А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


И весь стадион невольно отозвался одобрительным шумом.
Но вот подошла решающая минута. Трибуны замолкли, и в гробовой тишине девушки надели на шеи спортсменов лавровые венки. И тогда мои соперники предприняли отчаянную попытку отыграться. Они притворно закричали:
- Не подвергайте нас такому позору! Пожалейте! Освободите нас от этой мерзости! Иначе мы этого не переживем!
Они рыдали и делали вид, будто стараются сорвать с себя венки.
В противоположность им Пыпин затих, заинтересовался венком, ощупал его, попробовал на зуб лавровые листья и, оставшись довольным, потребовал у скромняг:
- Эй вы, если вам венки не нужны, отдайте их мне. Я такую славу люблю. Особенно в супе!
- Он ловкий притворщик! - закричали разочарованные скромняги. - И вовсе он не Самый Совершенный, этот хитрый землянин. Он обманул наши надежды! А мыто уже стали болеть за него. До полного совершенства ему так же далеко, как от нас до его родной планеты!
Пыпин, не обращая внимания на шум, подобрал все венки и, волоча их за собой, побежал к котелку, в котором все еще варился бульон из воды. Подбежав к костру, он торопливо оторвал от венка горсть лаврового листа, бросил его в кипящий бульон и аппетитно потер руки.
И стадион сразу притих. Скромняги убедились в том, что я достиг пределов скромности. А Пыпин, сам не подозревая того, совершил первое доброе дело.
ГЛАВА ХI, в которой юнга старается доказать, что он самый тщеславный человек во Вселенной
Убедившись в том, что в стране скромняг началась новая эра, я отправился на поиски леса. Как мне подсказывал опыт, лес надо было искать там, где было больше деревьев. Поэтому, выйдя из города, я начал считать встречающиеся по дороге стволы и, когда их набралось до тысячи, очутился в дремучем лесу.
А вскоре я вышел на небольшую поляну и увидел небритого мужчину в звериной шкуре. Этот странный человек рыхлил землю древней мотыгой и бросал в нее зерна. Он трудился с откровенной любовью к своему занятию. С его обнаженных мускулистых плеч стекал ручьями пот, но усталость будто доставляла ему удовольствие.
- Вы не будете столь любезны и не скажете мне: как увидеть тщеславцев? спросил я, подходя к необычному землепашцу.
- Отчего ж не быть любезным? Скажу: я и есть тщеславец, - угрюмо ответил мужчина и, горько усмехнувшись, добавил: - Да только не характерный тщеславец. Досадное исключение, в общем.
- Зря вы наговариваете на себя, - сказал я с упреком. - У вас вид честного трудолюбивого человека.
- Вот в том-то и дело, - буркнул землепашец. - Все порядочные тщеславцы по деревьям да пещерам сидят и добродетелями своими похваляются. А мне неймется все. Сегодня земледелием занялся. А вчера добыл огонь способом трения.
И он с грустью поведал мне историю своего племени, которая, как и у других народов, началась с того, что тщеславцы научились общаться с помощью голоса и ходить на ногах, освободив руки для полезных занятий. Но, додумавшись до того, что валявшиеся на земле камни можно использовать как орудия труда, тщеславцы решили, что достигли вершин цивилизации. После этого люди племени очень возгордились собой, и с тех пор они ничего не делали, только и занимались тем, что, стуча зубами от холода в пещерах, рассказывали друг другу о своих высоких достоинствах и личном вкладе в прогресс, и, конечно, давно бы вымерли от голода, если бы не этот землепашец. Пока все тщеславцы упивались своими россказнями, мой собеседник занимался охотой и бортничеством и кормил соплеменников. "А недавно, как видите, перешел к земледелию и приучил дикое животное", - и он скромно указал на пасущуюся в кустах корову.
- А что же было дальше? - спросил я с неослабевающим интересом.
Но вскоре тщеславцам стало неинтересно хвастать друг перед другом, потому что они теперь знали наизусть все о великих достоинствах каждого соплеменника, и они принялись добывать слушателей на стороне. Тщеславцы похищали необразцовых скромняг, находя их по видимым предметам туалета, и залетевших на планету космических путешественников и морочили им головы своим хвастовством до такой степени, что постепенно эти люди тоже становились тщеславцами.
- Скажите, добрейший человек: вы не видели среди них не совсем обычных детей? Девочку и мальчика? - воскликнул я, очень волнуясь.
- Скажу, видел, - ответил мой собеседник. - Девочку зовут Машей, а мальчика Толиком Слоновым. И вы абсолютно правы: они не совсем обычные ребята.
