А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Почему она неизменно продолжает думать об Алексе Бурке? Ведь наконец от него освободилась, получила именно то, о чем мечтала все эти долгие месяцы. Ей следует думать о дяде Чарльзе, о грядущих днях, когда ей придется собрать все свое мужество и силу, чтобы облегчить его страдания. Следует думать о Роберте Мабри, оказывавшем ей столь лестное внимание на всем протяжении их плавания в Калькутту и обещавшем посетить ее завтра, чтобы осведомиться, как она поживает. А вместо этого совершенно необъяснимо мысли постепенно возвращаются к человеку, которого она больше всего на свете хотела бы забыть. Все это с трудом укладывалось в голове. Почему вопреки здравому смыслу она думает о его лице, его прикосновениях, его голосе? Через некоторое время дядя Чарльз настоял, чтобы Элизабет спустилась вниз и пообедала. Она нехотя согласилась, обещав снова зайти к нему сразу после обеда. Он едва кивнул и в изнеможении прикрыл глаза, она тихонько вышла из комнаты, спустилась по лестнице. На ее лице лежала тень беспокойства и озабоченности, но причиной тому был не только дядя, забывшийся сном от боли, но и нечто другое, что не давало покоя. Несмотря на все усилия, она никак не могла избавиться от своих бесконечных, безжалостных дум.
Глава 11

Через несколько дней жизнь в Калькутте вошла в размеренное, привычное русло. Элизабет по просьбе дяди взяла на себя ведение домашнего хозяйства, наблюдала за деятельностью Фрилы, индуса, управляющего домом, Клода, французского повара, которого дядя Чарльз в свое время сманил вместе с собой из загородного поместья Трентов, а также целого штата слуг, садовников, грумов, лакеев и горничных. Справлялась она со своими обязанностями с легкостью, руководила всеми твердо, но дипломатично, ибо приобрела большой опыт в этом деле за многие годы обитания в огромном доме, имеющем сложное хозяйство и многочисленную прислугу. Ниоми, та самая девушка, которая принесла чай в день ее приезда в Калькутту, стала личной горничной, и ее преданности и расторопности мешали только трудности с языком. Но Элизабет проявляла неустанное терпение и даже пыталась выучить несколько слов по-бенгальски, хотя одновременно заставляла свою очаровательную горничную заучивать английские слова. Несмотря на все ее усилия, общение с помощью жестов оставалось пока главным развлечением дня.
Каждое утро она проводила несколько часов с дядей Чарльзом в его большой спальне, разговаривала, читала ему вслух и получала от этого общения чрезвычайное удовольствие, ибо могла наконец множеством мелких услуг как-то облегчить его страдания. Однако к полудню дядя обычно засыпал под воздействием лекарств, ибо в это время его боли усиливались и становились почти невыносимыми. Он мог существовать только благодаря лаудануму. В эти часы Элизабет частенько занималась тем, что читала или шила, однако несколько раз ей привелось принять некоторых жен английских служащих, проживающих в Калькутте. К ее удивлению, она нашла Калькутту весьма цивилизованным городом, и английское общество в ней было так же погружено в развлечения, сплетни и скандалы, как и в Лондоне.
Здесь устраивались прогулки на экипажах по главной улице и вокруг ипподрома, вечерние выезды по набережной, пешие прогулки, введенные лордом Гастингсом специально для леди и джентльменов. Проводились очаровательные пикники на реке Гугли, пышные балы в здании Лондонской таверны на улице Ванситарт, с танцами, вистом и другими азартными играми, продолжавшиеся ночи напролет. Был также театр, который помещался в новом, специально построенном для него здании, открытый в 1772 году. В нем играли даже Шекспира.
Такое обилие развлечений удивляло Элизабет: Калькутта была местом драматических контрастов. Индусы жили в ужасающей бедности, в примитивных соломенных мазанках, поддерживая свое нищенское существование тяжелой работой. Единственную радость их жизни составляла религия. Однако среди всей этой нищеты вырастали вдруг блистательные белые виллы с мраморными лестницами, ухоженными садами, в которых цвели орхидеи, били фонтаны и разгуливали удивительные птицы с ярким оперением. Улицы, пропитанные запахом коровьего навоза, были заполнены рикшами и запряженными волами двухколесными повозками; по ним проносились роскошные экипажи, представляющие собой в совершенно невообразимом сочетании смесь простоты и вычурности. В то время как британцы, объединившиеся вокруг Ост-Индской компании, занимались приемами, игорными домами и были одеты в изысканные шелка, атлас и кружева, индийцы с тюрбанами на голове толпились на улицах в свободных бедных одеждах, курили кальян или меланхолично бренчали на струнах ситара.
