А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Но как надолго этого хватит?
Глава 30
– Она очнулась, мой друг.
Первое, что она услышала, очнувшись от сна, это был голос с сильным акцептом. Жмурясь и моргая от солнца, свет которого приглушали только легкие облачка, Александра размышляла над услышанным. Кто этот человек, о котором шларечь, – она?
Повернув голову, дочь Катарины попыталась рассмотреть мужчину, поднявшегося от костра, который слегка согревал своим теплом и ее продрогшее тело. Однако только после того, как он присел рядом и убрал спутанные пряди с се лица, девушка сумела понять, кто перед пей.
«Опять тот же сон», – подумала Александра, затем закрыла глаза в надежде проснуться в своей теплой уютной комнате в Корберри. Но мужчина не позволил ей этого сделать.
– Александра, – тихонько подтолкнул рукой в плечо этот человек из далекого прошлого.
«Любопытно, даже голоса похожи», – сонно подумала дочь Катарины.
– Ты слышишь меня? – его теплое дыхание ласкало лицо.
Открыв глаза, девушка увидела перед собой лицо до боли знакомыми припухшими веками.
– Уходи, – пробормотала она, – в Англии тебе не место.
Потирая плечи, девушка свернулась в клубок в тщетной надежде согреться.
– И тебе тоже не место в Англии, – отрезал мужчина и снова толкнул ее, на этот раз сильнее.
Неужели это не сон? Сосредоточившись, Александра взглянула па него и обнаружила, что видит черты его лица слишком отчетливо. Черные брови раздраженно сведены вместе, рот крепко сжат, четыре красные полосы горят па правой щеке.
– Рашид? – потрясеино выдохнула она. Линия его рта немного смягчилась.
– Да, Рашид, – согласился он. Александра села настолько поспешно, что ушиблась подбородком.
– Но такого не может быть, – проговорила она по-арабски, его она уже не употребляла столько времени, что даже стала забывать. Правда, думать она продолжала на языке Джаббара.
– Это я, – сказал он, прижимая ее ладонь к своему подбородку.
Дочь Катарины покачала головой.
– Что ты делаешь в Англии?
– Я пришел за тобой, – в его глазах читались обида и оскорбленное достоинство, – чтобы забрать тебя домой.
Ночное происшествие мгновенно всплыло в памяти. Значит, это сын Лейлы похитил ее из лагеря, не давал ей возможности дышать, когда она боролась с ним, и это она оставила отметины на его лице. Но где же остальные двое? Одного из похитителей девушка знала или думала, что знала.
– Зачем ты пришел за мной?
Ноздри Рашида стали раздуваться от гнева. Александра прекрасно запомнила искаженное злобой лицо Рашида в ту ночь, когда он приказал погубить Люсьеиа.
– Алжир – это твоя родина, и место моей невесте там.
«Его невеста. Его, а не Люсьена. Люсьен». Зная, ято к этому часу де Готье наверняка покинул лагерь, Александра ощутила боль в сердце. Он уехал, думая, что она отвергла его.
– Александра! – Рашид опять подтолкнул ее.
– Что? О... – девушка заморгала глазами.
– Мы возвращаемся в Алжир.
Этого она хотела, когда Люсьен вез ее из Алжира, но сейчас все переменилось. Дочь Катарины не желала возвращаться в Алжир и становиться женой Рашида. Ей нужна свобода, а жизнь взаперти и абсолютное бесправие больше ей не нравились.
В Англии женщины не признавались равными мужчинам, по жизнь их была насыщеннее и интереснее, чем в гареме. Они вели домашнее хозяйство, бывали в обществе, даже посещали охоту, и у них не было необходимости скрывать свое лицо. Недостатков тоже было много: жесткий холодный климат, странная еда, примитивное времяпрепровождение мужчин, спасающихся от скуки. Но Англия – единственное место, где Александре хотелось остаться навечно, – она принадлежит Люсьену и предназначена только ему.
– Я не могу, – твердо произнесла девушка, вырывая руку. – Я уже больше не принадлежу Алжиру, он не для меня.
Вскочив на ноги, Рашид смотрел на нее, как леопард перед броском на добычу, готовый в любой момент излить на бедолагу свою ярость.
– И ты думаешь, что эта забытая Богом страна, где мало солнца, много холода и ветра – твоя родина?
Честно признаться, Александра заслужила его гнев. Ему пришлось пересечь океан, чтобы вернуть беглую невесту.
Приподняв послушное тело, Рашид сжал плечи девушки.
– Ты все еще моя, Александра?
