А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Он, Пантов, нисколько не сомневался в том, что даже сейчас, в ванне, если он предложит Эдите свою руку и сердце, она не откажется. Но он решил не поддаваться спешке. Всему свое время. Тем более, упрекая дочь спикера в том, что при занятии с ним любовью она вспоминает образ Агейко, и он обманывал сам себя и лукавил. Потому что обладал не ей, Эдитой, а черноглазой, совсем ещё юной, но полной энергии, Светкой Марутаевой.
Ранним утром темно-зеленая «Рено-Лагуна» несла их к среднеземноморскому побережью. Эдита, опустив спинку кресла, спала, а он, радуясь глади французского авторута, выжимал из машины все, на что она способна. В обед они уже были в Каннах, а ещё через полчаса въехали в Ниццу.
— Между прочим, — сказал Пантов, когда Эдита, проспав всю дорогу, подняла сиденье и вертела по сторонам головой, — этот город полностью построен на русские деньги.
— Ну уж! — не поверила женщина и с сарказмом заметила, — Не новых ли русских?
— Я не шучу. — Пантов хорошо помнил рассказ экскурсовода, когда несколько лет назад посетил Ниццу первый раз на экскурсионном автобусе, — Когда в середине прошлого века турки, англичане и французы общими усилиями разбомбили главный российский курорт Крым и перед нашими предками встал вопрос, куда им теперь ехать и где отдыхать, то они выбрали тихую прибрежную деревеньку под названием Ницца. Совершенно дикое место без каких бы то ни было следов цивилизации. Одни лишь развалины древнеримской крепости. Но солнце здесь, как и в Крыму светило триста десять дней в году, температура зимой и летом не поднималась и не опускалась ниже 15-25 градусов, природа была дивная, поэтому вскоре здесь было не протолкнуться от строящих свои дворцы русских графов и князей. Между прочим, тайный двоеженец император Александр Ш держал в Ницце вторую жену…
— Поэтому ты меня сюда и везешь? — улыбнулась Эдита. — Наверное, хочешь, чтобы я стала твоей второй женой?
— В свои тридцать семь я никогда не был женат. — Ответил он и подумал, что аналогия с российским императором может быть когда-нибудь и пригодится. Только он содержал бы в Ницце вовсе не Эдиту, а Светку Марутаеву. И раз в квартал мотался бы сюда, чтобы вволю оторваться и развлечься. А Эдита? Эдита и её отец нужны ему там, в России.
— Послушай, Пантов, а почему ты никогда не был женат?
— Не находилось достойной подруги, и потом я как огня боюсь женщин, — постарался отшутиться он и, чтобы перевести разговор в другую плоскость, вновь взял на себя обязанности гида, — Ницца очень быстро строилась на средства наших дедов и прадедов. Вон видишь купола? Это самая большая русская православная церковь во всей Западной Европе. А с правой стороны — знаменитый отель «Негреско», владелец которого в семнадцатом году покончил жизнь самоубийством.
— Несчастная любовь? — с интересом спросила Эдита.
— Нет. Стоит ли из-за этого убиваться, — с иронией ответил Пантов, давая понять собеседнице, что её разрыв с Агейко, всего лишь пустяк, — Он отправил себя на тот свет из-за того, что разорился. Но теперь в отеле останавливаются самые богатые люди в России.
— Откуда ты все это знаешь? — удивляясь эрудированности Пантова, спросила Эдита.
Он лишь улыбнулся и промолчал. Разве мог он признаться, пока ещё не жене и даже не невесте, в том, что в Ниццу его позвало далеко не туристическое желание, а сугубо личные интересы. В прошлый приезд во Францию, Пантов побывал в агентстве по недвижимости, интересовался стоимостью земельных участков и небольших коттеджей близ Ниццы. Еще несколько лет назад он понял, что хранить деньги в России, даже в банке его соратника Бурмистрова, было бы большой глупостью. Тогда он решил вложить их во французскую недвижимость и купить домик на Среднеземноморье. В агентстве ему предложили на выбор несколько поместий. Но понравилось ему лишь одно — в тихом Грасе. В нескольких десятках километров от Ниццы.
В прошлый приезд Пантов уже выплатил половину суммы за эту фазенду. Теперь оставалась внести оставшуюся часть. Поэтому он хотел освободиться от опеки Эдиты и с глазу на глаз встретиться с агентом по недвижимости.
— А мы в каком отеле остановимся? — спросила Эдита.
