А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А особенную пикантность этой ситуации придавало то обстоятельство, что вышеозначенный рекламный стенд помещался аккурат напротив губернского «Белого дома», от подвала до чердака залепленного предвыборными агитками того самого «зажавшего денюшки» Крутоярова, нынешнего областного начальника.— Видала? — обернулся ко мне водила, такой счастливый, словно он и был автором вышеозначенного рекламного «слогана». * * * Ну и денек выдался, доложу я вам! «Штаб» кишел как муравейник. А более всего меня поразило, что к привычным отутюженным костюмам прибавились крепкие парни в камуфляже. Уже в фойе я поняла, что произошло нечто экстраординарное. Венька с растаращенными тараканьими глазами спустился вниз, чтобы встретить меня, — дюжий охранник все еще упорно меня не признавал. Молча схватил меня за рукав и поволок по лестнице. С трудом от него отцепившись, я поинтересовалась:— Что тут у вас, пожар?— Хуже, — выдавил из себя мрачный Венька, — нас прослушивают!— Нас… что? — переспросила я.— Прослушивают. Сегодня утром мы случайно обнаружили подслушивающие устройства, и еще неизвестно, как давно они стоят…— Да иди ты… — не поверила я. Это мой обычный стиль: к разного рода «шпионским страстям» я всегда отношусь скептически. — Кому это нужно?— Кому-кому? Конкурентам, — шипящим шепотом сообщил Венька. — Жесткая предвыборная борьба!Я не успела ничего сказать, потому что мы добрались до места, где происходили самые драматические события с присутствием камуфлированных товарищей, о которых я уже успела упомянуть выше.Венька заволок меня в пашковскую приемную. Там сгруппировались почти все «штабисты», насупившись и сосредоточенно рассматривая чудом сохранившийся наборный паркет бывшего Дворянского собрания. Меня они поприветствовали сдержанно и сухо, не поднимая глаз, словно за стенкой стоял гроб с покойником.Двойные двери в кабинет Пашкова были прикрыты неплотно, и оттуда доносился чей-то суровый бас, время от времени прерываемый возмущенными повизгиваниями аналитика. Ни Пашкова, ни «кардинальши» слышно не было, хотя они наверняка там находились. Венька тоже двинулся на «место происшествия», я же села на стул у стены и, закинув ногу на ногу, приготовилась ждать, чем закончится вся эта лабуда.Очень скоро из-за двери донеслось Венькино жужжание, которое даже неизвестный мне мужественный бас не в силах был перекрыть. Спустя какое-то время я стала разбирать некоторые слова и даже обрывки фраз:— Политическая провокация… Грязная игра… Криминальные методы…Это все были Венькины формулировки. Бас говорил менее разборчиво, он просто бухал, словно сваи забивал.Наконец двери распахнулись, и в приемную вывалились несколько человек в камуфляже, милицейский начальник средней руки, которого я немного знала в лицо, а за ними Венька и аналитик. Венька продолжал сыпать своими политическими словечками, а милицейский начальник только повторял:— Разберемся, товарищи, разберемся!— Этого дела так оставлять нельзя! — внес свою лепту в общее дело аналитик.И услышал в ответ все то же многообещающее: «Разберемся!»Я ожидала, что после этого начнется какое-нибудь чрезвычайное заседание «штаба», и предполагала воспользоваться суматохой и подсунуть в бумаги Пашкова фотографию Наташи, которую захватила с собой из дома, однако ничего такого не произошло. Венька, который проводил милиционеров до выхода, вернулся необычайно энергичным. Снова схватил меня за рукав и поволок за собой, правда, на этот раз в ту самую небольшую комнату в конце коридора, где мы накануне дружно составляли «План взаимодействия с прессой».Пока я снимала пальто, Венька носился из угла в угол, не переставая что-то невнятно бормотать себе под нос. Наконец он остановился, посмотрел на меня каким-то одержимым взглядом, потер руки и объявил:— Будем писать заявление для прессы по факту обнаружения в предвыборном штабе кандидата в губернаторы Игоря Пашкова подслушивающих устройств.И снова уселся за компьютер.А я подумала вслух:— Интересно, как эти конкуренты могли поставить подслушивающие устройства, если у Пашкова даже служба безопасности собственная имеется?— Не задавай глупых вопросов, — оборвал меня Венька. — Лучше подключайся к работе.