А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Дорогой брат, что это ты сегодня разговариваешь со мной, словно с чужим? – удивился Ян Сюн. – Говори все как есть, не стесняйся!– Уважаемый брат, – начал тут Ши Сю. – Каждый день вы уходите из дому и занимаетесь лишь своими делами, а что таорится у вас за спиной, не знаете. Моя невестка – нехорошая женщина. Я уже давно наблюдаю за ней, но до оих пор не решался говорить об этом. Однако сегодня, когда для меня все стало ясно, я больше не могу молчать и решил высказать вам все начистоту. Так что вы уж не обижайтесь на меня за это!– Вот уж верно, на затылке у меня нет глаз! – воскликнул Ян Сюн. – А скажи, кто же он?– Не так давно, когда у нас в доме совершали моление, – продолжал Ши Сю, – мы приглашали этого плута монаха Пэй Жу-хая. Невестка все время переглядывалась с ним. Я видел это своими глазами! А на третий день она вместе с отцом отправилась в монастырь отслужить молебен по своей покойной матери и выполнить данный ею обет. И старик и невестка вернулись оттуда пьяными. Недавно я заметил, что какой-то даос во время пятой стражи стал приходить в наш тупик, бить в деревянную колотушку и призывать к утренней молитве. Мне показалось это странным, и сегодня я решил посмотреть, для чего же это делается. И я увидел, как этот чертов монах с повязкой на голове вышел из нашего дома и пошел прочь. Ну зачем вам такая распутная жена?Выслушав это, Ян Сюн рассвирепел и заорал:– Да как они смеют, подлые твари?– Успокойтесь, дорогой брат, – сказал Ши Сю. – Сегодня вы об этом ничего не говорите и ведите себя так, как всегда. А завтра окажете, что вам надо идти на ночное дежурство, но после третьей стражи возвращайтесь домой и постучитесь в ворота. Тот мерзавец, конечно, бросится бежать к задним воротам. Тут-то я и схвачу его, а вы расправитесь с ним, как захотите.– А ты прав, дорогой брат! – согласился Ян Сюн.– Но сегодня вечером, дорогой брат, – продолжал Ши Сю, – вы ничего лишнего не говорите.– Мы договорились с тобой насчет завтрашнего дня, на этом и покончим! – отвечал Ян Сюн.Затем, выпив еще по нескольку чашечек вина, они расплатились и спустились вниз. Прощаясь, они заметили человек пять стражников, которые торопливо подошли к Ян Сюну и сказали:– Где только мы не искали вас, господин Ян Сюн! Начальник области сейчас в саду и желает, чтобы вы поупражнялись с ним на палицах. Идите, пожалуйста, поскорее!– Ну что ж, раз начальник вызывает, надо идти, – промолвил Ян Сюн и добавил, обращаясь к Ши Сю: – А ты, брат, иди домой.Тот так и сделал. Приведя в порядок лавку, он пошел в помещение для разделки туш отдохнуть.Тем временем в саду Ян Сюн бился с начальником области на палицах. Начальник был очень доволен упражнениями и, приказав подать вина, поднес Ян Сюну один за другим десять больших кубков. Ян Сюн выпил и ушел. В этот же день его пригласили на выпивку также и его сослуживцы. Они пили до позднего вечера и так перепились, что Ян Сюна привели домой под руки. Увидев, в каком состоянии ее муж, жена поблагодарила приятелей за то, что они не оставили его, и вместе с Ин-эр помогла Ян Сюну подняться наверх. Здесь она зажгла светильник и усадила мужа на кровать. Ин-эр стащила с него сапоги и чулки, а жена сняла с его головы повязку и развязала одежду. И вот, когда Ян Сюн увидел, как она развязывает на нем одежду, он сразу все вспомнил. Еще в старину говорилось: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». И Ян Сюн, грозя пальцем жене, закричал:– Ах ты, низкая тварь! И твоя мерзкая служанка! Все равно я прикончу тебя!Женщина от страха не смела слова вымолвить. И только старалась поскорее уложить его спать. А Ян Сюн, засыпая, продолжал браниться:– Вот тварь! Грязная шлюха! И тот мерзавец осмелился приблизиться к пасти тигра! У меня только руки до вас не доходили. Это… это… так легко вам не пройдет!..А жена его в сильном испуге едва дышала и не могла дождаться, когда же, наконец, заснет муж. Наступило время питой стражи. Ян Сюн проснулся трезвым и попросил пить. Жена встала, зачерпнула чашку воды и подала ему. На столе догорал огонек светильника. Выпив воды, Ян Сюн спросил:– Ты что же, жена, так и не раздевалась всю ночь?