- И еще скажите: что с ними? Сделайте милость.
- Сделаю. Скажу. А вернее, ничего не скажу, потому что сам не знаю. В последний раз я их видел в кругу моих соплеменников. Те без конца потчевали ребят своими рассказами. И что сегодня стало с детьми, это мне неизвестно.
За Машу я не боялся. Девочка была несгибаемой отличницей и активисткой. Ей не вскружили голову даже десятки почетных грамот, и этим все сказано. А Толик Слонов такой впечатлительный, такой самолюбивый мальчик!
- Я по глазам вашим вижу, что, в конечном счете, вы спасете своих маленьких друзей, - одобрительно заметил землепашец.
- Не будем загадывать, - скромно предложил я.
- Не спорьте со мной, - слегка рассердился землепашец. - Ну, с богом, пройдете еще немного, и там будет наша стоянка.
Но едва я скрылся из его вида, как на меня набросились незнакомые люди в набедренных повязках. Они выскочили из зарослей орешника с криками:
- Ага, слушатель, попался! Братцы, покрепче держите его!
Но я и не думал сопротивляться. Так было даже удобней, не нужно было тратить время на поиски стоянки тщеславцев. И хотя я не шевельнул даже мизинцем, чтобы защитить себя, один из тщеславцев обеспокоенно предупредил своих товарищей:
- Поаккуратней, ребята, как бы не повредить ему уши.
Тщеславцы бережно связали меня по рукам и ногам и понесли на своих плечах.
- Это же надо! Чтобы обзавестись всего лишь одним слушателем, пришлось целый день в засаде сидеть, - пожаловался кто-то из моих носильщиков.
- Мы хоть в своем лесу сидели. А другим в город пришлось пойти, - возразил ему другой тщеславец.
- Да если бы эта несносная девчонка поверила хотя бы разок, не пришлось бы тратить столько сил и времени. А то: "Не может быть, не может быть. Это антинаучно", - передразнил Машу третий тщеславец. - И слово-то придумала какое: "ам... ан... антинаучно".
- Братцы, а может, ему прямо сейчас рассказать, пока несем? - попросил самый молодой тщеславец. - А то в глотке ужас как пересохло.
- Нельзя думать только о себе. В пещерах нас ждут товарищи, и каждый имеет равное право на нашу добычу, - сурово одернул его старший брат.
- А как же еще один слушатель? Толик? - спросил я, не удержавшись.
- Ну, этого теперь самого не остановишь. Так и лезет все время без очереди, - неодобрительно ответил старший.
Вскоре мы вышли к поросшей лесом горе, у подножия которой виднелось несколько пещер. Это и была стоянка тщеславцев. Все племя сидело кружком посреди поляны и, истосковавшись по слушателям, жадно смотрело в лес. Наконец самый зоркий из них заметил нашу процессию и закричал:
- Друзья, слушателя несут! Сегодня, кажется, будет кому нас послушать!
Тщеславцы бросились ко мне со всех ног, окружили меня. И тут, как это уже бывало со многими, их явно обманул мой возраст.
- Батюшки, да, может, он совсем глухой? - испугалась одна пожилая тщеславка.
Я хотел было обидеться, но, увидев расстроенные лица людей, сжалился над ними и сказал:
- Ладно, уже не один человек попадался на эту удочку. Вот, например, кто слышал из вас, как шуршит об облако солнечный луч?
- Никто не слышал, - честно признались тщеславцы.
- А я вот прекрасно слышу, - скромно сказал я. - Он шуршит так: "шширш, шширш..."
Убедившись, что я говорю правду, тщеславцы очень обрадовались. Кто-то предложил посадить меня в центре круга и немедля начать рассказ. Но тут всех растолкал рыжий мальчишка в звериной шкуре и неистово закричал:
- Я буду первый! Чур, я первый ему расскажу!
- Какой невоспитанный ребенок! Ну и поколение растет. Разве мы в детстве были такие? - осуждающе заговорили взрослые тщеславцы.
- Дяденька! - продолжал мальчик, пренебрегая мнением старших. - Сейчас вы услышите потрясающую историю о том, как я чуть не устроил самое настоящее кораблекрушение и...
Разглядев меня, мальчик осекся. И я тоже узнал его. Это был Толик Слонов.
При моем появлении справедливый мальчик сразу сравнил свои истории с теми действительно необычными и благородными приключениями, которые приписывались мне, и стал снова здоров.
- Как видите, не удержался от соблазна, проявил слабость, - пояснил он, виновато опустив голову.
