А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Тебе пришлось взять свою машину? — с беспокойством спросила Глэдис, поняв, что создала больше проблем, чем хотелось бы.
— Ну, руками я бы вряд ли ее сдвинул, — пробормотал он, бросив на нее еще один сердитый взгляд. — Придется оставить ее там до утра, а потом позвонить на станцию техобслуживания. Подозреваю, что это придется сделать мне.
— Я сама могу позвонить, — поспешно возразила Глэдис, смущенная раздраженным тоном. — Ты вовсе не обязан все за меня делать.
— Это меня радует, — язвительно отозвался он. — А я уж совсем было собрался бросить работу и посвятить себя разрешению твоих проблем.
— Давай, я заварю чай, — предложила Глэдис, пытаясь улучшить его настроение. Оставшись и без одежды и без машины, она теперь целиком зависела от него.
— Отличная мысль, — проговорил он тем же тоном. — Но если ошпаришься, не рассчитывай на меня. На сегодня мои добрые дела закончены.
Элмер направился в ванную, а Глэдис — на кухню. Почему он так рассердился? Раньше без всякого труда справлялся и с куда более сложными проблемами, но никогда не раздражался, наоборот, всегда был ласков и заботлив. Неужели он не понимает, в какой нелепой ситуации она оказалась! А ведь еще предстоит попросить отвезти ее домой. И халат тоже принадлежит ему… Было так неловко, что чай она готовила особенно тщательно.
Глэдис как раз внесла поднос в комнату, когда Элмер появился, одетый в джинсы и свитер, сел на единственный диван, стоявший у окна, и молча кивнул, взяв из ее рук чашку с горячим чаем. Настроение его явно не изменилось, и Глэдис забеспокоилась еще сильнее. Присев на самый краешек стула, стоящего перед диваном, она неуверенно взглянула на Элмера.
Он нарочно делал все так, чтобы она почувствовала себя не в своей тарелке, — это ясно. Снова, как при первой встрече, казался жестоким, не скрывая пренебрежения и даже презрения. Но ведь был же он внимательным и заботливым, когда у нее началась мигрень и когда отца отвезли в больницу. Был даже нежен… А теперь просто не обращал на нее внимания. Элмер очень изменился, стал таким сложным, что Глэдис никак не могла в нем разобраться, никак не могла к этому привыкнуть.
— Мне надо домой, — отрывисто сказала она, увидев, что он не собирается ничего предпринимать. Просто сидит и пьет чай, глядя на огонь в камине.
— Позже. — И опять замолчал.
Глэдис охватило смятение. Скоро утро, надо побыстрее добраться до дома, а он, судя по всему, не очень торопится ее отвезти. Что придумать, как изменить ситуацию, улучшить его настроение?
— Это все твоя мебель? — спросила она наконец. Он посмотрел на нее с выражением полного равнодушия.
— Да, была в моей квартире до того, как я решил там все изменить. Кое-что роздал, остальное привез сюда.
— Мне нравится, — неуверенно проговорила Глэдис, оглядывая комнату, освещенную пламенем камина. Огонь отражался в прекрасном полированном дереве. На старом месте эти вещи, наверное, выглядели очень элегантно. Только что-то, по-видимому, из ряда вон выходящее могло заставить избавиться от такой красивой мебели и создать новый, спартанский стиль, который царил в квартире до ее вмешательства.
Интересно, что же случилось? Подняв голову, Глэдис обнаружила устремленный на нее пристальный взгляд. В огне камина глаза казались очень темными, и в них уже не было равнодушия. Этот взгляд смущал еще больше, она поспешно отвела глаза и поставила чашку на столик.
— А кто сшил занавески? — вырвался ненужный вопрос.
— Почему ты спрашиваешь?
От неловкости Глэдис не знала, что ответить, и растерялась.
— Просто так. Я… я подумала, что их, наверное, было трудно вешать. Вот я и…
— Мне их сделали на заказ… Местная портниха.
— И повесила тоже она?
— Нет.
Элмер поставил чашку, продолжая смотреть все тем же внимательным взглядом, и Глэдис выпалила вдруг, совершенно неожиданно для себя:
— Наверное, помогла Клара.
Слова вырвались невольно, помимо желания, и ее охватила паника. Господи, зачем она об этом! Но дурацкая мысль просто сидела в голове, приводя в отчаяние, и выскочила в самый неподходящий момент. В сторожке было так тепло и уютно, она могла бы просидеть так, рядом с Элмером, глядя в огонь, всю ночь, но мысль о мачехе никогда не покидала ее. Вот слова и вырвались наружу.