– А ведь ты пришел совершенно пьяный, и я боялась, что тебя будет тошнить. Так вот, не раздеваясь, и прилегла у тебя в ногах.– А я ничего не говорил?– Нет. Пьяный ты всегда спокоен и сразу засыпаешь. Сегодня, правда, мне почему-то было тревожно…– Последнее время я как-то не удосуживался посидеть с Ши Сю и выпить с ним вина, – сказал Ян Сюн. – Ты бы приготовила угощение да пригласила его.Жена сидела бколо кровати на табуретке. Она ничего не ответила. Из глаз ее полились слезы, и она тяжело вздохнула.– Женка! – воскликнул Ян Сюн. – А я ничем не обидел тебя, когда вернулся домой пьяный? Чем это ты так расстроена?Но женщина, закрыв заплаканные глаза рукой, молчала.Ян Сюн спросил о том же еще несколько раз, но она, не открывая лица, притворялась, что плачет. Тогда Ян Сюн схватил ее и бросил на постель, требуя, чтобы она сказала, чем расстроена. Тогда женщина, заливаясь слезами, заговорила:– Мой отец и мать, отдавая меня в первый раз замуж за писаря Вана, думали, что это на всю жизнь. Никто не знал, что он оставит меня на полпути! Теперь же, выдав меня за такого доблестного героя, как ты, родители считали, что пристроили дочь к хорошему человеку. Но кто же мог подумать, что ты не будешь заботиться обо мне?– Это еще что такое? Кто посмел тебя обидеть? И как это я не забочусь о тебе? – удивился Ян Сюн.– Сначала я не хотела говорить тебе, – продолжала женЩина. – Боялась, как бы он не причинил тебе вреда. А потом уж решила рассказать, но испугалась, что ты сильно разгневаешься…– Говори, в чем дело? – приказал Ян Сюн.– Я все расскажу, только ты не очень расстраивайся, – просила жена. – Когда ты побратался с Ши Сю и привел его к нам в дом, вначале все было хорошо. Но потом он стал показывать свои когти. Всякий раз, когда ты оставался на ночное дежурство, он при встрече со мной говорил: «А старший брат опять не ночует дома. Вам, невестка, одной-то спать, наверно, скучно». Я не обращала на него внимания, хотя это повторялось не один раз. Можно было бы и не говорить об этом, но вот вчера утром, когда я на кухне мыла шею, этот мерзавец подкрался сзади и, пользуясь тем, что там никого больше не было, протянул руку и, щупая меня за груди, спросил: «Невестка, а ты не затяжелела?» Я ударила его по руке я хотела было закричать, но потом побоялась, что услышат соседи и будут смеяться над тобой… Я не могла дождаться, пока ты вернешься домой, но ты пришел пьяный, и я не решилась заговорить с тобой. Я так ненавижу Ши Сю, что готова разорвать его, а ты еще заботишься о нем!Услышав это, Ян Сюн пришел в ярость:– Правильно говорится, что на картине можно изобразить шкуру тигра, яо не нарисуешь его когтей, а, глядя на лицо человека, не знаешь, чем полна его душа. Этот мерзавец Ши Сю пришел ко мне да еще и оклеветал монаха Пэй Жу-хая! Правда, доказательств он никаких не привел. И чувствовалось, что он чем-то смущен. А ведь уговорил же меня! Ловкий мерзавец! Но он мне не родной брат, выгоню его, и дело с концом!На рассвете Ян Сюн сошел вниз и сказал старому Паню:– Засоли забитых свиней впрок! Больше торговать не будем.И он тут же перевернул все столы и прилавки, на которых продавалось мясо.А когда Ши Сю вынес мясо в лавку и открыл двери, то увидел, что все столы и прилавки перевернуты. Тут Ши Сю – человек очень умный, сразу догадался, в чем дело и, смеясь, оказал себе: «Ладно, пусть будет так! Наверно, Ян Сюн после выпивки проболтался, а его бабенка что-нибудь придумала и заставила разорить лааку. Конечно, она наговорила ему, что я вел себя непристойно, и, если я сейчас начну с ней спорить, то поставлю в нехорошее положение Ян Сюна. Уж лучше отступлюсь, а там еще что-нибудь придумаю».Ши Сю вошел в помещение и собрал свои пожитки. А Ян Сюн, боясь, что Ши Сю может оскорбить его, заранее ушел из дому. Затем Ши Сю взял свой узел, привесил к поясу острый кинжал и зашел проститься к старому Паню.– Я слишком зажился у вас и доставил вам много хлопот, – сказал он. – И раз уж мой старший брат закрыл лавку, то я пойду дальше своей дорогой. Вот все счета, они в полном порядке и ни один медяк не ушел на сторону. Если я допустил хоть какую-нибудь нечестность, – пусть небо и земля покарают меня!Зять успел предупредить старого Паня, и он не решился задерживать Ши Сю. А тот, уйдя из дому, отыскал в одном из соседних проулков постоялый двор и поселился там.