А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Забирай свою ирландскую колдунью: по мне она чересчур брыклива.
Даг не раздумывая закинул Фиону себе на плечо. Сигурд прав, он все еще был слишком слаб: чертовы ирландцы бросили его умирать, и, если бы не эта женщина, он бы уже превратился в разлагающийся труп. И все же что, во имя Тора, он будет с ней делать?
Даг устроил свою ношу поудобнее и направился прочь из поселка. Вокруг пылали подожженные строения, и отовсюду к небу возносились густые клубы дыма.
Раздавшееся неподалеку испуганное конское ржание привлекло его внимание. Сигурд как-то рассказывал ему, что ирландская знать использует коней, чтобы запрягать их в свои плетеные колесницы во время церемониальных торжеств. Местный правитель, должно быть, оказался достаточно богатым, раз смог позволить себе подобную роскошь. Но беда была в том, что Даг терпеть не мог видеть страдания животных. Может быть, если лошади закрыты в загоне, он сможет выпустить их на волю?
Викинг быстро зашагал на звук. У восточного участка частокола, которым был обнесен поселок, он действительно обнаружил небольшой загон, в котором метались три лошади; неподалеку полыхал сарай с сеном, выбрасывая языки пламени и снопы искр. Быстро найдя ворота загона, Даг распахнул их, но перепуганные животные продолжали носиться по кругу, не обращая внимания на открывшийся путь к спасению. Выругавшись, викинг снял Фиону с плеча и опустил ее на землю; затем, размахивая руками и крича, вошел в загон. Испуганные животные замерли. Пройдя к дальней стене загона, Даг погнал их к выходу, и они выбежали сквозь открытые ворота.
Покончив с этим, он привалился спиной к изгороди загона, задыхаясь от проделанных усилий и от дыма. Больше он ничего не мог сделать для несчастных животных, теперь им предстояло самостоятельно покинуть горящий поселок либо задохнуться в дыму.
Душераздирающий крик вернул Дага к реальности. Лошади ирландского владыки, возможно, и спасутся, но никому из его людей, будь то мужчина или женщина, не суждено пережить эту ночь: все они будут преданы мечу, а затем брошены в огонь. Как он ни убеждал себя, что ирландцы заслужили свою страшную судьбу, часть его существа восставала против этого. Даг посмотрел на распростертое на земле бесчувственное тело. Люди, умирающие сейчас вокруг них, были соплеменниками этой женщины, и ему небезразлично, что она подумает о нем, когда придет в сознание.
С трудом отогнав непрошеные мысли, Даг снова поднял свою ношу на плечо и зашагал к выходу из крепости, но тут кто-то неожиданно схватил его за плечо:
– А ну брось эту потаскуху! Разве Сигурд не сказал, что мы не берем пленников?
Даг повернулся, и его взгляд скрестился с угрожающим взглядом воина по имени Бродир.
– Я обязан этой женщине жизнью. Если бы она не помогла мне, я бы сейчас уже сгнил в застенке у ирландцев.
Бродир нахмурил свои кустистые брови; его маленькие, глубоко посаженные глазки сверкнули злобой.
– Викинг не может быть обязан жизнью женщине. Ты просто хочешь взять себе рабыню, а у нас на борту нет ни места для пленных, ни провизии для них.
Дага охватил гнев. Окажись его руки свободны, Бродиру бы сейчас не поздоровилось! Но он был слишком слаб, а впереди им еще предстоял нелегкий путь. Поэтому он только произнес:
– Найди Сигурда и спроси у него, если не веришь. Он подарил мне жизнь этой женщины.
Губы Бродира растянулись в мерзкой улыбке, но все же он не решился дальше спорить и отступил с дороги.
Даг направился сквозь темноту к «Деве бури» – так назывался корабль викингов. Сломанное ребро все еще болело, как и раненая рука, но женщина была так мала и легка, что он с легкостью пес ее на своем израненном плече.
Неожиданно в его памяти всплыло воспоминание о ее нежных прикосновениях. Она вернула его к жизни, и, что бы там ни говорил Бродир, он обязан теперь защитить ее.
Путь его пересекла полоса тумана, и викинг вздрогнул; оставив за спиной свет горящей крепости, он теперь углублялся в какую-то заколдованную долину; ночная прохлада коснулась его спины, словно чья-то холодная рука. Ближе к реке туман еще больше сгустился, и сердце Дага забилось сильней: он шел один, его дух был ослаблен, и ему ничего не стоило стать добычей какого-нибудь привидения.