Элмер продолжал смотреть с каким-то странным выражением, и Глэдис почувствовала, что краснеет. По ее вине он промок до нитки, она сидела в его гостиной, завернувшись в его халат… и продолжала вмешиваться не в свое дело. Но эта история с Кларой, словно кровоточащая рана…
— Прости, — с трудом выговорила она. — Я не собиралась говорить об этом… Получилось непроизвольно.
Когда она снова решилась взглянуть на него, то увидела все те же наблюдающие за ней глаза, но теперь полуприкрытые. Губы чуть-чуть тронула улыбка.
— Иди сюда, Глэдис, — тихо скомандовал он. И в комнате возникло напряжение.
Нет, она не сдвинется с места! Но он продолжал пристально смотреть, будто гипнотизируя.
— Не надо, Элмер, — проговорила она дрожащим голосом, облизав внезапно пересохшие губы. Но Элмер не обратил никакого внимания на эту мольбу.
— Иди сюда, — повторил он так же тихо. Помимо воли Глэдис поднялась и подошла не отводя взгляда. Как в трансе, не могла не подчиниться этому голосу. Элмер взял ее за руку и притянул к себе. Через секунду она уже сидела у него на коленях, положив голову на плечо. Потом шевельнулась и произнесла с беспокойством:
— Мне надо домой…
Но это уже были чужие слова. Охватившее ее нервное возбуждение заставило забыть обо всех доводах рассудка. Он был рядом — все остальное теперь не имело значения. Все тот же знакомый аромат… И нахлынули радостные воспоминания прошлого.
— Ты дома, — сказал он. — Ты здесь больше дома, чем в Пейтоне или в своей городской квартире.
Приподняв ее голову за подбородок, он пристально посмотрел в глаза.
Глэдис отвернулась, отчаянно пытаясь защититься от соблазна. Сердце бешено колотилось, будто хотело выскочить из груди. Воспоминания и чувства слились воедино. В последний раз он обнимал ее так в своей бостонской квартире, и то объятие так и не забылось. Память о нем лишала способности и желания сопротивляться.
Господи, да что же она за человек? Как можно оставаться здесь, зная все? Будто он наркотик, без которого уже нельзя обойтись.
Но тело ждало его прикосновений с таким нетерпением… Хотя она все знала о Кларе… Всегда знала… Наверняка и мачеха точно так же была в плену его чар.
— Нет! — простонала Глэдис. На глаза навернулись слезы и потекли из-под темных ресниц.
— Да, — произнес он тихо, но твердо. — Твое место рядом со мной. Ты принадлежишь мне. Ты всегда была моей, и я не собираюсь больше ждать. Просто больше не могу.
Глэдис открыла глаза, в которых стояли слезы.
— Ты силой заставишь меня… — проговорила она с ужасом и изумлением, и он улыбнулся, убирая волосы с ее лица.
— Разве я когда-нибудь делал тебе больно, мой ангел? — спросил он мягко.
— Делал! И не только мне! Ты когда-нибудь думал об отце? Что с ним будет, когда он узнает все?
В глубине души возникла надежда, что упоминание об отце и Кларе приведет его в бешенство и заставит отступить или даже отвезти ее домой. Но он просто продолжал смотреть с легкой улыбкой, и она поняла, что совсем не хочет домой. Сейчас уже ничто не могло заставить ее уйти.
— Ты думаешь не об отце, а о себе и обо мне. Ты ревнуешь, и напрасно.
Элмер наклонился, его губы скользнули по ее губам, тело как будто пронзило током. Легкого прикосновения было достаточно, чтобы вызвать целую бурю ощущений. Хотя пока она еще сознавала, что он держит ее в объятиях, что в камине потрескивают дрова и в комнате тепло и уютно.
— Нет никакой Клары, — выдохнул Элмер. — Есть только ты и я, и это все, что нам нужно.
— Откуда ты знаешь, что нужно мне? — из последних сил пыталась сопротивляться Глэдис, но, сама того не сознавая, закинула голову назад, мечтая о прикосновении его губ к шее. И он понял. Рот прижался к нежной коже, а через мгновение жадные горячие губы скользнули ниже, туда, где халат приоткрылся на груди.
— Нет, ты ошибаешься, я знаю, что тебе нужно, — проговорил он тяжело дыша. — Тебе нужен я. Ты здесь, со мной, готова сдаться, и это приводит тебя в отчаяние. Я же безумно хочу тебя, и ты будешь мне принадлежать.
Губы вновь прижались к ее рту, она почувствовала прикосновение языка.
— Ведь я прав, Глэдис? — настойчиво спросил он. Она застонала, приоткрывая рот и отвечая на поцелуй.
