А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это просто уму непостижимо!
— Так вы говорите, мистер Лесситер все еще в Виспер-Вэлли? — Сердце Моры затрепетало в надежде. — Он здесь, в гостинице?
— Он остановился у нас, но сейчас сидит в салуне «У Джесса», вон там, прямо через дорогу. — Она кивнула в сторону большого гостиничного окна.
Прямо через дорогу. Мора повернулась и внимательно посмотрела в окно, наблюдая за тем, как молодой ковбой протискивается через качающиеся деревянные двери салуна и исчезает наконец внутри.
Она должна пойти туда прямо сейчас, пока не оробела.
Ее ладони вспотели при одной только мысли об этом шаге. Затем Мора посмотрела на свое помятое льняное платье, на пыльные ботинки. Она выглядела не лучше тряпки, которой мыла полы в гостинице. Ну, кто из мужчин в здравом уме захочет жениться на женщине в грязном платье, с запорошенным пылью лицом, встрепанными волосами и такой бледной, что ее можно принять за призрак?
— Я хотела бы снять комнату, — сказала Мора миссис Варне. — И принять ванну.
— Хорошо, как насчет номера 204? — Женщина по-птичьи склонила голову набок. — Прямо дальше по коридору от мистера Лесситера — он в 206-м.
Сердце Моры подпрыгнуло, но она спокойно произнесла:
— Это будет просто прекрасно.
Часом позже, когда закат позолотил небо за окном, а по горам поползли лиловые тени, Мора уже изучала свое отражение в узком зеркале гостиничного номера.
По крайне мере она чистая — вот и все, что она могла сейчас сказать о своей внешности. Чистая и опрятная.
Ее льняное платье совсем износилось, некогда яркие синие и зеленые его тона пропали от бесчисленных стирок. Ее щеки все еще хранили бледность, может быть, от усталости — еще бы, целую вечность трястись в почтовом дилижансе непросто, даже очень тяжело. Мора пощипала себя за щеки и провела рукой по темно-рыжим волосам, забранным вверх. После ванны она их расчесала, а когда они высохли, собрала в пучок непослушные завитки, надеясь, что с такой прической будет выглядеть прилично. Ей пришлось заколоть волосы шпильками, которые она хранила в эмалевой шкатулке, подаренной ей Ма Дункан.
По крайней мере сейчас у нее более пристойный вид, чем в ту вьюжную январскую ночь, когда ее волосы свободно падали поверх тяжелой разномастной одежды, в которую она куталась от холода.
Но то, что она той ночью делала с Куинном Лесситером, совершенно незнакомым мужчиной, который ворвался в ее жизнь и наутро умчался, — можно ли это назвать приличным для женщины?
«Сейчас же перестань! — приказала она себе раздраженно, желая избавиться от нервного возбуждения, которое охватило ее. — Иди немедля, пока не струсила».
Мора взяла шаль, накинула ее на плечи и через силу потащилась вниз, пытаясь не обращать внимания на то, как тяжело и громко бухает сердце о ребра. Она старалась не думать о чудовищности того, что собиралась сделать. Она йе могла вынести и мысли о том, как отнесется ко всему Куинн Лесситер, не могла думать ни о чем, кроме того, что должна была сделать.
Ветер Монтаны хлестал ей в лицо, теребил волосы, когда Мора переходила через дорогу — Несколько прядей все-таки выбились из ее идеальной прически, которую она так тщательно сооружала. Но уже слишком поздно ее поправлять, пусть будет так, как есть. Колени Моры дрожали, она глубоко вздохнула, прежде чем отворила деревянные двери салуна «У Джесса».
Понадобилась вся ее решительность, чтобы толкнуть их и открыть.
Какое-то мгновение Мора не могла никого разглядеть в большом задымленном помещении. Первым она увидела толстого бармена, который вытирал стеклянные стаканы за стойкой, украшенной резьбой, потом девочку — она несла поднос с бутылками виски и стаканами к столику подле фортепьяно, потом обратила внимание на храпящего в углу ковбоя, с лицом, прикрытым шляпой, и, наконец, под картиной, на которой была нарисована нагая женщина с длинными золотыми волосами, Мора увидела стол. Мужчины за этим столом играли в покер, их лица были убийственно серьезны.
Среди них находился и Куинн Лесситер. Его стул стоял прямо напротив двери, Куинн сидел к ней лицом, и Мора так и застыла на пороге. Во всем черном, он сосредоточенно изучал свои карты, его лицо казалось неприступно-холодным и абсолютно непроницаемым, как камень. Сегодня он выглядел еще красивее, чем в ту безумную ночь, если, конечно, такое возможно. Суровый, чисто выбритый, угрюмый, как волк, и такой же жестокий и опасный.