— Конечно, в «Негреско». — Ответил Пантов, подруливая к парадному входу гостиницы, и с гордостью добавил, — Только жить в номере «Наполеон» слишком накладно, а вот комнаты в стиле Людовика 13 для нас уже заказаны. Ключи возьмешь у портье…
— А разве мы не вместе? — удивилась Эдита, которую за время путешествия Пантов пока ещё ни разу не оставлял одну.
— Нет, дорогая, — с деланной нежностью ответил Пантов, — Ты иди в номер, а у меня в Ницце кое-какие очень важные дела. Я буду часа через три.
Вечером Пантов вернулся чересчур веселым и разговорчивым. Они снова пили коньяк «Хенесси» и бордо, изготовленное в 1928 году. Ее спутник и благодетель много шутил и сорил деньгами. Эдите было неизвестно, что коттедж обошелся Пантову в гораздо меньшую сумму, чем он рассчитал. Но ни в музеях Антри Матисса, ни Марка Шагала ей побывать не удалось. Они проснулись к полудню и сразу же выехали обратно в Париж…
В «Боинге», который нес их уже в Россию, Пантов взял Эдиту за руку и, как ей показалось, без всяких эмоций спросил:
— Эдита, ты согласна стать моей женой?
Она, хотя и предполагала, что это может вскоре случиться, но вопрос застал её врасплох. Почему он сделал ей предложение ни в Париже, ни в Ницце, а в самолете? И зачем все-таки они мотались в Ниццу? Она догадывалась, что предложивший в столь неподходящий момент руку и сердце ухажер, что-то от неё скрывает.
Эдита внимательно посмотрела ему в глаза, будто хотела в них разгадать тщательно скрываемую тайну.
— Миша, я пока не готова дать тебе ответ.
— Ну, что ж, буду ждать… — он с грустью улыбнулся и постарался пошутить, — Правда, во время избирательной компании мне будет так не хватать штампа в паспорте.
«Боинг» французской авиакомпании заходил на посадку.
5
Агейко знал, что рано или поздно встреча с госпожой Петяевой все равно состоится. Но он пока просто не мог понять, почему Виолетта Павловна, с такой радостью согласившаяся поначалу на разговор, ни с того ни с сего стала уклоняться и скрываться от Агейко. Правда, в Центр знакомств он приходил не один, а с той девушкой, которой удалось вырваться из лап турецких сутенеров, и которую он для конспирации снабдил журналистским удостоверением.
«Стоп, стоп — в уме анализировал обстановку Агейко, — А что если Петяева уклоняется от встреч только потому, что не хочет видеться с Валуевой?» Дважды они приходили в Центр знакомств в назначенное время, оба раза у Петяевой неожиданно появились какие-то срочные дела, и она исчезала. «А может быть Валуева и является именно той, которую Виолетта Павловна оформляла на работу в Турцию самолично?». Похоже это было именно так.
Неожиданное открытие требовало срочной проверки. Агейко схватил телефон и набрал номер неуловимой свахи.
— Наконец-то я вас поймал, Виолетта Павловна! Не возражаете, если я через четверть часа к вам заскочу?
— Как вы не вовремя! Я уже оделась и собралась выходить из кабинета. Дел по горло! — попробовала отвертеться Петяева.
— Да я вам хочу тет-а-тет задать один вопрос. А по телефону, знаете ли, спрашивать не очень-то прилично…
— Наедине?
Агейко почувствовал, что Петяева желает удостовериться: один он будет или в сопровождении прежней спутницы, с которой приезжал в прошлый разы.
— Наедине, Виолетта Павловна, только наедине!
Подъехав к дому Центра знакомств и выйдя из машины, он краем глаза уловил, как на втором этаже, где располагался кабинет директрисы, зашевелилась штора. Значит все-таки за ним наблюдали: один он будет или со спутницей?
В холле его встретил светловолосый парнишка крепкого телосложения и, вежливо улыбнувшись, предложил сопроводить до кабинета директора.
— А вы здесь в каком качестве? — поднимаясь на второй этаж за сопроводителем и прекрасно догадываясь, что тот выполняет роль телохранителя хозяйки заведения, поинтересовался Агейко.
— Я? — переспросил парень, и Агейко показалось, что он уже где-то слышал этот голос, — Я здесь в качестве администратора. Кому-то помогаю подняться, а кому-то спуститься…
Он, довольный своей шуткой, весело засмеялся, и Агейко потрафил ему.
— Ну и часто вам приходится помогать подниматься и спускаться? — чтобы ещё раз услышать голос молодого человека, спросил Агейко.
— Мне? — снова переспросил парень, как будто вопрос был адресован совершенно постороннему человеку, и снова засмеялся, — Не часто. Но приходится.