Собрав всю свою волю в кулак, викинг поплотнее прижал к груди тело ирландской женщины и с удивлением убедился, что ее тепло помогает ему преодолеть страх. Пусть она и не настоящая фея, но все же местная уроженка, возможно, она охраняет его одним своим присутствием.
Луна вышла из-за облаков, и в ее свете он наконец увидел впереди высокий нос «Девы бури», причаленной к берегу. Даг с облегчением перевел дух. Это был его мир – дерево, вода, металл, люди, а не странные, загадочные тропинки населенного призраками острова.
Два человека были оставлены охранять драккар, и, когда Даг приблизился, один из них окликнул его:
– Стой, кто идет?
Узнав голос Рорига, Даг испытал еще большее облегчение.
– Это Даг Торссон, – ответил он. – Крепость сожжена дотла, а мертвые ирландцы валяются внутри и кругом нее.
– Но где же тогда Сигурд?
– Он скоро будет здесь. Сейчас все собирают добычу – не возвращаться же с пустыми руками!
– А что принес ты? – поинтересовался второй часовой. – Как я слышал, Сигурд запретил брать пленных.
Даг поморщился. Неужели теперь ему придется отстаивать свое право на эту ирландскую женщину в борьбе с каждым из людей своего клана? Надо было оставить ее в лесу до того, как он повернул к реке; он спас ей жизнь – разве этого не достаточно?
– Эта ирландка помогла мне выжить, пока я был в темнице. Сигурд согласился даровать ей за это жизнь…
– Но не дорогу в Энгваккирстед! Он еще прежде предупредил всех, что на этот раз мы идем не за рабами. Нам нужны только сокровища: золото и больше ничего.
Разъяренный упрямством говорившего, Даг сделал несколько шагов по направлению к драккару. Женщина принадлежит ему, и он поступит с ней так, как пожелает!
– Погоди! – заступил ему дорогу второй охранник по имени Кальф. – Мы стережем этот драккар, и я говорю тебе, что ты не имеешь права проносить ее на борт!
Пальцы Дага легли на рукоять боевого топора, висевшего у него на поясе, но он не мог поднять его, держа женщину на плече. Тогда он позволил ее телу соскользнуть вниз, а потом достал из перевязи боевой топор и изготовился к бою.
– Кажется, ты ищешь ссоры со мной, Кальф?
Викинг, стороживший драккар, сделал шаг назад.
– Ты еще не восстановил силы, Даг. Вряд ли Сигурд обрадуется, если вернется и обнаружит, что я сражаюсь с его раненым братом.
– Он будет не больше рад, если увидит, что ты валяешься мертвым в речной грязи, но мне нет до этого никакого дела. – Даг пожал плечами. – Если ты не хочешь пустить меня на корабль, тебе придется отведать поцелуй моего Кровопийцы.
Кальф скользнул взглядом по сверкающему лезвию топора и отступил в сторону; тогда Даг вернул топор на пояс и нагнулся, чтобы подпить женщину. Движение это отозвалось болью во всем теле, колени едва не подломились, но ему все же удалось снова перебросить ее через плечо и выпрямиться. Усилием воли подавив стон, он принялся подниматься на драккар.
Покачивание драккара несколько успокоило его, но он все же чувствовал, что смертельно устал. Несколько мгновений викинг лежал, тяжело дыша, потом поднялся и направился туда, где были уложены припасы, и начал отыскивать бурдюки с водой. Найдя один из них, он припал к нему ртом, а когда напился, облегченно вздохнул и улегся на приятно покачивающуюся палубу.
Закрыв глаза, погрузился в полузабытье; и тут перед ним снова возник образ женщины, так похожей на фею. Он вспоминал, как она в первый раз пришла к нему и распущенные волосы волной окутали ее фигуру. Огонь факела золотил ее кожу, а лицо выражало одновременно гордость и неуверенность.
Вздохнув, викинг нехотя стряхнул с себя этот полусон-полуявь. Всмотревшись в темноту, он различил недвижимое тело женщины и, поднявшись, подошел к ней. Проведя рукой по ее голове, он нащупал чуть выше виска вздувшуюся шишку. Что и говорить, ручища у его брата не из легких; завтра у женщины будет от боли трещать голова.
Его пленница была так мала, что больше напоминала чудесную небольшую птичку. Рука викинга скользнула ниже, лаская нежную шею. Ему еще никогда не приходилось касаться такой гладкой кожи, и он не смог устоять перед искушением насладиться ее шелковистостью. Затаив дыхание, Даг проник пальцами через разорванную сорочку, и его рука ощутила плотность тугой высокой груди.
