэйн отрицательно покачал головой.— Об этом не заходила речь. Но я был бы удивлен, увидев их там до Рождества. Думаю, они останутся здесь.— Неужели? Значит, Сильвестр намерен быть главой семьи во всех отношениях?Уэйн холодно взглянул на него.— Так было и раньше.Чарльз кивнул и неопределенно заметил:— Верно… совершенно верно. Глава 19 Много лет спустя, вспоминая первые месяцы своего замужества, Онория поражалась благосклонности судьбы. Ведь они назначили свадьбу на первое декабря. Лучшего времени и придумать было невозможно. В январе и феврале холодно, часто идет снег и светская жизнь замирает. Рождественская неделя, когда все семейство Кинстеров собралось вместе прошла прекрасно. Эти тихие зимние месяцы дали Онории возможность привыкнуть к своему новому положению, ощутить себя герцогиней Сент-Ивз и обдумать, что делать дальше.Вести хозяйство оказалось совсем несложно. Слуги были отлично вышколены и вели себя дружелюбно. В этом Онория почти не сталкивалась с трудностями. И тем не менее ей приходилось заниматься самыми разными проблемами: коровами, клумбами, вареньем и скатертями. Проблемы эти возникали не только в Сомершем-Плейс, но и в трех других поместьях мужа.Организационная работа — дело увлекательное. Кинстеры требовали, чтобы Онория взяла на себя роль главы семейства, требующую усилий, но и приносящую удовлетворение.Все это обрушилось на нее в декабре и январе, но самым важным все-таки оставались их с Девилом отношения.Онория и сама не знала, сбылись ли ее ожидания. Выходя замуж, она не знала, чего хочет. У нее были весьма туманные представления об обязанностях жены и матери. Поэтому и ей, и ему предстояло решить немало вопросов.В повседневной жизни между ними время от времени происходили столкновения. И по глазам мужа Онория видела, как он изучает ее, что-то подсчитывает и взвешивает. В ее глазах, очевидно, отражалось то же самое.Онории ко многому пришлось привыкать. Она училась выкраивать время, чтобы побыть одной, училась чувствовать себя легко в компании других людей, обсуждать сотни мелких происшествий и проблем, влияющих на их совместную жизнь. При этом надо было учитывать их с Девилом характеры и искать компромисса. В некоторых случаях подладиться друг к другу было легко, а иногда это требовало больших уступок с обеих сторон.Только в постели все было давно решено, там роли уже распределились. Желание не убывало, оно продолжало гореть ровным неугасимым пламенем, но с каждой ночью их близость становилась все глубже, значительнее, а это ко многому обязывало.В конце января они оба почувствовали, что их отношения не только изменились — в них появилось нечто новое. За это время они создали вокруг себя особое пространство и теперь жили словно в коконе. Об этом никогда не заходила речь, но Онория ощущала невидимую паутинку каждую минуту и не сомневалась, что то же самое происходит и с Девилом.— Я собираюсь покататься.Онория, сидевшая за столом с кипой счетов от торговца свечами, посмотрела на мужа.— Дороги сейчас плохие — ехать придется медленно. Может, присоединишься ко мне?Последние несколько недель прогулки верхом приходилось отменять из-за скверной погоды и наледей. Но сегодня вовсю сияло солнце, а с Девилом всегда можно чувствовать себя в безопасности.— Мне нужно переодеться. — Онория отложила счета в сторону, мило улыбнувшись мужу. Девил ухмыльнулся.— Я подведу лошадей к боковой двери.Они выехали через десять минут, выбрав кружной путь — через поля и холм. В деревне Онория и Девил остановились поболтать с мистером Постлтуэйтом, который, как всегда, копался в своем саду. Оттуда дорога шла через лес.Они молча поднялись на холм, переведя лошадей с рыси на шаг, и вскоре приблизились к тому месту, где застрелили Толли.