— Да, да, — прошептала она, а его руки скользнули под халат и нашли ее грудь. Поцелуй стал глубже. Больше сопротивляться она не могла и застонала от наслаждения. Элмер осыпал поцелуями ее лицо.
— Что бы ни случилось, — проговорил он прерывающимся голосом, продолжая страстные ласки, — этой ночью ты моя. Пусть звонит телефон, пусть реки выйдут из берегов, пусть земля перестанет вращаться вокруг оси, меня ничто не заставит отпустить тебя!
Было уже недостаточно целовать только лицо и шею — желание вело дальше. Он опустил ее на диван, распахнул халат и, пожирая глазами, гладил ее тело, в свете пламени отливающее перламутром. Вся открытая мужскому взору, Глэдис не чувствовала ни малейшего смущения — так сильна была страсть.
Сама судьба повелевает быть с Элмером, наслаждаться ласками, отдаться ему полностью. Руки обнимали его как бы помимо воли, пытались сорвать с него одежду. Глэдис стонала от нетерпения всякий раз, когда его губы отрывались.
Повинуясь нетерпеливым жестам, он стянул свитер и бросил на пол. Догадываться, какие прикосновения доставляют ему наслаждение, было не нужно. Она вся дрожала, лаская его грудь и плечи, доводя до исступления. Элмер издал стон, поймал ее руки и начал водить языком по ладоням, заставляя содрогаться от удовольствия.
— Я хочу прикасаться к тебе везде, — проговорила она еле дыша, желая прервать эту изысканную пытку. Он взял ее руки в свои и помог найти место, к которому она сама никогда не посмела бы прикоснуться.
— Тогда ласкай меня по-настоящему, — скомандовал он. — Не дразни. Я этого не вынесу!
Возбуждая его, она сама испытывала все большее желание, разгораясь от страстных движений и безумных поцелуев.
— Ты не знаешь, сколько я ждал этого момента! — выдохнул он. — Не представляешь, как я мечтал об этом. Ты заставила ждать так долго!
Горячие руки блуждали по ее телу, он тяжело, прерывисто дышал.
— Сколько лет прошло, пока ты стала моей!
— О, Элмер! — простонала она, сжимая пальцами его плечи.
Неожиданно он гневно посмотрел на нее темными от страсти глазами.
— Дентворт тоже так ласкает тебя? — спросил он хриплым голосом. — Отвечай!
— Нет! Никогда! — Она не сводила с него затуманенного взгляда. — Я бы никому не позволила…
— А я убил бы его! — прорычал Элмер сквозь стиснутые зубы. — Если кто-нибудь, кроме меня, прикоснется к тебе…
Он был в такой ярости, что Глэдис даже стало немного не по себе. Он буквально пожирал ее глазами, как полную свою собственность.
— Ты сейчас такая, как в семнадцать лет, — проговорил Элмер через минуту более спокойно. — И как только я мог подумать, что ты позволишь кому-нибудь, кроме меня… Ревность — жестокая вещь, не правда ли, мой ангел?
Рука вновь скользнула по ее телу, Глэдис закрыла глаза при новом приливе страсти. Казалось, что она сейчас же умрет, если не почувствует все его тело хотя бы на мгновение рядом.
— Я потеряла тебя! — проговорила беспомощно, чувствуя, что на глаза набегают слезы, и он нагнулся, чтобы ее поцеловать.
— Нет-нет, — послышался тихий шепот. — Я слишком долго мечтал о тебе. Нам просто понадобилось много времени, чтобы прийти к тому, чего мы оба хотели. Но теперь все позади.
Он легко поднял ее на руки и крепко прижал к себе. Глэдис знала, куда он направляется, но уже не сопротивлялась, полностью подчинившись его власти. Ничто не имело сейчас значения, кроме острого, почти невыносимого желания отдаться.
В спальне, освещенной мягким светом лампы, он снял с нее халат и уложил на мягкую постель, потом разделся сам и лег рядом. В первый раз их нагие тела соприкоснулись. Как ни странно, никогда раньше Глэдис не пыталась представить себе этот момент и как будто лишилась рассудка, когда-сильное тело прижалось к ней. Хотелось слиться с ним воедино и навсегда, и она принялась страстно ласкать его, осыпая поцелуями.
Элмер отстранился и, нежно взяв за плечи, заставил лежать неподвижно, целуя шею и плечи.
— Нет, еще рано, — тихо сказал он, когда она застонала от нетерпения. — Если будешь так распалять меня, я могу сделать тебе больно.
