А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Они не шевелились. Возможно, уже умерли. Спутник-то их обнаружил,
но, к сожалению, ничем не мог помочь. Операторы-наблюдатели были
бессильны. "Нам нужно помочь им, но как это сделать?" - размышлял Джек.
Так или иначе, бликманы вымирали, их жалкие остатки с каждым годом
выглядели все более несчастными и оборванными. Они находились под опекой
ООН. "Хоть какая-то защита", - подумал Джек.
Что можно сделать для исчезающей расы? Время аборигенов Марса
закончилось еще до того, как в шестидесятых годах первый советский корабль
появился в небе, тщательно исследуя поверхность телекамерами. Никто не
собирался их истреблять - в этом просто не было смысла. Они и так сразу
стали большой редкостью. Исследование Марса стоило миллиардных затрат.
Здесь реализовалась мечта человечества - внеземная раса.
Джек посадил вертолет на песок рядом с бликманами, дождался, пока
остановятся лопасти, и выпрыгнул наружу.
Горячее утреннее солнце обжигало его по пути к неподвижно лежащим
бликманам. Искра жизни теплилась в них и широко раскрытые глаза
устремились на него.
- Дожди изольются от меня на ваши драгоценные головы, - приветствовал
Джек бликманов в свойственной тем манере.
С близкого расстояния он увидел, что группа состояла из сморщенных
старика и старухи, молодого парня и женщины, без сомнения, мужа и жены, и
ребенка. Семья, отправившаяся пешком через пустыню в поисках воды и пищи.
Видимо, оазис, в котором они жили, высох. Обычное для бликманов явление -
закономерный итог их путешествия. Они лежали не в состоянии двигаться
дальше, как кучка увядших овощей, и, конечно, так бы и умерли, если бы
спутник их не заметил.
Едва передвигая ногами, молодой бликман привстал на четвереньки и
сказал слабым, дрожащим голосом:
- Дожди, изливающиеся от вашего восхитительного присутствия, придают
энергию и восстанавливают наши силы, Господин.
Джек бросил ему свою фляжку с водой, тот рухнул обратно и протянул
ее, отвинтив пробку, старухе. Та вцепилась в нее и стала пить.
Изменение в ее состоянии наступило немедленно. Казалось, сама жизнь
вливалась в нее - из глаз стал исчезать грязно-серый цвет смерти.
- Можно, мы наполнил наши скорлупки? - спросил Джека молодой бликман.
Прямо на песке лежало несколько бледных яиц, как заметил Джек,
действительно совершенно пустых. Бликманы держали в них воду - их
техническое развитие было таким низким, что они не знали даже глиняной
посуды. И, тем не менее, их предки построили огромную систему каналов.
- Конечно, - ответил Джек. - Сейчас прибудет другой вертолет с
большим запасом воды. - Он сходил к вертолету за банкой с ленчем и подал
бликману.
- Еда, - объяснил Джек, как будто они сами не понимали. Старики были
уже на ногах и протягивали дрожащие руки.
Позади Джека послышался усиливающийся шум второго вертолета. Большая
двухместная машина приземлилась рядом, ее лопасти медленно вращались.
- Вам нужно помощь? - крикнул пилот. - А то я полечу дальше!
- У меня мало воды для них! - откликнулся Джек.
- О'кей! - крикнул пилот и выключил двигатель. Захватив
пятигаллоновую канистру, он выпрыгнул наружу. - Они могут забрать всю
воду. Джек и молодой пилот молча стояли и смотрели, как бликманы наполняли
свои скорлупы. Все их имущество выглядело довольно жалко: колчан
отравленных стрел, звериные шкуры для каждого члена семьи и пара пестов -
единственное ценное имущество женщин, с помощью которых они растирали
мясо, зерно и другую попадавшуюся пищу. Помимо всего прочего, они имели
несколько сигарет.
- Моему пассажиру, - тихо сказал молодой пилот Джеку, - не нравится,
что ООН заставляет нас помогать бликманам. Он не понимает, что спутник
следит за всеми передвижениями на планете, и они могут заметить, если не
подчиниться их требованию изменить курс. А невыполнение, черт возьми,
стоит большого штрафа.
Джек обернулся и посмотрел на стоящий вертолет. Крупный лысый
мужчина, откормленный, с самодовольной физиономией, раздраженно смотрел на
них, не обращая никакого внимания на бликманов.