– Твоя? – Разве она по-настоящему когда-нибудь его любила? А теперь тем более. Она принадлежит Люсьену. – Прости меня, Рашид, – плакала дочь Катарины, стараясь как можно мягче выразить свои чувства, – но Англия сейчас мой дом.
– Я спросил тебя, ты моя или пет?
– Я не твоя, Рашид.
– Ну тогда это правда, что ты таскаешься за ублюдком де Готье, – закричал сын Лейлы. – Ты даже спала с ним.
Правда причиняет огромную боль этому арабу, когда-то бывшему ее женихом, но лгать ему она не в силах.
– Я все еще девственница, но я действительно люблю его.
Александра могла предположить, что он способен поднять руку на женщину, и только быстрая реакция спасла се от карающей ладони Рашида. Схватив его за запястье, дочь Катарины смотрела в безумные глаза и старалась не дрожать от страха.
– Не бей меня, – она пыталась говорить ровным спокойным голосом.
Рашид покачнулся и толкнул девушку па одеяло, которое прежде служило ей подстилкой.
– Ты ведьма и шлюха. Вес так, как моя мать говорила мне. – Он ударил себя кулаком по лбу. – А я не слушался.
– Нет, Рашид, – произнесла Александра, вставая. – Ты знаешь, что это неправда.
– Я знаю только, что ты обманула меня. И поэтому Аллах даже не моргнет, если я возьму твою жизнь.
Александра положила руку ему на плечо.
– Ты не можешь этого сделать, – проговорила она, чувствуя, как у нее внезапно пересохло во рту. – Мы друзья и всегда ими будем.
– Друзья! – он сбросил се руку и отошел.
В первый раз за все это время девушка увидела спутника Рашида. Сидя па обломке скалы, согнув одну ногу в колене и небрежно положив на нее другую, ей улыбался Жак.
Не веря своим глазам, дочь Катарины отпрянула. Этого не может быть! Только сон, дурной, больной сон мог свести вместе двух людей, никогда прежде не слышавших друг о друге.
– Chеri, – нежно произнес Жак, вставая. Будто и не было ругательств и проклятий Рашида, француз подошел к пей и взял ее дрожащие руки Он галантно коснулся губами ее пальцев, затем отпустил их, когда сын Лейлы обернулся и посмотрел в их сторону.
– Ты удивлена, нет? – широко осклабился Лебрек.
– Это невозможно, – прошептала Александра, мечтая, чтобы сон развеялся, и покачала головой, но Жак и Рашид не исчезали.
– Но я здесь, Александра, – вновь засмеялся Лсбрек, – как и твой нареченный.
Взглянув на сына Лейлы, Александра поняла, что его еще душит гнев, затем она перевела глаза па француза.
– Ты продал меня в рабство! – крикнула она ему. – Ты лгал мне!
Он пожал плечами.
– Pardon, – затем доверительно улыбнулся. – Но сейчас я выступаю в роли твоего спасителя, да? Скоро ты вернешься в Алжир, как того хотела.
– Спаситель?! – взорвалась Александра. Придя в ярость при воспоминании об аукционе, страшном унижении и безумном страхе, который ей там пришлось пережить, девушка набросилась на работорговца.
Гнев ее был настолько силен, что француз не смог сразу се удержать, и даже когда ему это удалось, она все еще продолжала пинать его ногами. Рашид помог своему союзнику, оторвав от него разъяренную фурию и бросив ее на подстилку. Сев па нее верхом, он держал ее до тех пор, пока она не устала и не затихла.
– Я требую повиновения, женщина.
Девушка из последних сил еще пробовала сопротивляться, извиваясь на земле, но без видимого успеха.
– Ты требуешь? – задохнулась от возмущения дочь Катарины. – Я не твоя жена и я не исповедую ислам, чтобы повиноваться каждому твоему слову.
– Ты не моя жена, но скоро ею станешь.
– Я не собираюсь уезжать из Англии. Лицо Рашида передернулось от гнева.
– Нет, ты уедешь, – проговорил он, затем наклонился и приник губами к ее рту.
– Когда-то ты этого хотела.
Конечно, Александра помнила это – как она поцеловала его на террасе, пытаясь доказать себе, что Сейф ей не нравится. С трудом проглотив комок, застрявший в горле, она проговорила:
– Не так, совсем не так.
– А как? Скажи мне, как де Готье доставляет тебе удовольствие, и возможно я смогу сделать это лучше. – Немного подождав ответа, сын Лейлы наклонил голову и начал языком ласкать ее ухо.
Александра хотела было запротестовать, но появление Лебрека заставило ее замолчать.
– Рашид, мой друг, – сказал он, переходя па старо французский, принятый на средиземноморском побережье, – сейчас не время и не место укрощать ее.