Глэдис замерла. Об этом она раньше и не подумала. Элмер, заметив выражение страха в глазах, выдохнул:
— Расслабься, Глэдис, расслабься, радость моя.
Губы снова скользнули по ее груди, и Глэдис ощутила новый прилив чувственного наслаждения. Тело наполнилось теплом, послушно двигаясь в такт его движениям. Погрузив руки в его волосы, она все крепче прижималась к нему.
— Не останавливайся, только не останавливайся! — простонала она и услышала, как он засмеялся, прижавшись лицом к животу, лаская языком и руками самые интимные части ее пылающего тела.
Глэдис погрузилась в пучину ощущений, которые вытеснили из сознания все, кроме восторга. Пожираемая страстью, она наслаждалась тяжестью его тела, и, когда наконец их тела слились, из ее уст вырвался легкий вскрик.
Элмер замер, прижавшись губами к ее рту, и, когда она осмелилась расслабиться, заглянул в глаза с выражением торжества.
— Ты моя, Глэдис, — проговорил он. — Наконец ты моя! — И нежно поцеловал и пригладил ей волосы. — А теперь я буду любить тебя, — тихо сказал Элмер. — Покажу тебе, что такое наслаждение.
Он начал двигаться, судорожно дыша, ощущая теплую, бесконечно сладостную плоть. И потрясение превратилось в изумление, когда ее охватили совсем новые ощущения. Тела безотчетно двигались в едином ритме, все кругом куда-то исчезло, как будто они перенеслись в другой мир, неизвестный и прекрасный.
Охваченная страстью, Глэдис уже ничего не сознавала. Что-то выкрикивая, она исступленно вцепилась в плечи Элмера, ногтями впиваясь в кожу, стараясь полностью слиться с этим сильным телом.
Они были знакомы большую часть ее жизни, но сейчас в этом маленьком домике, отрезанном непогодой от всего мира, не узнавали друг друга. Любовь, желание и страсть превратили их в совершенно других людей. Казалось, гроза, бушующая за окном, передала им свою первобытную силу. Вдруг Глэдис почувствовала такой восторг, что на мгновение показалось — нет, больше не выдержать, тело пронзило острое наслаждение, и мир превратился в вспышку ослепительного света.
В этот момент Элмер сжал ее, тоже достигнув пика наслаждения. Губы прижались к ее телу, шепча слова страсти, и они вместе погрузились в безумный водоворот сладостных чувств.
— Глэдис! Любимая! — простонал он. — Мой ангел! Ты прекрасна!
Она услышала его слова, но тело внезапно наполнилось безмерной усталостью. Она не могла больше ни пошевелиться, ни произнести ни слова, уплывая на облаке чувственного удовлетворения. Когда ослабевшее тело Элмера всей тяжестью опустилось на нее, она была уже в блаженном полусне.
Он лег рядом и обнял почти безжизненное тело. Она чуть пошевелилась и прижалась к нему с одной мыслью — быть как можно ближе.
— Элмер, — прошептала она, почувствовав, как его руки скользнули по ее телу, прежде чем он натянул на них одеяло.
— Тихо, тихо, — проговорил он. — Теперь спи. Я буду рядом.
Она положила голову ему на плечо. Последним ощущением была радость от близости с ним. Никогда и никто, кроме него, не был ей нужен. Он был рядом всю жизнь, оберегая, давая все, что нужно, и ничего не требуя взамен. Как хорошо, что она наконец отблагодарила его, подарив себя.
8
Когда Глэдис проснулась, было уже совсем светло. Через задернутые занавески пробивались лучи солнца. Секунду она не могла понять, где находится. Ах, да она же провела здесь всю ночь, спала в объятиях Элмера, крепко прижавшись к нему.
И вдруг полностью осознала, что произошло: она позволила любить себя, хотела его и не скрывала своего желания. Ее охватило невыносимое чувство стыда. Элмера винить нельзя, мужчины не придают большого значения таким эпизодам. Ему тридцать пять, почти тридцать шесть лет, наверняка у него было много женщин и кроме Клары.
Нет, нужно отвечать за свои поступки. Ведь она сама хотела принадлежать ему, была счастлива, что вернула его. Но встретиться лицом к лицу теперь… — совсем другое дело. И в зеркало-то не хотелось смотреть, мысль же о том, что придется взглянуть в его темно-серые глаза, была и вовсе невыносима. И Глэдис зарылась поглубже в теплую постель.
Было слышно, как он ходит по кухне — равно или поздно придется набраться мужества и встать. Теперь нагота только смущала. При мысли о прошлой ночи она вспыхнула. Элмеру не составило большого труда добиться своего.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15