Я «подключилась», и мы быстро, в четыре руки, «сваяли» полное патетики заявление, в котором сообщалось о злосчастных подслушивающих устройствах и «грязных методах конкурентной борьбы», заканчивалось же оно страстным призывом сплотить ряды и в едином порыве отстоять идеалы демократии. Это было первое в моей жизни политическое заявление, и, скажу я вам, особенного профессионализма с моей стороны оно не потребовало — стандартный набор фраз, и только. Кроме того, буду откровенной до конца, меня обуревало серьезное подозрение, что эти подслушивающие устройства «штабисты» сами и налепили. Не то чтобы я была такой уж искушенной в особенностях национальной политической кухни, просто я по природе человек очень недоверчивый. Что ж, тем нелепее было мое живое участие в этом театре абсурда, пусть и в качестве статистки. Меня даже несколько раз подмывало честно и откровенно высказать Веньке все, что я думала, одно меня удерживало: я так и не узнала, почему Наташка вырезала из газеты заметку с фотографией тогда еще совсем молодого комсомольского вожака Пашкова.Потом Веньке позвонил Пашков, и толстяк немедленно умчался, задрав хвост, напоследок велев мне разослать факсы со свежесостряпанным заявлением и обзвонить городские газеты и местных собкоров центральных СМИ. Первую часть его поручения я выполнила без особенного напряга, если не считать того, что к одному из собкоров факс упорно не проходил, по какой причине, выяснить не удалось, поскольку на мои звонки никто не отвечал.Сначала я представлялась пресс-секретарем Пашкова, потом этот цирк мне изрядно наскучил, и я ограничилась тем, что сухо бормотала в трубку:— Примите факс.Минут через пятнадцать явился жутко озабоченный Венька. Я спросила его, как себя чувствует наш драгоценный кандидат, надеясь, что Венька объявит о намечающемся общем сборе и тогда наконец я смогу осуществить намеченное — подложить фотографию.— У него сейчас важное совещание с представителями частного бизнеса, — ответил Венька.— Интересно, а почему я на нем не присутствую в качестве пресс-секретаря? — разочарованно произнесла я. — Разве мы не будем делать по этому поводу заявление для прессы?— Пока не будем, — загадочно ответил Венька, — это сугубо деловая встреча.Понятно, решила я, серьезный московский капитал — это, конечно, хорошо, но местный тоже не помешает. Другое странно: ясно же, что моя громкая должность пресс-секретаря — чисто номинальная, по-настоящему включать меня «в процесс» никто не собирался. Пока, во всяком случае. Что за этим стоит? Испытательный срок, недоверие? Может, я не очень понравилась мадам Пашковой? Тогда не проще ли было бы вообще не прибегать к моим услугам, а уж тем более не добиваться их с той настойчивостью, какую продемонстрировал Венька? Впрочем, может, это и к лучшему: требовалось от меня немного, зато я имела возможность под вполне благовидным предлогом наблюдать за Пашковым.Венька на месте не сидел — курсировал между нашей комнатой и кабинетом Пашкова, который несколько раз призывал его к себе по телефону, — так что остаток «трудового» дня я провела за изучением предвыборных листовок Пашкова и созерцанием зимнего пейзажа за окном. Кроме того, между делом мы с Венькой успели-таки откорректировать «План взаимодействия с прессой», а также подправить на мой вкус контракт, который я обязана была подписать, раз уж согласилась войти в «команду». Венька немного посопротивлялся, прежде чем согласился внести изменения, на которых я настаивала, в конце концов заявив, что это не окончательный вариант. Я догадалась, в чем причина его покладистости: похоже, его мысли были где-то далеко. Так или иначе, а «покупали» они меня только потому, что с недавних пор я имела славу опальной журналистки, а посему с моей стороны было бы грешно не поторговаться как следует.Еще я напросилась встречать Елену Богаевскую. Венька возражать не стал:— Поедем, если хочешь. Кстати, — вспомнил он, — надо бы еще раз поставить в известность газетчиков о ее приезде.— Так уже вчера поставили!— Ничего, напомнить не помешает, все-таки ее сам Пашков встречает.