Девушка ожидала, что Рашид обратит свой гнев на Жака, по вместо этого сын Лейлы смягчился. Он заморгал, глядя на Лебрека, и в следующую секунду был уже на ногах.
– Аллах, – потирая лицо, произнес он. Затем, упав на колени, Рашид воздел руки к небу.
– Аллах акбар! – молился он.
– О небеса, – пробурчал француз, помог Александре сесть и, обняв ее, сжал ее плечи, успокаивая девушку. В то же самое мгновение она отстранилась, стараясь сесть как можно дальше от ненавистного торговца рабами.
– Я не виню тебя, cherie, – проговорил мужчина, поднимаясь, – по все-таки тебе придется простить меня.
Она покачала головой.
– Никогда.
– Правда? – Лебрек поцокал языком: – Та, та, та. Никогда – это слишком долго.
– Никогда, – отрезала негодующая Александра.
Вздохнув, Жак подошел к огню и взял с искореженного подноса кусок высушенного мяса.
– А я-то думал, что исправил свои ошибки, замолил свои грехи, посылая за тобой твоего нареченного. – Разорвав мясо на куски, он протянул ей один из них.
Она покачала головой.
– Как вы встретились?
Лебрек прожевал сухое мясо, проглотил его и извиняющимся тоном сказал:
– Ты должна знать, что меня мучило огромное чувство вины после того, как я продал тебя.
– Лжец, – ответила дочь Катарины. У Лебрека был огорченный вид.
– Это правда, cherie. Но когда я увидел, что тебя купил английский капитан, я понял, что тебе повезло. У тебя семья в Англии и, достигнув английских берегов, ты легко могла от него убежать.
– А Рашид? – подсказала девушка.
– Через два дня после того, как тебя продали, он явился ко мне очень злой. – Жак воздел руки к небу, взглянув па молящегося Рашида, и продолжил. – В городе все еще продолжали говорить о рыжеволосой женщине, проданной с аукциона. Ну и ему удалось узнать, кто же привел се, то есть тебя, туда. Это был я, как ты помнишь.
Вспоминая неприятные минуты, Жак потер шею рукой.
– Был момент, cherie, когда я думал, что моей жизни пришел конец, по потом. Пресвятая матерь, я вспомнил нечто очень важное.
– Что?
Он отошел к обломку скалы, на которой сидел, и достал большую суму. Очень скоро мужчина нашел то, что искал, – измятое, кое-как сложенное письмо. Подойдя к сидящей Александре, он положил ей его на колени.
Она, не разворачивая, знала, что это то самое послание, которое писала ее мать, – драгоценная вещь, которую она вынуждена была оставить, когда проклятый Лебрек продал ее с аукциона. Над этим письмом было пролито немало горьких слез.
– Прочти его.
– Я знаю его наизусть, – злобно прошипела девушка.
– Ну тогда ты поймешь, как Рашид и я обнаружили твое местопребывание. Это было...
Рашид громко закричал в молитвенном экстазе. Жак удивленно округлил глаза.
– Это было не очень трудно.
– Но в письме говорится, что мне надо поехать к тете и дяде. Как же вы меня разыскали в Корберри?
Француз уселся па одеяло и принялся за новый кусок мяса.
– Я не могу позволить себе говорить на эту тему.
– Что ты имеешь в виду под «позволить себе»?
– Александра, ты же умная женщина. Не сомневаюсь, ты сама все можешь понять.
– Предпочитаю, чтобы ты мне все объяснил. Он покачал головой.
– Не могу.
Опять разозлившись, девушка набросила па плечи одеяло, спасаясь от прохладного раннего утра.
«Глазбрук. Мама приказала Люсьену сначала отвезти ее туда, где жили дядя и тетя Сабины, то есть родители Агнессы и Кейта. Имея письмо, легко можно было добраться до ее родственников. Кто же мог послать оттуда двух незнакомцев в Корберри? Тетя и дядя? Кейт? Нет, это безумная мысль. Сэр Кейт не настолько глуп, чтобы направить двух иностранцев по ее следу. Наверно, это сделали ничего не подозревающие старики. И все равно непонятно».
Нахлынули воспоминания, но что-то ускользало от нее.
– Не могу сейчас думать, – пожаловалась она.
– Поймешь все позже, – заверил ее Жак. Намереваясь выжать из него правду, девушка уже открыла рот, но возвращение Рашида заставило ее замолчать.
– Вставай.
С наброшенным на плечи одеялом дочь Катарины поднялась, с изумлением обнаружив, что в глазах жениха стоят слезы.
– Прости меня, – умоляюще проговорил он.– Мне было очень трудно эти последние несколько месяцев. – Обнимая Александру за плечи, он прижал ее к себе, и его голова склонилась к ней.
