А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Бенита вскрикнула. Сеньора Хуэрта застонала, а ее муж тихо выругался. Те, кто нес тело Балтазара, положили его на землю и остановились в ожидании приказаний хозяина.
Ни один мускул не дрогнул на лице Чарро, только его грудь порывисто вздымалась и опускалась. Его голос зазвенел как струна, когда он ответил:
— Одного моего слова будет достаточно, чтобы сюда сбежалась дюжина вооруженных людей. Ворота заперты. Ты не уйдешь отсюда так просто.
— Мне очень не хотелось бы затевать драку, но, боюсь, выбора у меня нет. — Острие кинжала Рефухио находилось всего лишь в дюйме от сердца Чарро. — Оседланные лошади ждут нас за стеной, а Энрике откроет ворота.
Акробат, когда Чарро обернулся к нему, утвердительно кивнул.
— Я запрещаю тебе, — сказал наследник семьи Хуэрта. — Мое слово — здесь закон.
— Только не для меня, — Энрике говорил извиняющимся тоном, но оставался непреклонным. — Рефухио все еще мой вожак, им и останется. Для меня он Эль-Леон.
Лицо Чарро исказилось гневом. Он резко повернулся к Пилар и, прищурившись, изучающе вг/яделся в ее бледное лицо.
— Все это было подстроено, — бросил он, скрипнув зубами. — Я должен был сразу догадаться. Ну, признайся же.
Пилар отрицательно замотала головой, но не успела опровергнуть обвинение. Рефухио опередил ее:
— Пилар здесь ни при чем. Но я действительно приложил к этому руку, запланировав похищение на сегодняшнюю ночь. Но все остальное — случайное и счастливое стечение обстоятельств.
— Играешь в благородство, как всегда, но я, кажется, не с тобой разговаривал. Пилар, ты не сказала ни слова возражения, безропотно согласилась покинуть этот дом… и меня. Может, мне только почудилось, что ты, в присутствии губернатора, изъявила стать моей женой? Или я тебя неправильно понял?
— Нет, ты все понял правильно, но я… я прошу прощения, Чарро. Я хотела сделать как лучше, для всех нас. Но я жестоко ошибалась.
— Так ты собираешься уехать с Рефухио?
Пилар тяжело вздохнула.
— Пожалуйста, не пытайся остановить его. Я просто не вынесу, если здесь опять прольется кровь.
— Но ведь ты не по своей воле… — не унимался Чарро.
— По своей. В глубине души я всегда хотела этого.
Рефухио сделал знак Энрике. Акробат побежал поднимать засов на воротах. Рефухио медленно направился к образовавшемуся проходу, держа за руку Пилар. Чарро ринулся за ними, сжимая руки в кулаки, но на его лице была написана неуверенность.
— Лучше отпусти их, сынок, — спокойно посоветовала сеньора Хуэрта. — Ты и так уже достаточно наломал дров. Пора бы остановиться.
— Да, — поддержала Бенита, подойдя к Чарро. Она казалась сердитой и радостной одновременно. — Отпусти их.
Рефухио не старался дожидаться, пока Чарро сообразит, что ему делать. Вместе с Пилар они побежали к коновязи, где их ждали лошади. Рефухио подсадил Пилар в седло, затем вскочил на свою лошадь. Через секунду они уже мчались галопом по пыльной дороге, ведущей в Сан-Антонио.
Они скакали, не давая себе ни малейшей передышки. Пилар не задавала вопросов, куда они едут. Ей было достаточно того, что рядом Рефухио, что впереди извивается дорога, а над головой висит луна. Эти мгновения принадлежали только ей. Она была переполнена счастьем и опьянена любовью. И этого у нее теперь никто не мог отнять. Никто.
Они уже преодолели не меньше пяти миль пути, когда Пилар оглянулась. Дорога позади была пустынной, но вот вдалеке заклубилась пыль, и в бледном лунном свете отчетливо стало видно, что это приближается многочисленная группа всадников.
Пилар обеспокоенно взглянула на Рефухио.
— Нас преследуют, — сообщила она.
— Я знаю, — коротко ответил он.
— Думаешь, это апачи?
Рефухио покачал головой:
— Чарро.
Они пришпорили лошадей еще быстрее, рассекая мрак ночи. Им в лицо дул холодный колючий ветер, в воздухе чувствовался резкий, сладковатый запах шалфея. Время от времени на дорогу выпрыгивали кролики, но тут же снова прятались в густой траве. По обочине деловито сновали взад-вперед какие-то длинноногие птицы. Луна лениво плыла по небу прямо впереди всадников, а затем, словно утомившись, скрылась за горизонтом. Они уже подъезжали к цели.