Девил взглянул на Онорию и натянул поводья, а потом, не говоря ни слова, направил Сулеймана по узкой тропке.Зимой и домик лесника, и поляна производили совсем другое впечатление. Подлесок был по-прежнему густой, почти непроходимый, но деревья стояли голые. Толстый ковер опавших коричневатых листьев заглушал стук копыт. Домик казался аккуратнее и уютнее; каменный порожек был вычищен; из трубы вился дымок.— Кеннан в своей резиденции. — Девил спешился, привязал свою лошадь к дереву и подошел к Онории.Когда он помогал ей спуститься, она вспомнила, какое испытала смущение, первый раз побывав в его объятиях. Теперь она наслаждалась теплом знакомых рук.— Он дома?— Вряд ли. Днем Кеннан обычно бывает в деревне.Они направились к домику.— Может, неудобно входить без спроса? — заметила Онория.Девил покачал головой.— У Кеннана, в сущности, нет дома. Он живет то там, то здесь и содержит в порядке мои леса.Открыв дверь, он вошел внутрь. Онория последовала за ним. Девил быстро пересек маленькую комнатушку и замедлил шаги возле кровати, на которой умирал Толли. У изножья Девил остановился, глядя на простое серое одеяло. Его лицо окаменело.Онория давно не видела его таким. Последнее время муж • редко скрывал от нее свои чувства. Поколебавшись, она шагнула вперед и встала рядом с ним. Здесь ее место. Но иногда Девилу приходится об этом напоминать. Она коснулась его руки. Сначала он стоял не шевелясь, потом сильные пальцы крепко сжали ее руку.Девил еще долго смотрел на кровать, видимо, вспоминая происшедшее. Онория прислонилась к нему; он оглянулся, нерешительно протянул руку и привлек ее к себе.— Прошло уже шесть месяцев, а убийца не пойман, — мрачно изрек Девил.Онория положила голову на плечо мужа.— По-моему, «коллегия» Кинстеров не терпит поражений.— Никогда.— Вот и хорошо. — Онория подняла глаза и увидела, что Девил помрачнел еще больше.— Я что-то забыл, — сказал он. Видно было, что что-то мучает его. — Это касается того, как умер Толли. Я должен был это помнить. — Девил опять посмотрел на кровать. — И все еще надеюсь вспомнить.Онория поняла, что обычные слова утешения тут не помогут. Они помолчали. Через минуту она услышала тяжкий вздох. Девил крепко прижал ее к себе, потом, указав на дверь, предложил:— Поедем домой.Они медленно двинулись в обратный путь. Уже сгущались сумерки. Девил больше ни слова не сказал об убийце Толли. В холле супруги расстались: Девил пошел в библиотеку, а Онория отправилась наверх, намереваясь принять ванну перед ужином.Тонко чувствуя настроение мужа, она знала, что рано или поздно он вернется к этой болезненной теме.Вечером они отдыхали в библиотеке. Девил сидел в мягком кресле, Онория — на кушетке, с рукоделием на коленях. В камине ярко горел огонь, наполняя комнату теплом и уютом. Занавески уже были задернуты. Уэбстер принес хозяину бокал бренди и удалился. Вдовствующая герцогиня отправилась спать раньше, чем обычно.Девил отпил бренди и посмотрел на жену.— Мне надо вернуться в Лондон.Встретив его взгляд, Онория спокойно спросила:— Ты получил какие-то сведения о смерти Толли и поэтому должен уехать именно сейчас?Она твердо, но без всякого вызова встретила его взгляд. Зеленые глаза Девила сузились, губы зловеще сжались. Он откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Отложив в сторону рукоделие, Онория ждала.Девил думал долго, очень долго. Онория его жена, и она слишком умна и упряма, чтобы довольствоваться какой-нибудь глупой выдумкой. Внимательно посмотрев на нее, Девил сказал:— Виконт Брамли последнее время работает на меня. Онория нахмурилась.— Я его знаю?— Он не того сорта джентльмен, с которым тебе следует знакомиться.— А, я понимаю, о каком сорте ты говоришь.