- Но ты понял, и это хорошо, - шепнул я и незаметно пожал ему руку. - А где Маша Фырова?
- Она в пещере. Они поставили Машу в угол, - так же незаметно шепнул мне Толик.
А тщеславцы продолжали сетовать на детей.
- Один так и норовит опередить старших, - жаловались они мне. - А другая упрямо не верит нашим рассказам. Утверждает, что мы не правы, что мы ошибаемся. Вежливая, а ишь? Это мы-то ошибаемся, великие тщеславцы?!
- Друзья! - обратился я к ужасно расстроившемуся племени. - Теперь у вас будет слушатель, который выслушает всех вас! И будет слушать без конца. И потом, если пожелаете, слово в слово повторит все то, что вы рассказали.
- Иван Иванович, что же вы делаете? Ведь вы еще никогда никого не обманывали! - не удержался и с горечью воскликнул Толик.
- А я и сейчас говорю чистую правду, - успокоил я мальчика. - У этих несчастных людей отныне будет такой, ну, может быть, не совсем вечный, но достаточно долговременный и добросовестный слушатель.
- Неужели вы останетесь здесь навсегда? - не поверил Толик.
- Ну, разумеется, кет. В общем, пока это тайна. Друзья! - вновь обратился я к тщеславцам. - Но, прежде чем выполнить свое обещание, мне хотелось бы посмотреть на упрямую, как вы говорите, девочку Машу.
Обрадованные тщеславцы были готовы оказать мне любую услугу.
- Она в той пещере! Стоит там, в углу! - наперебой закричали тщеславцы и охотно указали на вход в самую дальнюю пещеру.
Бедняжка Маша стояла в самом темном углу пещеры. Конечно, девочке ничего не стоило убежать из плена. Для этого ей достаточно было проснуться, и, проснувшись, она бы увидела, что сидит как ни в чем не бывало в салоне летящего вертолета рядом с отцом. Но такая девочка, как Маша, не могла оставить Толика в беде.
Маша стойко переносила свое наказание, черпая моральные силы из жизнеутверждающей детской песни, которая доносилась из ее походного магнитофона. Академический хор детей сурово и мужественно пел:
Если ошиблись дяди,
Перебори свой каприз.
И правды ради,
Истины ради,
Ни на кого не сердись.
Ты ведь такая хорошенькая!
Стой же, на стену глядя,
Сердце свое скрепя,
И правды ради,
Истины ради
Будут еще у тебя
Целых сто порций мороженого!
- Маша, я уже исправился, окончательно, честное слово! - сказал ей Толик. - Я больше не хвастаю своими придуманными победами.
- Правда? - обрадовалась девочка и, спохватившись, добавила с очень серьезным видом; - А я все равно верила в тебя. Даже в самые критические минуты, когда ты сочинял про себя совершенно немыслимые истории. И, как видишь, не ошиблась! Я знала, что в тебе заложена здоровая основа. И ты в самом деле нашел в себе силы и поборол свое тщеславие. Словом, ты - настоящий ребенок, Толя! - закончила она звонким от волнения голосом.
- Если уж быть честным до конца... то справедливости ради надо сказать, что мне помогло появление Ивана Ивановича, - мужественно признался Толик, хотя ему очень хотелось выглядеть перед Машей мальчиком с большой силой воли.
Признаться, мне было приятно узнать что я помог формированию личности Толика Слонова. Да еще это было сказано в присутствии такой выдающейся воспитательницы, как Маша.
- Неужели юнга так быстро пришел к нам на помощь? - удивилась между тем девочка.
- Да, я уже здесь, - подтвердил я.
Когда в полумраке раздался мой голос, Маша от радости забыла про то, что является сдержанной девочкой, и захлопала в ладоши.
- Теперь мы можем бежать? - азартно спросила она. - Хотя я и отправилась в сон с познавательной целью, но, наверное, могу позволить себе небольшое приключение.
- Ну конечно. Но перед этим я должен сдержать свое слово. - И я рассказал Маше о необычайном слушателе, обещанном тщеславцам.
Отличница поняла меня с полуслова и, сняв с плеча походный магнитофон, протянула мне, говоря:
- В чем же дело? Отдайте его тщеславцам. А реальный магнитофон все равно остается у меня. Он и сейчас там, в самолете, где я сплю. Лежит на коленях у папы.
- Вот и я так подумал, - признался я, забирая магнитофон.
Мы принесли магнитофон сгоравшим от нетерпения тщеславцам. Увидев вместо обещанного живого слушателя маленький ящичек, племя очень расстроилось, вознегодовало.