Но им не удалось оторваться от погони. Расстояние между ними и их преследователями не сокращалось, но и не увеличивалось. Близился рассвет. На прозрачной бледно-голубой вуали неба расцветали розовые и алые мазки, будто нанесенные кистью невидимого художника. Взошло солнце, рассылая во все стороны живительные золотые лучи. Земля и все сущее на ней просыпалось. Мир снова обретал свои подлинные краски, похищенные у него ночью. Рефухио и Пилар утро встретило серебристым колокольным звоном.
Висенте уже поджидал их у входа в миссионерскую церковь. Братья поприветствовали друг друга и обнялись. Оба не прятали радостных улыбок. Потом Висенте подошел к Пилар и чмокнул ее в щеку.
— Ну, будет вам, — забрюзжал Рефухио, изображая недовольство. — Нам надо торопиться.
— Непредвиденные сложности? — встревожился Висенте, моментально посерьезнев.
— Можно так сказать. Скоро здесь будет Чарро.
— Тогда не будем терять ни минуты. Священник ждет.
Висенте поспешил в церковь, а Рефухио повернулся к Пилар. Его глаза излучали какой-то загадочный свет, когда он предложил Пилар руку. Еще никогда он не казался ей таким робким и беззащитным. Он глубоко вздохнул и расправил плечи.
— Я не предполагал, что это произойдет именно так. Я думал, что мне придется потратить долгие часы, убеждая тебя, что все, что я наговорил дону Эстебану и Балтазару той ночью, было ложью, которую я выдумал только для того, чтобы получить шанс сохранить наши жизни. Я собирался тронуть твое сердце нежными словами, которые не осмеливался произнести раньше, окружить тебя лаской и заботой и убедить в искренности моих чувств. И только если бы все это оказалось безрезультатным, я решился бы увезти тебя силой.
— Ты действительно считал, — сказала она, глядя куда-то поверх его плеча, — что в этом могла возникнуть необходимость?
— Я допускал это. — Рефухио погрустнел. — И не стыжусь сейчас в этом признаться. Но разве подобная мысль была такой уж нелепой? Разве ты не могла побояться оскорбить Чарро накануне вашей свадьбы? Разве ты не могла не справиться с доводами рассудка, твердившего о необходимости обо всем рассказывать жениху? Я должен был все предусмотреть ради нашего же блага.
— Чтобы не позволить мне совершить ошибку, за которую я потом расплачивалась бы всю жизнь?
— Я вовсе не так бескорыстен — чтобы не позволить тебе покинуть меня.
— Я слышала, какие доводы ты приводил Чарро, — сказала Пилар нетерпеливо, — но ты уверен, что тебе нужно именно это?
— Да, это именно то, чего я хочу. И я должен это получить. Я был настолько одержим этой идеей, что, если бы вдруг потерпел неудачу, вместо меня заговорила бы моя шпага.
— Но ведь тебе гораздо удобнее было бы выбираться отсюда одному. — Пилар сама не верила в то, что говорила.
— А я никуда не собираюсь.
— То есть как? А что будет, когда губернатор Пачеко получит ответ из Испании?
— А он решил не посылать запроса. Он сказал мне об этом сразу после похорон. Кто-то должен обживать Техас, и даже если это будет бандит, большой беды в этом нет. Губернатор сказал мне по секрету, что половина чиновников в колониях — самые настоящие разбойники.
— Так он знает, что ты?..
— Правильнее будет сказать, не хочет знать. И он предпочитает, чтобы это не было документально подтверждено, тогда его совесть будет чиста. Смерть твоего отчима его не волнует. И не только потому, что дон Эстебан привел его в бешенство, но и потому, что еще в Мадриде он был наслышан о сомнительных «заслугах» этого господина. Кроме того, мне сдается, губернатору приходилось встречаться с моим отцом.
— Но это значит, — медленно произнесла Пилар, переполняясь радостью, — что ты в безопасности?
— Мы в безопасности. Пока. Сложность заключается в том, что отвергнутый жених не желает так просто уступать свои права. Время бежит. Стану я мертвым похитителем или мертвым мужем, зависит от тебя, моя дорогая Пилар. Что я должен сделать, чтобы получить от тебя именно тот ответ, который я жажду услышать?
— Только задать вопрос, — улыбнулась Пилар, но взгляд ее темно-карих глаз был красноречивее любых слов.
На лице Рефухио тоже появилась улыбка, нежная и лукавая.