- Нужно было подчиниться распоряжению ООН, - оправдывался пилот. -
Если бы они заметили, что мы продолжаем двигаться прежним курсом, то
именно меня, как пилота, оштрафовали бы, а не его.
Обойдя чужой вертолет, Джек обратился к сидящему внутри толстяку:
- Неужели вы не чувствуете удовлетворения от того, что спасли жизнь
пятерым людям?
Лысый мужчина посмотрел на него сверху вниз и ответил:
- Пятерым черномазым, ты хотел сказать? Я не считаю их за людей! Ясно
тебе?
- Ясно! - ответил Джек. - А я всегда собираюсь так поступать.
- Валяй, делай, как хочешь, - сказал лысый толстяк. Покраснев от
негодования, он взглянул на вертолет Джека и прочитал, что там написано. -
Только смотри, как бы тебе не аукнулась твоя доброта.
Подойдя сзади к Джеку, молодой пилот торопливо пробормотал:
- Ты же разговариваешь с Арни! Арни Коттом! - Затем задрал голову и
сказал: - Можно лететь, Арни.
Пилот исчез внутри, и лопасти начали вращаться.
Вертолет поднялся в воздух, и Джек остался один с пятью бликманами.
Они напились воды и ели ленч из банки, которую дал им Болен. Пустая
канистра валялась рядом. Яйца паки были наполнены и заткнуты. Бликманы
даже не взглянули на удалявшийся вертолет. На Джека они тоже не обращали
никакого внимания и о чем-то лопотали на своем языке.
- Куда вы идете? - спросил Джек.
Молодой бликман назвал отдаленный южный оазис.
- Вы думаете, что в состоянии дойти? - удивился Джек и указал на
пожилую пару: - Они смогут?
- Да, Господин, - ответил молодой бликман. - С едой и водой, которую
дали нам вы и тот, другой Господин, мы сможем дойти.
"Очень удивлюсь, если они дойдут, - сказал себе Джек. - Конечно, они
так и должны были ответить, несмотря на малый шанс дойти до оазиса.
Расовая гордость не позволяет ответить по-другому".
- Господин, - позвал молодой бликман. - Мы хотим вручить вам подарок
в благодарность за то, что вы для нас сделали.
Он что-то протягивал. Их пожитки были столь скудны, что Джек не мог
взять в толк, без чего они могли обойтись. Тем не менее, он протянул руку
и бликман вложил в нее какой-то маленький, холодный, сморщенный предмет,
показавшийся ему корешком какого-то дерева.
- Это водяная колдунья, - сказал бликман. Господин, она доставит вам
воду, источник жизни, в любое время, как только вы будете нуждаться.
- А что же она вам не помогла? - усомнился Джек.
С лукавой улыбкой молодой бликман ответил:
- Она помогла, Господин. Колдунья привела вас.
- Как же вы сами обойдетесь без нее? - спросил Джек.
- У нас есть другая, Господин, мы сами делаем водяных колдуний, -
молодой бликман указал на пожилую пару. - Они умеют.
Более внимательно осмотрев водяную колдунью, Джек увидел лицо и
смутно угадывавшиеся конечности. Какое-то мумифицированное живое существо,
можно было различить скрюченные ноги, уши... Поразительно! Лицо -
человеческое, искаженное, словно в предсмертном крике.
- Как она колдует? - спросил Джек.
- Если тебе будет нужна вода, то ты помочись на водяную колдунью и
она оживет. Правда, теперь мы так не делаем, от вас, Господ, мы знаем, что
это нехорошо. Мы вместо этого плюем, и она слышит почти так же хорошо.
Водяная колдунья открывает глаза, смотрит вокруг, а потом разевает рот и
зовет к себе воду. Так она поступила с вами, Господин, и с тем большим
Господином, который сидел и не вышел, у которого не было волос на голове.
- Тот господин - всесильный господин, - сказал Джек. - Монарх Союза
Гидротехников, владеет всем в Левистоуне.
- Понятно, - ответил бликман. - Если так, то мы не будем
останавливаться в Левистоуне. Мы видели, что Господин без волос не любит
нас. Мы не стали дарить ему водяную колдунью за его воду, потому что он не
хотел нам ее давать - вода пришла из его рук, но не из его сердца.