Я опять села за телефон. Расклады оставались прежними: стопроцентно обещали быть только Вислоухов и Валентин из «Вечерки», остальные ограничились тем, что заказали репортаж о приезде оперной дивы мне. Я не возражала — лишние деньги до сих пор мне еще ни разу не помешали. Глава 8 До аэропорта мы добирались в Венькином лимузине, за нами следовал серебристый «Вольво» с Пашковым и его свитой, и, уже заключая колонну, солидно, с достоинством плыл обещанный Венькой специально для Елены Богаевской «шестисотый» «Мерседес». Венька сидел на переднем сиденье, я на заднем, а рядом со мной расположился дорогущий — рублей на пятьсот, не меньше — букет для прибывающей примы.Всю дорогу Венька покряхтывал, вспоминая, во что обошлось приглашение всемирной знаменитости, и прикидывал, сколько бы на эти деньги можно было зазвать непритязательных поп-звезд средней величины. При этом он рассуждал следующим образом:— Да что народ понимает… Меццо-сопрано какое-то! Очень нужно! Да лучше было бы роту девок в коротких юбках выставить, чтобы ноги позадирали! Главное, дешевле обошлось бы! Как-нибудь я в таких делах разбираюсь! У меня это третьи выборы!Под Венысино брюзжание мы и подкатили к невзрачной бетонной коробке губернского аэропорта, по моему мнению, совершенно недостойной примадонны Елены-Богаевской. Выбравшись из автомобиля, я с удовлетворением заметила заляпанный «уазик» «Вечерки»: значит, Валентин уже на месте. Еще на стоянке, между прочим, присутствовал микроавтобус одной из местных студий, и уже в здании аэропорта я увидела небезызвестного Вадика Вислоухова с телевизионной камерой, к которой прилагался оператор, сутулый рыжий парень с отсутствующим взглядом, почти как у пашковского отпрыска-аутиста.Мы с Венькой, захватив букет, прошли в зал прилета, Пашков же не торопился покидать «Вольво», поскольку до прибытия самолета оставалось еще десять минут. Пока Венька переговаривался с администратором, я подошла к Валентину, чтобы, воспользовавшись оказией, перекинуться с ним парой слов. Но поговорить нам так и не удалось, помешал подруливший Вислоухов с микрофоном.— Здрасьте, Капитолина Михайловна, — склонился он в якобы почтительном поклоне. — Слышал, на повышение пошли?Я ничего не ответила, только, сощурившись, глянула на него сверху вниз. Так делают близорукие люди, когда рассматривают что-нибудь особенно мелкое. Вислоухов нисколько не обиделся, поскольку был, что называется, из молодых да ранних, только с фамилией ему не очень повезло. Во-первых, не слишком благозвучная, во-вторых, явно не соответствовала действительности: уши Вадик всегда держал торчком, а нос — по ветру. Вот и сейчас он жадно раздувал ноздри, точно пытаясь предугадать приближение знаменитой примадонны по запаху ее заморских духов.Между тем по громкоговорителю объявили прибытие московского рейса. Минуту спустя в зале прилета появился Пашков в сопровождении многочисленной челяди, в которой заметно преобладали охранники во главе со своим белокурым начальником. Мы с Венькой немедленно воссоединились с «командой». Вислоухов не был бы собой, если бы тут же не пришкандыбал со своим микрофоном. Я почувствовала, как напряглись охранники, но Пашков встретил настырность Вислоухова благосклонно и внимательно выслушал его стрекотание.— Правда, что Елена Богаевская приезжает, чтобы поддержать вас на выборах? — выдал Вислоухов пулеметной очередью.Пашков покровительственно улыбнулся:— Просто я хотел сделать подарок городу, ведь Елена Богаевская наша землячка. Разве это справедливо, что она выступает по всему миру, а на своей родине — ни разу? Вот я и поспособствовал.Скромное «только и всего» он не произнес, но оно подразумевалось само собой. Такой скромный герой, он же кандидат в губернаторы.Вислоухов открыл было рот, но ничего не сказал, потому что его внимание переключилось на распахнувшуюся дверь зала, через которую в здание стали просачиваться пассажиры с московского самолета. Я тоже невольно замерла — что ни говори, а не каждый день встречаешь всемирную знаменитость.