Надежда шевельнулась в душе несчастной девушки. Может, Рашид отпустит ее, позволит ей вернуться в Корберри? Однако следующая его фраза начисто лишила ее всякой надежды.
– Все, что я знал и любил, или изменилось или ушло навсегда. Я не могу терять тебя, Александра. Ты – все, что у меня осталось хорошего в жизни. Ты мне нужна.
В ту минуту дочь Катарины искренне жалела своего бывшего жениха и сочувствовала ему, сокрушаясь, что никогда его не любила так, как он ее. Но между ними всегда будет стоять Люсьен.
Отступив на шаг, сын Лейлы заглянул невесте в глаза.
– Мы, как только приедем в Алжир, так сразу и поженимся. Ты будешь моей женой, как и намечалось.
Притворившись, что согласна, она кивнула. Если он намеревается отвезти ее в Алжир, то глупо раньше времени возбуждать в нем подозрения. Пусть он думает, что она едет туда по доброй воле, а когда представится удобный случай, то сможет обмануть его и сбежать. За спиной Рашида стоял Лебрек, изумленно глядя на свою бывшую рабыню.
– Нам пора идти, – сын Лейлы отстранил Александру от себя.
– Корабль через четыре дня отплывает в Средиземноморье. Мы будем на его борту.
Девушке удалось выдавить из себя улыбку, которая, как она надеялась, ничего не скажет о ее истинных чувствах.
Жесткие линии рта Рашида исчезли, морщинки па лбу разгладились, он с довольным видом посмотрел на компаньона.
– Убери лагерь, а я приведу сюда лошадей. Еще через полчаса спутники двинулись на восток.
Глава 31
– Милорд, к вам Байярды.
Нахмурившись, Люсьен отложил хозяйственную книгу, которую внимательно изучал, выпрямился в кресле.
– С миром?
Капитан стражников, сведя к переносице лохматые брови, отрицательно покачал головой.
– Вооружены, милорд, и со свитой рыцарей. Люсьен поднялся.
– Проклятие, – выругался он. Байярд так хотел мира, так добивался его всеми возможными и невозможными способами и вот, после подписания передачи владений де Готье их законным владельцам всего два дня назад, он явился сюда с намерением открыто продолжить вражду.
По мнению де Готье все-таки должно было пройти какое-то время, прежде чем Джеймс снова возьмется за оружие. Старый негодяй получил Дыомор Пасс без всякой борьбы.
– Укрепите замок, – приказал Люсьен.
– Именно это сейчас и делается, – заверил его капитан. Сбросив с себя отороченную мехом одежду, владелец поместья позвал оруженосца.
Тот немедленно прибежал на зов.
– Хотите, чтобы я вооружил вас, милорд? – запыхавшись, едва выговаривая слова, спросил юноша.
– Сейчас, я только надену кольчугу, сапоги, а из оружия возьму лишь меч.
Оруженосец исчез и вернулся через несколько минут, неся все необходимое. В зале уже начали собираться рыцари и члены семейства. Люсьен самостоятельно надел кольчугу, сунул ноги в кожаные сапоги и взял меч.
– А я думала, что с враждой покончено, – сказала Доротея, кладя руку на плечо сына.
Он замотал головой.
– Ты не единственная, кого обманули, мама. Опустив глаза, женщина печально прошептала:
– Видимо, война никогда не кончится.
Не сказав ни слова, Люсьен запечатлел поцелуй на ее бледной, щеке, затем приказал рыцарям сопровождать его.
Стоя на площадке смотровой башни, братья де Готье наблюдали за рыцарями Байярда. Несомненно, они пришли не с миром, – бряцали оружием и вели себя очень воинственно.
– Орудия готовы? – поинтересовался Люсьен у капитана стражников.
– Их заряжают, милорд.
Кивнув, старший де Готье вернулся к созерцанию Байярдов, пытаясь сосчитать их количество и понять, что они затевают.
– Не могу поверить, – пробормотал Винцент. – Это какое-то недоразумение.
– Никакого недоразумения, – презрительно закетил Эрве, – обычные штучки Байярдов.
Джеймс Байярд, пришпорив коня, в сопровождении двух рыцарей направился в сторону владельцев замка.
– Люсьен де Готье, ты где?
Не думая об опасности, тот немедленно выпрыгнул на амбразуру, его мощная фигура отчетливо вырисовывалась на фоне зубцов башни.
– Я здесь, – крикнул он.
Джеймс поднял забрало и посмотрел на него.
– Я требую ее обратно.
Его противник подумал, что неправильно расслышал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44