Днем в городе царила суматошная атмосфера, но по ночам нельзя было забывать о том, что рядом джунгли. Голодные тигры, отвратительные гиены в поисках жертвы заходили иногда на грязные и безлюдные ночные улицы. Бродяги, разбойники и воры вместе с хищниками выползали из своих нор. Это была дикая, экзотическая страна, полная несообразностей, и Элизабет с жадностью впитывала ее терпкие ароматы.
Одним из ее любимых развлечений в дневное время стали поездки по городу в сопровождении капитана Роберта Мабри. Капитан Мабри был высокий, стройный, с чрезвычайно приятной наружностью. У него были вьющиеся темно-каштановые волосы и ласковые карие глаза. Он сразу же очаровал Элизабет своей простодушной улыбкой и хорошими манерами. После захвата «Шершня» Мабри назначили его капитаном. Он считал Элизабет одной из пленниц Бурка. Мабри служил под командованием адмирала Ричарда Перри, и оба с удовлетворением приняли ее спокойные объяснения по поводу обстоятельств пленения. Весьма галантно Мабри настоял на том, чтобы она заняла каюту капитана Бурка и оставалась в ней до конца путешествия, в то время как он, новый хозяин корабля, поместился вместе с матросами в маленькой неудобной каморке. Элизабет показалось странным заново переносить свои вещи в апартаменты Бурка и снова спать на огромной кровати, теперь уже в полном одиночестве. Каюта представлялась ей неестественно громадной и пустой, но она путешествовала с большим комфортом и была благодарна капитану Мабри за его доброту.
Их дружба крепла. Элизабет находила его внимание очень лестным, ибо слишком долго ни один мужчина не расточал ей столь щедрых комплиментов и не проявлял к ней такой чрезмерной заботливости. Александр Бурк относился к ней по-другому! Роберт Мабри был в высшей степени очарователен и учтив, и она чувствовала, что его общество нравится ей все больше и больше.
В один прекрасный день, приблизительно через неделю после приезда, Элизабет ехала рядом с ним в экипаже по оживленной улице. Пока они проносились мимо местных жителей, торгующих всем чем попало, от цветов до рыбы, и мычащих коров, бесцельно бродящих вокруг, она исподтишка посматривала на него.
— Посмотрите сюда! — вдруг крикнул он, смеясь, и указал куда-то своим хлыстом, в то же время ловко уворачивая лошадей от возникшей на их пути ничего не понимающей коровы. Элизабет посмотрела в указанном направлении и вскрикнула от удивления. Маленький мальчик, индиец, по виду не старше, чем Генри, ехал верхом на слоне через заполненную толпой улицу. Животное издавало громкие, трубящие звуки и невозмутимо шло вперед, в то время как рикши и повозки, запряженные волами, отъезжали в сторону, спеша освободить ему дорогу. Слон подошел вплотную к выставленной прямо на улице глиняной посуде и ненормально огромным морщинистым хоботом принялся расшвыривать ее в разные стороны. Из лавки выбежал хозяин, индиец, и начал извергать злобные проклятия в адрес и мальчика, и слона, но они продолжали свой неторопливый путь.
— Я никогда не видела раньше ничего подобного! — восторженно воскликнула Элизабет.
— И никогда не привыкнете к зрелищам такого рода, — заверил ее Мабри. — Я в Индии уже второй раз и не перестаю восхищаться всем, что здесь вижу и слышу.
— А ваш первый визит в Индию продолжался долго?
— Около месяца, — он посмотрел на нее с многозначительной улыбкой. — Надеюсь, в этот раз он продлится гораздо дольше.
Элизабет приложила к лицу тонкий муслиновый платок и изящным движением вытерла пот, постоянно выступающий от жары. Другой рукой она усиленно обмахивалась прекрасным шелковым веером ручной работы, подаренным ей Робертом как раз сегодня.
— Мне будет вас не хватать, когда вы уедете, — сказала Элизабет с притворной застенчивостью.