- Этот человек обманщик! - закричала одна из женщин.
- Чужеземец! - промолвил худощавый тщеславец. - Ты решил нас надуть и подсунул нам вместо слушателя ящик, у которого нет ушей. Я уж не говорю про рот, который должен прищелкивать языком, восклицая: "Вот это да! Вот это здорово!" Но мы, как известно, отличаемся тонким, проницательным умом, и нам ничего не стоило разгадать твою уловку. Так вот, чужестранец, тебе все-таки придется остаться с нами и слушать нас до конца дней своих! Тебе и этим ребятам!
- Не торопитесь с выводами, - посоветовал я с добродушной улыбкой. - И расскажите-ка нам одну из своих удивительных историй.
- Удивительных для вас, - поправил меня тщеславец и недоверчиво спросил: Вы просите сами? То есть добровольно? И хотите, чтобы я начал прямо сейчас?
- Вот именно. И не теряя больше ни одной драгоценной секунды, - уточнил я и включил магнитофон.
Но тщеславца не нужно было упрашивать. Воодушевленный моим призывом, он красочно описал мне свою недавнюю воображаемую охоту на стадо пещерных мамонтов. Поведал о том, как он подобрал с земли огромный сук, открыв тем самым и тут же закрыв эпоху великого технического прогресса, и, взмахнув новым сверхмощным оружием, оглушил разом все стадо. Увлекшись, рассказчик прищелкивал языком и восклицал, восхищаясь собой:
- Вот это да! Вот это здорово!
Остальные тщеславцы нетерпеливо топтались возле нас, ожидая своей очереди.
- Ну как я? Могуч? Умен? - придирчиво спросил рассказчик, закончив свою историю. - К тому же я дол жен заметить, что вы умеете слушать. Во всяком случае, мне еще не приходилось встречать такие чуткие уши. Они, право, заслужили того, чтобы я рассказал им о другом своем подвиге.
- Уж если кто и достоин, так в первую очередь это он, - возразил я, указывая на магнитофон. - Если вы заметили, этот слушатель внимал вам затаив дыхание. А сейчас он, как я и обещал, воспроизведет каждое ваше слово.
Я нажал другую кнопку, и магнитофон к радостному изумлению тщеславцев повторил рассказ слово в слово.
- Все слышали? Он одобрительно прищелкивал языком. А ведь признаться, еще ни один слушатель не прищелкивал языком и не говорил: "Вот это да! Вот это здорово!" Мы только слышали: "Хватит, надоело, какая чушь"! - кричал рассказчик, самый счастливый сейчас человек в племени, пускаясь в неистовый пляс.
Я показал тщеславцам, как управлять магнитофоном, и мы, воспользовавшись тем, что племени в эти минуты было не до нас, обратились в бегство.
- Теперь можно спокойно гулять по этой планете, ни капельки не боясь, что выскочат из леса тщеславцы и уведут к себе. Теперь у них есть магнитофон самый добросовестный слушатель, - сказал я ребятам по дороге через лес.
Наконец беглецы (то есть мы) добрались до опушки, где я совсем недавно повстречал землепашца. На этот раз необычайный тщеславец сидел под кустом шиповника и мастерил охотничий лук.
- А, это вы? - удивился тщеславец. - Да, никак, избавились от моих соплеменников? Ишь ты! Такое еще никому не удавалось. Все, кто к ним попал, так у них и остались. Растворились в племени, значит. Приняли обычаи и язык. Впрочем, от вас я и не ждал другого.
Он подергал тугую тетиву, послушал, наклонив голову, густой шмелиный звук, который она издала, и пояснил:
- Решил изобрести новое орудие охоты. Копьем да палицей много ли дичи возьмешь? Соплеменников кормить надо, а один сколько может пищи добыть? Потому и вся надежда на технику.
Я посоветовал умельцу изобрести колесо, намекнул, как добыть из руды железо, и дал ряд других советов, необходимых для развития первобытного производства. После этого мы пожелали ему трудовых успехов и продолжили свой побег из плена.
Но когда уже перед нами замаячила окраина города, я хлопнул себя по лбу и сказал:
- Нехорошо получилось, ребята. Мы спасли планету от набегов племени, а о самих тщеславцах я и не подумал. Люди вокруг уже в космос летают, а тщеславцам что же, вечно в каменном веке жить да ходить в первобытных? Вы, друзья, возвращайтесь на Землю. Ты, Маша, к отцу в самолет. А ты, Толик, к себе в город. Скоро начнется новый учебный год.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22