Мора стояла в нерешительности, но в какой-то миг заметила, что широкие плечи под темной рубашкой и жилетом расслаблены, черные волосы трутся о воротник, холодный взгляд, который он бросал от карт в своих руках на карты на столе, стал иным. Он вдруг уставился прямо на нее.
Да, Куинн Лесситер смотрел прямо на нее, Мору Джейн!
Сердце Моры отчаянно подпрыгнуло и застряло в горле, она не могла дышать. Она ждала, когда выражение его лица изменится, когда в глазах его засияет радость узнавания. Разумеется, он признал бы ее даже в комнате, где еще больше народу, чем здесь! Конечно, он узнает ее…
Но он не узнал. Его взгляд мельком скользнул по ней, а тепла в этом взгляде было не больше, чем во взгляде орла, который взирает с заоблачной выси на землю. Он снова обратился к картам и выбросил на стол четверку пик.
Именно тогда Мора обнаружила, что все остальные в салуне уставились на нее, причем с гораздо большим интересом, чем Куинн Лесситер. Что ж, дамы не часто позволяют себе развлечься в салуне, поэтому вполне естественно, что она своим появлением привлекла всеобщее мужское внимание.
Мора прикусила губу, спрашивая себя, как ей лучше поступить: ждать ли, пока Куинн Лесситер закончит игру и потом подойти к нему, или… Внезапно у нее за спиной раздался голос:
— Эй, леди, что скажете, если я куплю вам выпивку, а?
Рядом с ней стоял ковбой и блаженно ей улыбался.
— Нет. Спасибо.
— Вы уверены? Не ломайся, пошли. — Он икнул. — Меня замучила жажда, а пить в одиночку противно.
Потрясенная Мора повернулась и хотела уже пойти к двери, решив подкараулить Куинна Лесситера в гостинице, но второпях споткнулась и толкнула стол.
Лесситеру поневоле пришлось снова посмотреть на нее. На сей раз его лицо было хмурым.
— Тебе чего, милая? — Салунная девушка в вычурном красном платье и полосатых шелковых чулках ткнула ее пальцем под ребро.
— Я… ничего. Я только…
Девушка с любопытством смотрела на нее опытными глазами чудесного фиалкового цвета.
— Ты что… милая? Ищешь работу?
— Нет… мужчину.
Очевидно, Мора произнесла это громче, чем рассчитывала, поскольку салун «У Джесса» задрожал от хохота.
— Тогда вы попали в то самое место, мэм. — Игрок в немыслимой рубашке и вышитом жилете бросил на нее заинтересованный взгляд и так улыбнулся, как доселе никто никогда ей не улыбался. Куинн Лесситер нахмурился еще сильнее.
— Не мужчину вообще, — поспешила объяснить Мора, чувствуя, как ее щеки запылали и вот-вот станут краснее ковра и обоев на стенах салуна. — Я пришла увидеть мистера Лесситера.
Смех замер. Выражение лица Куинна почти не изменилось, но Мора заметила, как неприветливо вспыхнули его глаза. Она старалась не задрожать под этим взглядом.
Она сделала нетвердый шаг к нему, пробуя отмахнуться от тошноты, которая подступила к горлу. Видит Бог, не так она хотела встретиться с ним. Он уже сердится. Все в салуне смотрели то на нее, то на него.
— Я не хотела прерывать вашу игру, — сказала Мора спокойно.
— Вы уже это сделали, леди.
— Если это возможно… могли бы мы поговорить наедине?
— О деле?
— Да, — солгала Мора. Живот у нее скрутило. Девушка знала: скажи она, что у нее к нему личное дело, это вызовет у него еще большую подозрительность.
Куинн перетасовал карты и оттолкнул стул от стола.
— Подержи мое место, Кэссиди. Я скоро вернусь, — сказал он лысеющему игроку.
Он широко шагнул мимо Моры к столу в дальнем углу салуна. Он не подержал ей стул, но стоял, пока она не скользнула на место, а потом устроился сам спиной к стене. Его ледяные серые глаза проникали в самую глубину души Моры.
— Что за дело?
— Простите, я…
— Вы ведь хотите нанять меня, не так ли? Вам, вероятно, отчаянно необходим человек с ружьем, если вы с таким упорством ищете меня даже в салуне, прервав партию в покер, — мрачно добавил он.
Мора стиснула руки.
— Боюсь, я… солгала, мистер Лесситер. Дело совсем в другом.
Он крепко сжал губы.
— Тогда зачем я вам понадобился? — нетерпеливо спросил Куинн.