Джек попрощался с бликманами и вернулся в вертолет. Немного погодя он
поднялся в небо, наблюдая, как бликманы махали ему на прощанье.
"Отдам водяную колдунью Дэвиду, - решил Джек, - когда вернусь домой в
конце недели. А уж он может или мочиться на нее или плевать, как его душе
будет угодно".

3
Норберт Стинер самостоятельно вел свое дело, поэтому мог приходить на
работу и уходить когда вздумается. В небольшом железном ангаре за
пределами Банчвуд-Парка он производил экологически чистую пищу
исключительно из местного сырья без всяких там консервантов и новомодных
химических добавок. Одна из фирм Банчвуд-Парка расфасовывала продукцию в
заводского типа коробки, банки, обертки и затем сам Стинер развозил их
непосредственно потребителям.
Доход был приличный, поскольку кроме него на Марсе никто не
интересовался выпуском чистой пищи. Помимо того имелся дополнительный
приработок. Стинер импортировал с Земли трюфели, паштеты из гусиной
Печенки, икру, супы из хвостов кенгуру, датские голубые сыры, копченых
устриц, перепелиные яйца, ром-бабы - все это запрещалось вводить на Марс
по причине того, что ООН хотела вынудить колонии расширять производство
собственной продукции. Эксперты по продовольствию утверждали, что ввозимые
продукты портятся при транспортировке из-за всепроникающей вредоносной
космической радиации. Но он-то, Стинер, отлично знал - истинной основой
запрета был страх: случись на Земле третья мировая война - что тогда
произойдет в колониях? Корабли с продовольствием перестали бы прибывать, и
колонии, не обеспечивающие себя собственной продукцией, за короткое время
вымерли бы от голода.
Стинера восхищала предусмотрительность властей, но он не желал
молчаливо с ними соглашаться. По его мнению, несколько банок французских
консервированных трюфелей, привезенных тайком, не могли заставить фермеров
прекратить производство молока, а свиноводов и овцеводов - мяса и шерсти.
Даже если вдруг в разных поселениях появятся стеклянные баночки с черной и
красной икрой по двадцать долларов за штуку, то и тогда будут по-прежнему
сажать сливовые и абрикосовые деревья, будут их опрыскивать и поливать.
В настоящее время Стинер проверял груз консервированной халвы -
"турецкого паштета", прибывшего прошлой ночью с автоматическим грузовым
кораблем из Манилы на крошечную тайную посадочную площадку, построенную
при помощи бликманов. Халва хорошо раскупалась, особенно в Нью-Израиле.
Проверяя целостность банок, он прикидывал, что может продать привезенное
не менее, чем по пяти долларов за штуку. Много товаров покупал старина
Арни Котт, забиравший почти все сладости плюс сыры и всевозможную
консервированную рыбу, а также канадский копченый бекон и голландскую
ветчину, поставлявшиеся в одинаковых пятифунтовых банках. Тактически он -
лучший клиент Стинера.
Из окна склада Норберт Стинер видел свою маленькую посадочную
площадку. Возле вертикально стоящей ракеты копошился механик, готовивший
ее в обратный полет - сам Стинер абсолютно не разбирался в технике.
Ракета, построенная в Швейцарии, была небольшая, двадцать футов длины, но
вполне надежная. Несмотря на яркое солнце, в складе было холодно из-за
длинных, падающих с окрестных гор теней, и Стинер включил керосиновый
нагреватель, чтобы согреться. Техник, заметивший его в окне, кивнул в знак
того, что ракета готова в обратный путь, и Норберт временно оставил свои
банки. С помощью ручной тележки он начал вывозить со склада картонные
коробки и сваливать их на каменистую землю рядом с ракетой.
- Похоже, вес больше сотни фунтов, - сказал техник с сомнением в
голосе, когда Стинер в очередной раз появился с тачкой.
- Пустяки, очень легонькие коробочки, - бодро ответил Норберт. В
коробках была сухая трава, из которой на Филиппинах производили нечто
напоминающее гашиш. "Травку" смешивали с вирджинским табаком и продавали в
Соединенных Штатах за огромные деньги. Стинер никогда не пробовал достать
зелье для себя - для него физическое и душевное здоровье было главным. Он
верил в здоровую пищу и здоровый образ жизни - не пил, не курил.