— К счастью, это случится не раньше, чем через несколько недель. Не готовы товары, которые нам поручено сопровождать в Англию, и мой корабль должен ждать. Два других фрегата под командованием адмирала Перри отправляются на следующей неделе.
— А как дела у капитана Милза с его «Молотом ветров»? Они тоже скоро отправляются?
Он покачал головой.
— Нет, Милз решил подождать и отплыть вместе с торговым судном, которое должен сопровождать я. После своих приключений он хочет иметь надежную защиту.
— Я не могу его за это осуждать, — печально сказала Элизабет и замолчала. Очень скора после того, как ее вызволили из плена, она узнала наконец обо всех подробностях своего освобождения. Три фрегата должны были сопровождать торговое судно «Красный снег», так как на его борту находился чрезвычайной важности груз, следовавший в Калькутту. Перри решил зайти на Мадагаскар, чтобы пополнить запасы продовольствия. То, что он оказался здесь в то же самое время, что и Алекс вместе с захваченным им «Молотом ветров», было чистой случайностью — счастливой для нее и роковой для Александра Бурка! Внезапно она с полной ясностью осознала, что очень скоро и он, и его команда будут переправлены в Англию, как раз на борту фрегата Роберта. Но это случится не раньше чем через несколько недель. А что происходит с пленниками теперь? Неужели их все еще содержат в цепях в этом гнусном трюме на корабле? Она терялась в догадках и наконец решила спросить капитана Мабри напрямик.
— Разумеется, — сдержанно ответил Роберт. — Хотя глава британского посольства в Калькутте майор Синклер принял другое решение, когда узнал, что им придется здесь пробыть еще несколько недель. Никакой пользы нет в том, что они заживо гниют в трюме, уж лучше заставить их работать.
— Что вы имеете в виду?
— Принудительный труд. Ведь Калькутта — растущий город, Элизабет. В нем следует мостить улицы, строить дома для нашего персонала, не говоря уже о пристани — вы видели, что она нуждается в реконструкции. Конечно, здесь полно крестьян, но почему бы не использовать все имеющиеся в распоряжении силы? Мне кажется, майор Синклер намеревается в ближайшее время отправить наших колониальных друзей на работу. Пусть сами зарабатывают себе на хлеб и воду.
Элизабет пронизал болезненный озноб; она сжала руки, не замечая, как ее ногти впиваются в ладони.
— Неужели майор Синклер споробен на это? — спросила она, стараясь не выдавать волнения в голосе. — Очевидно, он обладает большой властью.
— Ему поручено командование всеми военными силами. И, между прочим, он находится в прямом подчинении у лорда Гастингса. Кстати, — внезапно прервал себя Роберт, отпуская поводья и заботливо наклоняясь над ней, — что случилось, Элизабет? У вас такой вид, будто вы вот-вот собираетесь упасть в обморок!
— Ах ничего… только солнце, — слабо пробормотала Элизабет, злясь на себя за свою слабость. Почему она проявляет заботу о судьбе бунтовщиков? Неужели только потому, что они все еще содержатся в душной ужасной дыре? Но разве они не сделали то же самое с командой «Молота ветров»? И что, собственно, она имеет против принудительного труда под началом британцев? Ей также приходилось работать долгие ужасные часы и дни под железным руководством Александра Бурка! Теперь он за это понесет вполне достойное наказание — даже более достойное, чем можно было ему пожелать. Она должна только радоваться такой удачной идее. — Роберт… я ужасно сожалею, но… Пожалуйста, не могли бы вы отвезти меня домой? Я себя что-то неважно чувствую.
— Конечно. — Он ободряюще потрепал ее по руке, а потом взялся за поводья, чтобы повернуть лошадей. — Не пройдет и минуты, как мы будем дома.
Единственное, чего хотелось Элизабет, — это выбросить из головы мысли о захваченных в плен людях. Но это ей не удалось. Возвратившись домой, она нашла послание от майора Синклера, приглашающее ее утром в форт Вильям. В тревоге Элизабет передала его Роберту, но тот только улыбнулся и заверил ее, что все это лишь формальности.