Потрясенная тем, что даже теперь он не выказал никаких признаков того, что узнал ее, девушка все же заставила себя продолжить:
— Может, было бы лучше поговорить наедине? — Мора оглянулась — салун был битком набит народом. — Может, мы могли бы выйти отсюда…
— Кэрли, — прервал ее Лесситер, окликая бармена. — У тебя есть задняя комната, чтобы я мог там обстряпать одно дельце?
Бармен кивнул головой на дверь у лестницы. Лесситер подхватил Мору за локоть и повел туда. Он подтолкнул ее в маленькую, тесную комнатку, потом пинком закрыл за собой дверь и сложил руки на груди.
— Я вас слушаю.
Мора буквально онемела под этим резким, бесчувственным взглядом. «Ну а чего ты ожидала? — спросила она себя. — Любви и нежности? Распростертых объятий и поцелуев?»
— Мне нелегко говорить об этом, — начала она и задрожала. Куинн казался суровым, недоступным и пугающим, как гора.
— Выкладывайте! — Ни капли теплоты или ободрения в голосе, только предупреждение, которое она уловила безошибочно.
— Мистер Лесситер… Куинн! — Его имя неловко слетело с ее языка. — Разве вы меня совсем не помните? — в отчаянии спросила она.
Суровые глаза, похожие на льдинки, сузились и, казалось, стали еще холоднее, если бы это было возможно.
— А, я должен? Мора кивнула.
— Леди, я вас вижу впервые в жизни.
— Это было в январе. Тогда сильно мело… Гостиница Дунканов в городке Нотсвилл…
Голос девушки замер, она осеклась, когда Куинн Лесситер покачал головой.
— Пожалуйста, — снова попыталась Мора. Она подняла глаза и посмотрела ему прямо в лицо. Ей ужасно хотелось, чтобы он взглянул на нее как следует и вспомнил. Вспомнил хотя бы один миг той ночи, которая перевернула ее жизнь. — Пожалуйста, посмотрите на меня повнимательней! Попробуйте вспомнить.
Секунду, не больше, Куинн Лесситер изучал ее лицо, потом пожал плечами:
— Из какого, говорите, вы города?
Лицо Моры вспыхнуло от обиды. Тошнота подступала к горлу все сильнее. Внезапно, на какой-то ужаснувший ее миг она испугалась, что ее вырвет прямо тут, перед ним, и она вывалит свой ленч ему на ботинки!
— Было бы намного легче, если бы вы меня вспомнили, — запинаясь пробормотала Мора.
— Ну, я не вспомнил. Итак, если вы не хотите меня нанять и не собираетесь рассказать мне, в чем дело, то, черт побери, мне пора. Меня ждут карты.
Он развернулся и уже хотел было пойти к двери.
— Погодите!
Медленно, засунув большие пальцы за ремень, Куинн Лесситер повернулся; его лицо по-прежнему выражало равнодушие. Или, точнее, самую настоящую скуку.
Внезапно из глубины души у Моры прорвался гнев, настоящий, раскаленный добела, обжигающий гнев. Да как он смеет! Она вспомнила о той ночи, о тревоге, снедавшей ее после; о том, как невероятно она страдала, трясясь в битком набитом дилижансе, как мучилась от тошноты и головокружения, как боялась, что Джадд и Хоумер бросятся за ней вдогонку. Теперь ей захотелось во весь голос заорать на этого ничем не пробиваемого Куинна Лесситера, заставить его пожалеть о той минуте, когда его нога переступила порог гостиницы Дунканов!
— Вы должны меня помнить, мистер Лесситер! — бросила она, подступая к нему со сжатыми кулаками. — Потому что я вас точно помню, и очень даже хорошо. Вряд ли я забуду время, которое мы провели вместе. Потому что, мистер Куинн Лесситер, помните вы меня или нет, нравится вам это или нет, но я собираюсь родить вашего ребенка!
О Боже, она не хотела говорить ему ничего такого. Никогда и ничего подобного. Из всех сцен, которые Мора себе воображала, отправляясь на поиски Куинна Лесситера, ни в одной не предполагалось ни гнева, ни такого отвратительного голоса, которым она говорит сейчас, — голоса, звенящего от обвинений.
Куинн не двигался. Только его челюсть напряглась, а губы превратились в тонкую, как лезвие бритвы, линию. Его глаза опасно заблестели, и Мора инстинктивно отступила на шаг.
— Это правда?
Слова, долетевшие до ушей Моры, резанули ее по сердцу.
— Да, — проговорила она, и ее губы задрожали. — Это правда!
— Кажется, я начинаю что-то припоминать.
— Я думаю, — холодно бросила она. Это вышло у нее почти надменно. Но на этот раз у нее была причина. Если она не постоит за себя и за ребенка, то кто же?