Богиня Фрейя, как же она была прекрасна! Темнота не позволяла видеть ее, но пальцы ощущали все великолепие ее сложения. Каково будет лежать рядом с ней, ощущая ее нежную хрупкость; при одной мысли об этом Дага прошиб пот, и все его тело застонало от желания.
И в тот же момент он отдернул руку. Глупец! Этим-то и опасны женщины; их красота делает мужчину снисходительным к их слабостям. Неужели он не знает, что все они тщеславны, самодовольны и не способны на преданность и самопожертвование? Эта тоже вряд ли отличается от остальных, ведь она помогла ему – своему врагу. Не имеет значения, что она спасла ему жизнь; лучше не задумываться, почему она это сделала.
Даг нахмурился, вспомнив первое появление женщины в его темнице. Почему, будучи явно благородного происхождения, она хотела отдаться закованному в цепи узнику? Наверняка только затем, чтобы досадить мужчине, которому принадлежала.
Чувство отвращения заполнило викинга, и он отодвинулся подальше от пленницы, даже радуясь тому, что темнота скрывает ее необычайную красоту.
Глава 6
Фиона проснулась от того, что солнечные лучи жгли ее подобно пучку огненных стрел. Попытавшись приподняться, она была вынуждена тут же снова лечь из-за тошноты, волной подкатившей к горлу. Согнув руку, девушка ощупала раскалывающуюся от боли голову и обнаружила на ней изрядную шишку: должно быть, она ударилась обо что-то или кто-то ударил ее. Внезапно с пронзительной отчетливостью она вспомнила громадного воина и едва не вскрикнула от того, что ночной кошмар оказался реальностью.
Викинги – теперь она была буквально окружена ими; часть их сидела на веслах, широкие, покрытые потом плечи двигались при гребле, а солнце играло на светлых волосах этих гигантов. Впереди высоко в небо вздымался нос драккара.
Фиона инстинктивно постаралась втиснуться в щель между деревянными ящиками и плотно набитыми мешками, на которых до сих пор лежала; теперь она была лишь беспомощной пленницей!
Ужас заполнил ее всю, отодвинув куда-то далеко головную боль. Викинги сохранили ей жизнь только для того, чтобы, когда у них возникнет потребность, по очереди ее насиловать. Представив дюжину обнаженных ухмыляющихся негодяев, надвигающихся на нее, Фиона почувствовала, что вот-вот сойдет с ума. Лучше уж сразу прыгнуть за борт и утонуть в холодном море. Она постаралась совладать со своим трепещущим телом и, с трудом поднявшись, выпрямилась, намереваясь поскорее покончить с собой, покуда не исчезла решимость.
Однако не успела сделать и нескольких шагов, как услышала у себя за спиной мужской голос. Фиона быстро обернулась и замерла, не в силах двинуться: прямо на нее смотрела пара холодных внимательных голубых глаз. Сердце девушки отчаянно забилось: она узнала их обладателя. Викинг из подземелья! Он глядел на нее, и лицо его было столь же бесстрастно и спокойно, как тогда, во мраке темницы.
Все поплыло у Фионы перед глазами; ноги ее подкосились, и несчастная бессильно рухнула на какой-то ящик, оказавшийся поблизости от того места, где она стояла.
Голубоглазый викинг шагнул к ней. Теперь на его лице отразилось что-то вроде сочувствия, но это длилось лишь мгновение.
Сильные руки подхватили ее и поставили на ноги. Она почувствовала у своих губ влагу и с жадностью припала к бурдюку.
Сделав несколько глотков, девушка сразу почувствовала себя лучше. Она подумала, что судьба, должно быть, нарочно насмехается над ней: всего пару дней назад она своей рукой поддерживала голову этого викинга и давала ему напиться.
Теперь все изменилось. Из-за этого человека погибли ее отец, близкие, соплеменники. Она напрасно пришла ему на помощь: уж лучше бы тогда она позволила ему умереть в его темнице.
На глаза девушки навернулись слезы, и тут викинг, словно почувствовав, какие чувства владеют ею, резко отпустил ее. Фиона без сил рухнула на палубу судна. Удар острой болью отдался в ее голове, и она закрыла глаза, радуясь приходу беспамятства.
Когда она снова пришла в себя, то первым, что бросилось ей в глаза, был яркий, в красно-белую полосу, парус, поднятый на высокой корабельной мачте. Большинство викингов спали, устроившись между большими тяжелыми рундуками, стоявшими рядами поперек судна, – раньше они гребли, сидя на них. Несколько человек управляли парусом.