— Я знаю способ получше, — сказал он и, нагнувшись, подхватил Пилар на руки. Потом, крепко прижимая к себе свою драгоценную ношу, направился в церковь.
В дверях он остановился и проникновенно прошептал:
— Ты выйдешь за меня замуж?
— Сию же минуту, — ответила она, прислушиваясь к отдаленному стуку копыт, который становился все громче и словно вторил бешеному стуку ее сердца.
— Да, — согласился Рефухио. — Сию же минуту.
На священнике было подобающее случаю облачение, повсюду горели свечи. Перед алтарем стояла скамеечка, на которую жених с невестой должны были преклонить колени. Аромат благовоний смешивался с запахом жженого дерева, все носило отпечаток благочестия. В церкви находилось несколько индейцев, которые чинно сидели на длинных деревянных скамьях в ожидании церемонии. Колокола перестали звонить. Все было готово к обряду.
Рефухио и Пилар назвали свои имена священнику. Отблески пламени свечей трепетали на их лицах, когда он произносил слова клятвы. Священник осенил их крестом и благословил. Они стали мужем и женой. Святой отец заторопился произнести заключительные слова молитвы.
Внезапно дверь церкви распахнулась. Грубые башмаки загромыхали по деревянному полу, потом все стихло.
Голос священника задрожал, но он мужественно закончил церемонию. Пробормотав «Аминь!», он поднял голову.
Пилар, опираясь на руку Рефухио, медленно встала с колен и, обернувшись, увидела, что происходит в церкви.
Здесь был Чарро. По одну сторону от него стоял Энрике, по другую — сеньор Хуэрта. С ними были человек двадцать чаррос. Все они были покрыты дорожной пылью и стояли с непокрытыми головами, вертя шляпы в руках.
— Мы боялись, что с вами может что-нибудь случиться, если вы проделаете весь путь без охраны. Однако мы немного опоздали, — сказал Чарро с кривой усмешкой. — Представляете, как было бы обидно, если бы сюда ворвались апачи и помешали бы венчанию. Кроме того, мы думаем, что такое событие не грех и отметить.
— Хорошо сказано, сынок. — Отец Чарро одобрительно похлопал его по плечу. — И мы будем праздновать эту свадьбу, как умеют праздновать только здесь, в Техасе. Моя жена и Бенита приготовят угощение, и мы пошлем гонцов собирать гостей. Для вас будут приготовлены брачные покои, в которых вы останетесь сколько пожелаете или сколько сможете! Идемте же, и пусть ничто не омрачит вашего веселья.
Веселье было поистине нескончаемым. Музыка гремела, и вино лилось рекой два дня и две ночи. Глядя на это, Энрике и донья Луиза окончательно утвердились во мнении, что перед тем, как пожениться, они переселятся в Сан-Антонио. Потому что второй такой деревенской фиесты им не выдержать.
Чарро с головой окунулся в суматоху праздника. Со всех сторон окруженный соседскими барышнями, посылающими ему пламенные взоры, он, похоже, совершенно утешился. Но чаще всего он уединялся в разных укромных местечках с Бе-нитой. Служанка с превеликим удовольствием взяла на себя обязанность опекать Чарро. Она нашептывала ему нежные слова, расточала улыбки и даже открыла ему доступ в свою маленькую спальню на первом этаже.
Бенита подошла к Пилар, когда праздник был в самом разгаре. Наклонившись к Пилар, которая сидела на стуле под навесом, служанка заговорщически прошептала:
— Завтра ты должна будешь толочь зерно.
— Что? — удивилась Пилар.
— Племя, откуда родом моя мать, пришло сюда с юга, вместе с миссионерами. Так вот, в ее народе принято, чтобы юноши похищали своих невест. Если девушка не сбегает от жениха и начинает толочь зерно, то все в порядке.
— Я запомню, — сказала Пилар, улыбаясь.
— Это может показаться смешным, но это вековая мудрость. Хочешь, я принесу тебе ступку и немного зерен?
— Сделай одолжение, — ответила Пилар и тут же представила себе реакцию Рефухио, если он застанет ее за этим занятием.
— Договорились, — обрадовалась Бенита и помчалась проверять, с кем сейчас танцует Чарро.
Что ждет в будущем эту девочку? Хотела бы Пилар знать. Маловероятно, чтобы родители Чарро согласились на брак своего сына со служанкой. Но ведь они однажды уже чуть не потеряли его, когда пытались разлучить влюбленных. Может быть, Пилар сможет что-то для них сделать?