Обдумывая все происшедшее, Ши Сю говорил себе: «Ян Сюн побратался со мной, и если я не выведу все это дело на чистую воду, то зря погублю его жизнь. На этот раз он поверил словам жены и в душе возненавидел меня, но все же я не могу покинуть его. Надо будет разузнать, когда он дежурит в тюрьме, и в ту же ночь он обо всем узнает».Прожив на постоялом дворе дня два, Ши Сю отправился на разведку к дому Ян Сюна. Там он увидел, как слуга вынес постель, и подумал: «Значит, сегодня Ян Сюн дежурит. Ну что ж, придется мне немного потрудиться, а там увидим, что будет».Вернувшись на постоялый двор, Ши Сю лег спать. Встал он во время четвертой стражи, привесил на пояс острый кинжал и, потихоньку открыв ворота, зашагал прямо по тому переулочку, который вел к задним воротам дома Ян Сюна. Притаившись в темном месте, он ждал наступления пятой стражи и вскоре увидел даоса с деревянной колотушкой, который шел, посматривая по сторонам.Незаметно выскользнув из своего убежища за спиною даоса, Ши Сю одной рукой схватил его, а другой приставил к горлу кинжал и угрожающе прошептал:– Не вздумай вырываться! Закричишь – убью! Говори начистоту – зачем монах Пэй Жу-хай заставил тебя приходить сюда?– Добрый молодец! – взмолился даос, – Пощади меня, и я все расскажу!– Говори скорее! Я не убью тебя! – отвечал Ши Сю.– Монах Пэй Жу-хай вступил в преступную связь с дочерью старого Паня, – сказал даос. – Он по ночам приходит сюда, а меня заставляет следить за задними воротами. Когда там выставляют столик для возжигания благовоний, это значит: «Милости просим». А во время пятой стражи я должен будить его стуком в колотушку и призывом на утреннюю молитву. Это сигнал «выходи».– А где же он сейчас? – спросил Ши Сю.– Да все еще опит у нее в доме. А вот я начну бить в колотушку и подыму шум, тогда он и выйдет, – отвечал даос.– Одолжи-ка мне твою одежду и колотушку, – попросил Ши Сю, тут же вырвав из рук даоса колотушку, а как только тот разделся, всадил ему в горло кинжал. Даос мертвым упал на землю. Тогда Ши Сю, надев его рясу и монашеские обмотки, подвесил кинжал на пояс и пошел по проулку с колотушкой.В то время монах лежал в кровати. Услышав стук колотушки, он быстро вскочил, накинул на себя одежду и сошел вниз. Ин-эр первая подошла к воротам, чтобы открыть их, а следовавший за ней монах, быстро прошмыгнул на улицу, Между тем Ши Сю все продолжал бить в колотушку. Тогда монах тихонько опросил:– Зачем ты продолжаешь шуметь?Но Ши Сю не ответил ему, a когда монах дошел до конца проулка, он одним рывком повалил его и, крепко прижав к земле, приказал:– Смотри, не кричать! Заорешь – убью! Обожди, пока я сорву с тебя одежду!Монах узнал Ши Сю и, конечно, не смел ни сопротивляться, ни кричать. А тот раздел его, не оставив на нем ни одной нитки, и, выхватив кинжал, четырьмя ударами убил на месте. Положив затем кинжал рядом с трупом даоса, Ши Сю увязал одежду обоих убитых в узел и вернулся на постоялый двор, где и лег спать. Но говорить об этом мы не будем, а расскажем о том, как живший в этом городе торговец пирожками и кашей, старый Ван, встав в этот день во время пятой стражи, вышел со своим товаром на улицу, чтобы распродать его в утренние часы. Он шел с фонарем в сопровождении одного мальчугана; и, проходя там, где лежали трупы монахов, не заметил их, споткнулся и полетел на землю. Все его пирожки рассыпались, а каша разлилась по земле. Мальчуган закричал:– Ой, беда! Здесь лежит пьяный монах!С трудом поднявшись на ноги, старик почувствовал, что его руки в крови, и завопил, сам не понимая, что все это значит.Услышав шум и крики, жители пооткрывали двери и вышли с огнем на улицу. Осветив место происшествия, они увидели кровь и тела убитых.Тут они задержали старика, чтобы отвести иго к властям.Истинно сказано было: C неба беда ниспадетИ на земле порождает бедствия злые она. О том, как старый Ван избавился от этой беды, просим вас узнать из следующей главы. Глава 45 рассказывающая о том, как Ян Сюн Злой Гуань-Со учинил расправу на горе Цуйбиншань, а Ши Сю Отчаянный сжег постоялый двор семейства Чжу Мы остановились на том, как соседи задержали старого торговца Вана и повели его в управление округа Цзичжоу. В это время начальник округа приступил к делам. Пришедшие, стоя в ряд, опустились на колени и доложили:– Старик этот нес на коромысле пирожки и рисовый отвар. Споткнувшись, он упал на землю и увидал, что в луже пролитого им отвара лежат два трупа: один – монах, другой – даос. Оба мертвеца совершенно голые; около даоса валяется кинжал.