Вдвоем они загрузили ракету, загерметизировали ее, и Отто включил
автономную систему управления. Через несколько дней в Маниле на Земле Жозе
Песквито, разбирая груз, найдет подробный список того, что необходимо
будет прислать в очередной раз.
- Ты возьмешь меня с собой? - спросил Отто.
- Ну, сначала... мне нужно в Нью-Израиль, - протянул Стинер.
- Прекрасно. У меня останется много времени.
Когда-то Отто Зитт пытался самостоятельно освоить черный рынок по
маленьким и хрупким радиодеталям, которые тайком провозили на обычных
кораблях, курсирующих между Землей и Марсом. Еще раньше он пробовал
импортировать такие дорогостоящие на рынке товары, как пишущие машинки,
фотоаппараты, магнитофоны, меха, спиртные напитки, но из-за большой
конкуренции потерпел фиаско. Торговля необходимыми в жизни вещами повсюду
в колониях сосредоточилась в руках крупных воротил подпольного бизнеса,
обладавших огромными капиталами и собственными автономными каналами
доставки товаров.
Сердце Отто не лежало к такому бизнесу. Он хотел заниматься ремонтом,
именно поэтому и прибыл на Марс, ничего не зная о том, что две или три
фирмы, к примеру И-компания, в которой работал сосед Стинера Джек Болен,
действуя замкнутыми средневековыми цеховыми гильдиями, монополизировали
все ремонтное дело на планете. Отто попытался пройти отборочные тесты в
одну из фирм, но оказался недостаточно квалифицированным. Он перебивался
около года случайными заработками, а потом начал работать на Стинера,
проворачивая небольшие операции с импортом радиодеталей. Отто не нравилась
работа, но зато он не проливал пот под палящим солнцем в одной из бригад,
проводивших мелиорацию в пустыне.
Когда они вернулись на склад, Стинер обрушился на евреев.
- Лично я терпеть не могу израильтян, несмотря на то, что постоянно
должен иметь с ними дело. Мне не нравится, как они живут в своих бараках.
И такие хитрые - все время пытаются развести фруктовые сады, всякие там
апельсины, лимоны. Правда, у них есть определенное преимущество перед
остальными: у себя дома на Земле они жили точно в таких же условиях - в
пустыне, при недостатке всевозможных ресурсов.
- Конечно, они имеют свои недостатки, - ответил Отто. - Но все-таки
необходимо отдать им должное: израильтяне действуют энергично и очень
трудолюбивы.
- Они мне не нравятся не только из-за их хитрости, - сказал Стинер, -
израильтяне страшные лицемеры. Только посмотри, сколько они покупают у
меня банок некошерного мяса. Никто из них не придерживается законов своей
религии относительно еды.
- Ну, если тебе не нравится то, что они покупают копченых устриц, так
не продавай им, - ответил Отто.
- В конце концов, меня не касается, что они едят, - сказал Стинер.
Стинер посещал Нью-Израиль не только с коммерческой целью.
Существовала и другая, неизвестная Отто причина. Там жил сын Стинера в
специальном лагере для так называемых "аномальных детей". Термин относился
к тем детям, которые отличались от нормальных физически или умственно до
такой степени, что не могли обучаться в общественной школе. Сын Стинера
болел аутизмом [аутизм - состояние психики, характеризующееся
преобладанием замкнутой внутренней жизни и активным отстранением от
внешнего мира] и вот уже в течение трех лет воспитатели и врачи лагеря
пытались наладить контакт между ним и человеческой культурой.
Иметь психически больного ребенка было очень неприятно, ведь
психологи полагали, что болезнь передавалась детям по наследству от
родителей шизоидного типа. Манфреду было уже десять лет, но он еще не
выговорил ни единого слова. Он беспрерывно бегал на цыпочках, избегая
окружающих, словно то были острые и опасные предметы, хотя внешне он
выглядел крупным здоровым белокурым ребенком, так что в первый год после
его рождения Стинеры не могли нарадоваться, глядя на мальчика. Но теперь
даже у воспитательницы спецлагеря имени Бен-Гуриона почти не осталось
надежд на то, что Манфреда можно вылечить. А воспитательница всегда была
оптимисткой - такова ее работа.
- Возможно, я проторчу в Нью-Израиле целый день, - сказал Стинер
после того, как они погрузили халву в вертолет.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Нарушенное Время Марса'



1 2 3 4 5