— Вот именно. Виконт пытается выяснить, что стоит за «недостоверными сведениями Люцифера». На следующей неделе он должен доложить мне о результатах.— Понятно. — Наморщив лоб, Онория смотрела на огонь, потом машинально собрала свое рукоделие. — Здесь у нас нет никаких дел. Я немедленно переговорю с миссис Халл и Уэбстером. — Она встала и оглянулась на мужа. — Полагаю, мы уезжаем завтра?Последовала минута тяжелого молчания. Наконец Девил со вздохом кивнул.— Завтра. После обеда.Онория направилась к двери. Девил проводил взглядом ее покачивающиеся бедра, осушил до дна свой бокал и уже в который раз подумал: что же это на него нашло?
— И насколько же Брамли превысил свой счет? — поинтересовался Уэйн, опускаясь в кресло напротив письменного стола Девила.Виконт вышел из библиотеки меньше минуты назад, и цвет лица у него был зеленый.Спрятав расписки в ящик, Девил назвал сумму. У Уэйна округлились глаза. Тихо присвистнув, он заметил:— Здорово ты его скрутил.— Я все делаю тщательно, — отозвался Девил, пожав плечами.Дверь распахнулась. По сердитым глазам Онории он понял, что она слышала эту последнюю фразу, и встретил ее откровенно развратной улыбкой.— Доброе утро, дорогая.Онория моргнула и царственно наклонила голову. Пока они с Уэйном обменивались приветствиями, Девил любовался женой. Готовясь выйти на улицу, она надела золотистую мантилью из мериносовой шерсти. В одной руке Онория держала бархатный капор, отделанный рюшем, в другой — облаченной в перчатку цвета слоновой кости — красовалась муфточка из золотистого бархата, отороченная лебяжьим пухом. Высокий воротник мантильи с внутренней стороны был отделан тем же дорогим материалом. Волосы закручены в тугой пучок — а утром ее спутанные кудри разметаны по всей подушке. От этих воспоминаний по телу Девила разлилось приятное тепло, а на губах сама собой расцвела улыбка.Сунув ключ от ящика в карман жилета, он с самодовольным видом подошел к Онории. Она повернулась к нему и вздернула брови.— Виконт раздобыл какие-нибудь сведения? Девил застыл как вкопанный. Даже не глядя на Уэйна, он понимал, что тот безмерно удивлен.— К сожалению, нет. Он попросил отсрочки.— И ты согласился? Девил медлил с ответом.— Если виконт так медлителен, может, стоит воспользоваться услугами другого человека?— Все не так просто. — Увидев в ее глазах недоумение, он продолжал: — Благодаря некоторым своим качествам Брамли идеально подходит для такой работы.Онория удивилась еще больше.— Я видела виконта мельком, но он не произвел на меня впечатления человека, которому можно доверять. — Она сделала паузу и, слегка нахмурившись, взглянула на непроницаемое лицо Девила. — Раз уж мы в Лондоне, почему бы тебе не заняться расследованием самому? Сюда понаехала масса людей. Скажи, что ты хочешь узнать, — и я постараюсь помочь тебе.Уэйн поперхнулся от ужаса, но попытался скрыть это, изобразив приступ кашля.Онория строго посмотрела на него. Мужчины переглянулись, и Девил сразу помрачнел. Заметив этот молчаливый обмен репликами, она насмешливо прищурилась.— Так чем же именно занимается Брамли? Ответ легко читался в их глазах. Онория вздернула подбородок. Девил многозначительно посмотрел на своего кузена. Тот учтиво улыбнулся Онории.— Я покидаю вас. Надеюсь, вы получите ответы на все вопросы.Уэйн склонился над ее рукой, выразительно взглянул на Девила и удалился. Когда за ним закрылась дверь, герцог окинул Онорию внимательным взглядом. Ее глаза были полны непоколебимой решимости.— Тебе не следует знать детали.Он хотел подойти поближе, но жена обдала его ледяным презрением. Интересно, что она прочла в его глазах? Девил восхищался ею как никакой другой женщиной, и страстно надеялся, что это не проявляется внешне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40