Она появилась одной из первых, и я ее сразу узнала, но вовсе не потому, что много раз видела по телевизору. Просто она выглядела так, как и должна была выглядеть оперная звезда европейской величины: высокая, стройная шатенка с гладко зачесанными назад блестящими волосами, без всякого сомнения, очень красивая, но эту красоту я ей тут же мысленно простила за потрясающий талант. Богаевская медленно, с достоинством вышагивала среди толпы, а за ней семенил человечек, чем-то удивительно смахивающий на Веньку, и тащил за собой по полу огромный чемодан на колесиках. Еще по левую руку от Богаевской шла поджарая, коротко стриженная брюнетка с артистически бледным лицом, такая женщина-вамп в блестящем коротком плаще, туго стянутом на талии. Было совершенно непонятно, имела ли брюнетка какое-нибудь отношение к примадонне, одно ясно — она точно не из местных.— Она, Богаевская! — первым сориентировался Венька, и мы дружной гурьбой устремились вперед. Вслед за нами наперерез приме выдвинулись Вислоухов с оператором, из-за чего в зале прилета образовалась некоторая неразбериха. Пассажиры и встречающие начали толкаться, пашковские охранники немедленно взяли в плотное кольцо своего шефа, и только одна Елена Богаевская сохраняла на лице невозмутимость. Она просто остановилась и не сдвинулась с места, пока разномастная толпа не обтекла ее со всех сторон и не рассеялась по зданию аэропорта. Брюнетка и коротышка с чемоданом на колесиках не отходили от примадонны; значит, они и вправду были, что называется, «при ней».— Надо было ее прямо на аэродроме встречать, — скрипнул зубами Венька.— Так кто не давал? — поддакнула я.— Начальник аэропорта не разрешил, — пробормотал Венька, — наверняка козни Крутоярова.Тем временем в зале прилета стало настолько просторно, что взаимное сближение сторон в лице Елены Богаевской с маленьким человечком, а также женщиной-вамп и Пашкова со свитой было продолжено. При этом кандидат в губернаторы отделился от сопровождающих и с букетом в руках твердой поступью направился к примадонне, которая наконец позволила себе оживить бесстрастное доселе лицо сдержанно-вежливой улыбкой. В отличие от брюнетки, у которой по-прежнему было угрюмое, чуть ли не брезгливое выражение. Интересно, кем она приходилась нашей знаменитости?Пока Пашков и Богаевская обменивались приветствиями, мы все притормозили несколько поодаль, за исключением Вислоухова, разумеется. Тот немедленно развил бурную деятельность и носился вокруг именитой пары концентрическими кругами, успевая при этом отдавать команды оператору. Один раз он чуть было не умудрился просунуться между ними со своим микрофоном, но эта его бесцеремонность была решительно пресечена брюнеткой. Не знаю, что именно она сказала Вислоухову, но его нахальная физиономия мгновенно приняла задумчивое выражение.Пашков вручил Елене Богаевской букет, она что-то тихо сказала, наверное, поблагодарила, а потом, честное слово, с ней стали происходить какие-то совершенно непонятные метаморфозы! Что в это время делалось с лицом Пашкова, я не знала, поскольку волею судеб имела возможность созерцать одну лишь его спину в хорошем черном пальто, но лицо Богаевской видела прекрасно, и оно, это лицо, менялось прямо на глазах. Спокойно-учтивое выражение примадонны перешло в задумчиво-сосредоточенное, потом во встревоженное и наконец — не может быть, чтобы это мне пригрезилось, — в испуганное! У меня даже появилось странное впечатление, что она вот-вот заплачет, по крайней мере, глаза ее заблестели, а губы задрожали, как у маленькой девочки.Может, ее замешательство было связано с нахлынувшими на нее ностальгическими чувствами, но примадонна растерялась до такой степени, что не поняла вопроса Вислоухова, который снова выскочил сбоку, как чертик из табакерки, и направил на нее микрофон. Она даже слегка отшатнулась в сторону.— Правда ли, что вы пятнадцать лет не были в родном городе? — проорал Вислоухов, фехтуя микрофоном, как шпагой.Богаевская вцепилась тонкой, ухоженной рукой в воротник своего норкового манто и ответила односложно и невнятно. По ее губам я прочитала, что она сказала «да».Вислоухова неразговорчивость оперной дивы нимало не обескуражила.— Вы прибыли поддержать на выборах кандидата в…Богаевская стала беспомощно озираться по сторонам, и на выручку ей явилась брюнетка, обнявшая ее за плечи и едва не испепелившая беднягу Вислоухова ненавидящим взглядом, в котором было столько энергетики, что я бы на месте шустрого Вадика устрашилась какой-нибудь мистической кары.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34