— Без сомнения, он надеется услышать от вас подробности вашего пленения и пребывания на каперском корабле. Майор Синклер уже беседовал с капитаном Милзом и остальными членами его команды, и я уверен, что все это только формальности. Не беспокойтесь, Элизабет. Майор Синклер, понимая, насколько страшными были пережитые вами испытания, постарается сократить процедуру до минимума и сделать ее как можно более безболезненной.
— Роберт, не могли бы вы сопровождать меня? Мне бы не хотелось идти туда одной. — Она подняла нежные фиолетовые глаза и умоляюще посмотрела на Роберта.
— С большим удовольствием. — Роберт придвинулся к ней ближе и мягко взял ее за плечи. Он вдруг заметил, что печаль из-за завтрашней встречи все еще не покидает ее, поэтому продолжал тем же мягким, даже несколько снисходительным тоном:
— Перестаньте беспокоиться, Элизабет. Это только формальность. Могу вам сообщить, что майор Синклер уже беседовал с Генри, с тем маленьким юнгой, который ходит за мной по пятам с того самого дня, как мы захватили «Шершень». Он мало что мог сказать, и его быстро отпустили. С вами будет то же самое.
Это немного отвлекло Элизабет от мрачных мыслей. Она вспомнила, что после освобождения мальчик просил капитана Милэа разрешить ему остаться на захваченном «Шершне», чтобы прислуживать ей, как он это делал на «Молоте ветров». Капитан дал согласие, и Генри остался. Расторопно прислуживал ей, но в то же время перенес свое обожание с Александра Бурка на Роберта Мабри. Ее удивила быстрота, с какой он сменил объект поклонения. Она с интересом наблюдала, как Генри каждый день буквально не отходил ни на шаг от Роберта. Капитан Мабри объяснял это происхождением Генри.
— Таким людям незнакомо чувство настоящей верности, — сказал он со смехом. — Они скорей вонзят вам в спину кинжал, нежели почистят вам ботинки.
Его слова неприятно поразили Элизабет. Сейчас они казались несправедливыми, и она почти рассердилась на Роберта за мальчика, который так преданно к нему относился. Но потом пожала плечами. В конце концов Генри изменил своим привязанностям с невероятной, поражающей быстротой — его поведение, без сомнения, подтверждало мнение Роберта. Ее досада улетучилась. Неужели она позволит столь незначительному событию испортить отношения с таким прекрасным человеком, как Роберт Мабри?
Поэтому она сказала:
— Кстати о Генри, а чем он занимается в Калькутте? Неужели все еще бегает за вами по пятам?
Он усмехнулся.
— Конечно, бегает. Во всяком случае, пока я на корабле. Капитан Милз, по-видимому, дал ему указание постараться быть полезным на «Шершне», точно так же, как и на «Молоте ветров», и содержать корабль в чистоте. Поэтому он все время околачивается на нем, что-то делает на палубе или сопровождает меня или моих людей.
— Надеюсь, вы отнесетесь к нему по-доброму. Он просто восторженный маленький ребенок, и к тому же весьма милый.
— Раз вы проявили к нему столь сильный интерес, доброе отношение к нему станет моей обязанностью. — Он улыбнулся ей, и его глаза засияли. — С этого дня я буду делать все, что доставит вам удовольствие.
— Вы очень добры, — пробормотала она.
Его руки еще крепче сжали ее плечи и постарались придвинуть ее поближе.
— Мной руководит не только доброта, Элизабет. Имеются и другие чувства, гораздо более сильные. — С этими словами Роберт еще теснее прижал ее к себе.
Она не противилась, и он нежно поцеловал ее. Элизабет ответила, и сердце ее забилось быстрее.
— Элизабет, радость моя… — начал он страстно, но в этот момент дверь в гостиную открылась, и в ней появился доктор Шифнел.
Они быстро отпрянули друг от друга. Элизабет почувствовала легкую краску на щеках, но Роберт совершенно не изменился в лице и вел себя вполне спокойно. После обмена любезностями с доктором он снова обернулся к Элизабет:
— Таким образом, я буду иметь завтра удовольствие сопровождать вас в форт? Прекрасно. Я зайду за вами ровно в десять.
— Благодарю вас. Всего доброго, капитан Мабри, — отвечала Элизабет, стараясь подделаться под его интонацию.
Роберт ушел, а она поспешила подняться наверх. Ее мысли были целиком заняты поцелуем. Она забыла обо всех своих волнениях по поводу узников и предстоящего свидания с майором Синклером.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39