Мора вцепилась в свою юбку, как будто это ей помогало собраться с духом и посмотреть в красивое лицо Куинна Лесситера.
— Вы были другим в ту ночь, — зло проговорила она. — Возможно, именно поэтому я… — Она вздохнула. — Не важно. Это была моя ошибка. Очень глупая ошибка.
— Не такая глупая, как та, которую ты сделала только что. — Прежде чем Мора успела моргнуть, крепкая рука Куинна Лесситера схватила ее за запястье и дернула к себе. — Будет лучше, если ты скажешь мне, что это наглая ложь. — Гранитно-серые глаза впились в ее карие. — Ты не выйдешь отсюда, пока не объяснишь, зачем явилась!
— Как ты смеешь?! Убери от меня свои лапы! Немедленно!
— Не раньше, чем ты мне все выложишь, милочка. — Его губы скривились в грозной ухмылке. — Я хочу знать, что это: мелкое жульничество с твоей стороны или кто-то тебя науськал?
— Жульничество? — Мора попробовала высвободиться из его рук. Она испытала невероятное разочарование. — Ты думаешь, я лгу? Зачем мне лгать, какой смысл?
— Вот это-то я и хотел бы узнать, леди.
— Леди? — Она засмеялась почти истеричным смехом. — Меня зовут Мора Джейн Рид. Ты не помнишь даже этого?
Мора… Куинн нахмурился. Как будто что-то знакомое.
Он пристально посмотрел на стройную рыжеволосую девушку.
Она обладала какой-то особенной, тонкой красотой. Что-то чарующее было в ее прекрасной бледной коже, в ярко-рыжих вьющихся волосах, аккуратно подобранных и тщательно заколотых на темени. А глаза у нее нежные, золотисто-карие, такие ясные и вместе с тем бархатные, невероятно выразительные. Сейчас они горели яростью, но он заметил в них и легкую опаску. Куинну почудилось в них нечто знакомое, он, казалось, вспомнил, как они пылали страстью…
Мора…
И вдруг словно вспышка молнии озарила Куинна. Мысленно он увидел девушку с пламенными кудрями, которые опутали его в постели той гостиницы. Пламя в камине, горячие поцелуи… бушующая за окном метель…
— Черт побери! — воскликнул он. — Не девчонка, а сущий кочан капусты! Так это была ты!
Щеки Моры заалели. Она почувствовала слабость. «Не девчонка, а сущий кочан капусты!» Такой он ее запомнил! Она почувствовала себя так, будто он ударил ее по лицу.
— Что ж, мистер Лесситер, узнали наконец? — сумела она выговорить напряженным голосом. — Вспомнили, да?
— Ага. — Он пристально оглядел ее, и Мора Джейн почувствовала в его взгляде нечто оскорбительное. — Я уверен, что узнал. Ты была такая ледышка в ту ночь. По первости. Но кажется, потом мы сумели друг друга согреть.
Мора спрашивала себя, от чего она сейчас умрет — от оскорбления или от тошноты. Она старалась говорить как можно спокойнее, хотя на самом деле ей хотелось вопить во весь голос.
— Теперь вы все знаете. Я говорю правду.
— Да уж. — Он подтащил ее еще ближе к себе, его пальцы сжались вокруг запястья Моры, словно на них защелкнулись наручники. — Все, что я знаю, — так это то, что я встречал тебя раньше. Ну и мы слегка развлеклись. Нет, — поправился он решительно, и в его глазах засветилась насмешка, — мы тогда здорово развлеклись. Но я понятия не имею о том, что ты носишь моего ребенка.
Его ядовитые слова, неприветливый взгляд, циничное высокомерие, с которым он держался с ней, — все слилось для Моры в нечто туманное и ужасное. Она смотрела на него, но не видела большого, нежного мужчину, который любил ее той январской ночью; который говорил ей, что она хорошенькая, и целовал так, словно сам пьянел от этих поцелуев. Он был пьян тогда от виски, поняла Мора.
Сегодня же он был холоден как лед, трезв и нежности в нем было столько же, сколько в диком медведе гризли.
— Да как ты смеешь так говорить со мной! У тебя нет на это никакого права! — Слова из Моры лились потоком. — Я приехала сюда, так как думала, что ты захочешь узнать про своего ребенка. Твоего собственного ребенка! Нашего ребенка! — Она попыталась освободиться от рук Куинна, но не смогла. — Я хотела поступить как положено. Я подумала, что и ты захочешь поступить как положено.
— И что же это значит, бесценная ты моя?
— Ты мог бы… жениться на мне.
Он онемел от потрясения, потом захохотал громко, на всю комнату.
— Не на того нарвалась, ангел мой! На случай, если ты еще не заметила: я не из тех, кто женится и может где-то осесть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34