После этого старый Ван сказал:– Я давно живу тем, что торгую пирожками и рисовым отваром. Обычно я выхожу из дому во время пятой стражи, чтобы пораньше распродать товар. Но сегодня я встал раньше обычного и пошел вот с этим несмышленым пареньком. Я шел, не глядя под ноги, и, споткнувшись, упал и разбил все свои тарелки и миски. Милостивый господин, сжальтесь надо мной! Когда я увидел, что в луже крови лежат два трупа, я перепугался и стал кричать. Из домов вышли люди, задержали меня и привели сюда. Я надеюсь, милостивый господин, что вы правильно разберетесь в этом деле и отпустите меня.Начальник округа приказал составить протокол и потом распорядился, чтобы квартальный старшина и следователь по уголовным делам в сопровождении стражников, свидетелей-соседей и старого Вана, отправились к месту происшествия для обследования трупов убитых. Возвратившись в управление, они составили отчет, в котором говорилось: «Убитыми оказались монах из монастыря Баоэньсы – Пэй Жу-хай и даос Ху. Трупы обнажены. На теле монаха обнаружены четыре тяжелых раны. Рядом с даосом Ху найден кинжал, которым было совершено убийство. На макушке монаха имеется смертельная рана, очевидно нанесенная брошенным даосом кинжалом. Можно предполагать, что они сами покончили друг с другом».
Затем начальник округа приказал вызвать из монастыря монахов, чтобы разузнать, не известна ли им причина убийства, но никто ничего не мог сказать, и начальник не знал, какое вынести решение. Тогда присутствующий здесь следователь сказал:– Монах совершенно раздет, и это указывает на то, что они с даосом совершили какое-то неблаговидное, противозаконное дело, после чего убили друг друга. К старому Вану это никакого отношения не имеет. Пусть за него поручится кто-нибудь из свидетелей, и всех задержанных можно отпустить. Монастырь должен похоронить убитых где-нибудь в стороне. Кроме того, надо составить акт, что монах и даос убили друг друга, и на том дело покончить.– Правильно, – согласился начальник округа и назначил чиновников для завершения этого дела. Но говорить об этом мы больше не будем.Соседи, любители всяких сплетен, сложили такую песенку: Непутевый Пэй Жу-хайПо заслугам получил.С богомолкою монахВ связь постыдную вступил.Милосердия полна,Не противилась она.Как богиня Гуань-иньДопустила этот грех?Поджидает ад святош,Что возжаждали утех.Он забыл, блудя в тиши,«Наставление души».Досточтимый наш монахНаземь – гляньте-ка! – поник.На дороге рядом с нимЛег даосский ученик.Знаем мы: в аду My ЛяньПобывал, спасая мать.Но страннее из-за шлюхВ ад монахам попадать. Нашлись также зубоскалы и в дальних переулках, которые, услышав эту песню, не желая отставать, сложили песенку по типу линьцзянсяньских стихов: Целомудрие забыв,Смерть себе накликал он.Непутевый весельчакСам собой был осужден.Обнажился наш монах,И погиб, – и пал во прах.Спит монах. Его вчераБуйный послушник сразил.Свой кинжал затем в себяСпьяну послушник вонзил.Из-за дряни пребольшойВышел спор и грянул бой. Так эти две песенки и распевались в разных концах города. А когда их услышала дочь старого Паня, она остолбенела; не осмеливаясь произнести ни слова, она глубоко и молча переживала эту беду.В управлении округом кто-то сказал Ян Сюну, что убиты монах и даос. Тогда он сразу догадался, в чем тут дело, и подумал: «Это, конечно, сделал Ши Сю… Напрасно я оскорбил его. Сегодня у меня будет свободное время, надо разыскать его и узнать всю правду».И вот, когда Ян Сюн проходил мимо моста, он вдруг услышал, как его кто-то окликнул:– Дорогой брат! Куда вы идете?Оглянувшись, Ян Сюн увидел Ши Сю.– Брат мой, – сказал он. – А я никак не мог тебя найти!– Зайдемте ко мне, почтенный брат, и потолкуем.Ши Сю привел Ян Сюна в свою комнату на постоялом дворе, где он остановился, и спросил:– Ну что, уважаемый брат, обманывал я вас?– Брат мой, не сердись на меня, – отвечал Ян Сюн.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78