Тем временем Рефухио находился в компании Энрике и сеньора Хуэрты. Он едва поддерживал разговор, его взгляд был прикован к Пилар, и от этого взгляда у нее замирало сердце. Она извинилась перед хозяйкой дома, пожелала ей спокойной ночи и не спеша направилась в покои, которые отвели им с Рефухио.
Рефухио пришел через четверть часа. Она ждала его, лежа обнаженной на пышно убранной постели. Ее распущенные волосы разметались по подушке. Под тонкой простыней, которой была прикрыта Пилар, вырисовывались соблазнительные изгибы ее тела. Рефухио немного постоял в дверях, его глаза лихорадочно блестели. Потом он притворил за собой дверь и шагнул в спальню.
И только теперь он увидел мешочек с изумрудами, который лежал на другой подушке рядом с Пилар.
— Что это? — спросил он, начиная расстегивать рубашку.
— Мое приданое, — ответила она.
— Я вовсе не хочу тебя обижать, особенно в такой момент, но я не собираюсь делить с этими камнями свою постель.
— Мы должны обдумать, как нам их использовать.
— Должны? Сейчас?
Она сделала вид, что не заметила скрытого смысла этих слов, хотя противиться магнетизму, исходившему от Рефухио, было почти невозможно.
— Ты говорил мне об участке земли, который примыкает к поместью Хуэрта, и о том, что он продается.
— Тебе понравилась мысль о собственной гасиенде?
— Мне показалось, что она нравится тебе. Ты уже, по-моему, собирался покупать эту землю.
— Изумруды принадлежат тебе Делай с ними что хочешь. — Он отшвырнул рубашку в сторону и начал разуваться.
— Как я могу решиться на такой шаг, не заручившись твоим согласием! — Пилар метнула на Рефухио раздраженный взгляд. — Ведь не мне же одной придется обрабатывать землю и защищать ее от индейцев!
— Ты настаиваешь, чтобы я решил?
— Ни на чем я не настаиваю! — Пилар схватила с подушки мешочек и швырнула его в Рефухио. — Делай с ними что хочешь!
Рефухио ловко поймал мешочек. Он жадно смотрел на упругое тело, отливавшее перламутром, которое открылось его взору, когда простыня сбилась в сторону.
— Все, что хочу? — мягко переспросил он.
— Да, мне это совершенно безразлично. Меня они никогда не интересовали, за исключением…
— Знаю, знаю, любимая. Ничего не объясняй мне. — Он сбросил с себя последнюю одежду и, совершенно обнаженный, присел на краешек кровати.
Пилар нерешительно подняла на него глаза.
— Пусть эти изумруды будут общими. Давай вместе решим, что с ними делать.
— Всему свое время, — пробормотал он, не давая ей договорить. — У меня появилась мысль, как использовать их прямо сейчас.
Он навис над Пилар, опираясь на локоть. Прижав ее своим телом к кровати, он развязал мешочек и перевернул его вверх дном.
Она вздрогнула, когда холодные камешки коснулись ее кожи, скатываясь по ложбинке на груди, зеленой струйкой стекая на живот и ниже, на лоно. Последний изумруд остановился в нежной впадинке между бедрами. Пилар почувствовала, как в ней нарастает возбуждение. Рефухио знал, что делает. Находясь во власти сладкого дурмана, Пилар смотрела, как Рефухио наклоняется к ней и, обжигая ее прикосновением своего языка, прихватывает губами изумруд, остановившийся на холмике ее груди.
С явной неохотой он поднял голову, затем выплюнул изумруд на ладонь.
— Твердый, — объявил он. — Но необъяснимо вкусный.
— Необъяснимо? — протяжно повторила Пилар.
Его губы медленно расползались в улыбке.
— Наверное, надо было получше разжевать.
— Я люблю тебя, — шепнула Пилар, касаясь его лица и запуская пальцы в его жесткие кудри, чувствуя, как страсть и предвкушение наслаждения заполняют ее.
— Я знаю, — ответил он, глядя на нее потемневшими глазами. — Но я думал, ты никогда в этом не признаешься. Скажи мне это тысячу раз, но мне все равно будет мало.
— Проверим?
— Сейчас не самый подходящий момент.
— Ага, ты предпочитаешь доказательства другого рода?
— Возможно. — Он наклонился и прикусил другой изумруд, но тут же выплюнул его. — Безобразно твердый. Пожалуй, не стоило этого делать.
Пилар одарила Рефухио страстным взглядом. Она подняла несколько изумрудов, на которые налипли песчинки, тщательно протерла их краешком простыни. Затем потянулась к столику, стоящему возле кровати, и задула горевшую на нем свечу.
Потом, в темноте, откинувшись на подушки, она нежно проворковала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40