Решив, что немедленное изнасилование ей пока не грозит, Фиона неуверенно поднялась. Пока она лежала без сознания, кто-то укрыл ее плащом, и она завернулась в него, чтобы прикрыть порванную рубашку.
Девушка затравленно обвела взглядом длинный узкий корабль, полный врагов. Ее снова охватила паника, но она усилием воли справилась с ней. Она осталась в живых и даже почти не пострадала, так что вряд ли стоило прямо сейчас кончать жизнь самоубийством.
Обернувшись, Фиона увидела могучую фигуру викинга из подземелья: работая широким тяжелым веслом, укрепленным на корме, он управлял кораблем и одновременно глядел куда-то вдаль. Когда девушка проследила за его взглядом, ком подступил у нее к горлу: далеко на горизонте она увидела пятно светло-зеленого цвета – то была Ирландия, ее родина, ее дом. Увидит ли она еще когда-нибудь Дювессу? А Сиобхан в своей укромной лесной хижине – пережила ли она набег викингов?
На какое-то мгновение отчаяние снова овладело Фионой, и ей пришлось призвать на помощь всю свою волю, чтобы не броситься за борт и не утопить свою боль в поблескивающих на солнце голубых волнах; но здравый смысл все-таки пересилил. Душу ее наполнила холодная ярость. Если она умрет, не останется никого, кто смог бы отомстить за смерть отца и заставить викингов заплатить за все то горе и разрушения, которые они принесли с собой ее народу.
Приноравливаясь к легкому покачиванию корабля, Фиона гордо выпрямилась и произнесла обет.
– Отец, – прошептала она. – Я отомщу за тебя; еще не знаю как, но я это сделаю.
Слезы покатились по ее щекам, но она тут же вытерла их рукой – не для нее роскошь оплакивать свою судьбу. С этого момента она будет делать все, чтобы выжить.
Девушка снова оглядела стоящего на корме викинга. Теперь само его существование приводило ее в ярость. Она ухаживала за ним и спасла ему жизнь, а он отплатил ей тем, что убил ее сородичей и спалил ее дом, а ее взял в плен. За такую черную неблагодарность он заслуживает самой страшной смерти.
Тут Фиона вздрогнула. Она не могла собственноручно убить его, во всяком случае, не теперь. Голова ее все еще болела, руки и ноги затекли. Но хуже всего было то, что она испытывала страшную необходимость облегчиться. Здесь, в море, на переполненном врагами судне, это была почти неразрешимая проблема.
Глаза ее принялись отыскивать хоть какое-нибудь укромное место. Ближе к носу она увидела некое подобие кожаной палатки, настолько маленькой, что там невозможно было встать в полный рост, – либо это было нечто вроде каюты предводителя викингов, либо укрытие для особо ценного груза.
Фиона прикинула взглядом расстояние до палатки, соображая, сумеет ли пробраться туда, не привлекая внимания своих похитителей. Если внутри найдется какой-нибудь сосуд, то она сможет воспользоваться им под прикрытием палатки, а потом опорожнить его за борт.
Девушка сделала шаг, но тут корабль резко накренился, и она, потеряв равновесие, упала, больно ударившись о деревянный шпангоут. Ей потребовалось несколько минут, чтобы, привыкнув к качке, возобновить движение; но тут один из викингов загородил ей дорогу. Его обнаженная потная грудь оказалась в нескольких дюймах от ее лица. Варвар разразился хриплым смехом, который громом отдался у нее в голове. Вскрикнув, Фиона отпрянула и потеряла равновесие. Когда она растянулась на палубе, человек сорвал с нее одежду, оставив на ней одну лишь разорванную рубашку. Фиона запахнула рубашку на груди, закрыла глаза и, вскрикнув, приготовилась к неизбежному.
Неожиданно она услышала резкие голоса, потом звук удара, а когда осмелилась открыть глаза, то увидела знакомого ей викинга и рядом с ним того самого гиганта, который схватил ее в отцовской крепости. Девушка уставилась на них взглядом, одновременно полным ужаса и надежды.
Гигант повернулся к остальным своим товарищам и что-то отрывисто произнес, а затем равнодушно прошел мимо Фионы. Когда его мощная фигура скрылась за мачтой, Фиона заметила, что тот, кто только что напал на нее, сидит на палубе судна, потирая висок и озадаченно озираясь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42