Агейко от неожиданности остановился. Да где же он мог слышать этот голос! Он не мог припомнить где и когда, но ему уже явно приходилось общаться с человеком, который имел привычку раз за разом переспрашивать, к нему ли обращается собеседник или к кому-то другому. С этой новой головной болью и зашел журналист в кабинет директрисы.
Петяева была сама радушие:
— Юрий Васильевич, сколько лет, сколько зим! Водочку, коньячок?
— Разве могу вас задерживать, Виолетта Павловна! Вы ведь куда-то спешите.
— К сожалению, моя деловая встреча сорвалась. Только-только позвонили и сообщили, что рандеву переносится на завтра. Поэтому я вся в вашем распоряжении. — Она развела руками, — Так водочку или коньяк?
— В таком случае, я бы выпил водки. Терпеть не могу коньяк — от него клопами воняет.
— Так уж никогда и не пили.
— Почему ж не пил? Пил. Когда водки не было.
Петяева, ухаживая за гостем, сама разлила по рюмкам.
— Ну, что вас ко мне привело?
Агейко выпил водку, поставил рюмку на стол и, на сколько мог сделал серьезное лицо.
— До меня дошел слух, Виолетта Павловна, что в думе в скором времени будет решаться вопрос о легализации проституции…
У Петяевой вмиг округлились глаза:
— Юрочка, а я-то здесь причем? Проституция и помощь людям найти друг друга — совершенно противоположные вещи! Правда, как сутенер, так и сваха по большому счету являются сводниками. Но сутенер подыскивает клиентов, чтобы они удовлетворили свои самые низкие потребности. А я, сваха, подбирая семейные пары — даю людям счастье на всю жизнь.
— Вот я и хотел, чтобы вы как специалист по вопросам организации семьи и брака, высказали свою точку зрения на легализацию проституции на страницах нашей газеты.
Она, снова наполнив рюмки, лишь отмахнулась:
— Перестаньте, Юра, кто меня будет слушать и кому нужно мое мнение! Незаметная женщина со своими мизерными проблемами.
— А я из вас обещаю сделать заметную фигуру! Дадим большую фотографию на полосе и напишем, дескать специалист по семье и браку Петяева Виолетта Павловна рассуждает о легализации…
Услышав о своей фотографии на полосе газеты, она не дала ему даже договорить:
— Нет, нет и нет. Я выскажусь, а потом меня кто-нибудь из сутенеров подловит в темной подворотне. Время смутное, бандитское. Тут избили, там убили. Говорю же вам — я человек незаметный. Каждого шороха боюсь. Давайте оставим этот разговор.
Агейко деланно вздохнул:
— А я, честно признаться, на вас рассчитывал. Придется самому строчить. Моя жизнь — никому не нужна.
— Ну что вы, Юра, вы у нас национальный герой области. Вон как смело депутатов чихвостите. Я всегда восхищаюсь вашей смелостью и талантом. Не женились еще?
Агейко показалось, что последний вопрос Петяева задала ему с тонкой подковыркой, и он решил принять условия игры.
— Кому я нужен! Была невеста и та сбежала в Париж с депутатом.
— Да что ты такое говоришь, Юра! Я наслышана, конечно, что ты долго ухаживал за дочерью спикера. Я её даже видела несколько раз и всегда думала, что вы были бы лучшей парой во всей округе. Она видная женщина и ты знаменит.
— Вот так, Виолетта Павловна, — показывая сожаление, закусил губу Агейко, — Теперь вся надежда на вас и ваш Центр. Может быть, вы мне подберете невесту?
— А что! Запросто. Хоть сейчас. Еще выпьем?
Агейко махнул рукой:
— Ах, Виолетта Павловна, гулять так гулять! Знакомьте, сватайте и наливайте. Впрочем, можно я сам за вами поухаживаю?
Петяева несколько раз хлопнула в ладоши:
— Евнух! Евнух! — Тут же в дверях появился светловолосый парень, — Ну-ка принеси альбомы с нашими красавицами. Сейчас мы журналиста женить будем.
Они выпили ещё по стопке. Но Агейко чувствовал, что директриса, прикладываясь к спиртному с ним наравне, ни на секунду не теряет над собой контроля. При кажущейся веселости, с которой Петяева отвечала на вопросы Агейко, она всегда выдерживала некоторую паузу, прежде чем дать окончательный ответ.
Администратор принес два альбома. Молча положил на стол перед Агейко и бесшумно вышел из кабинета.
— Выбирай, — скомандовала Петяева, — Ты у нас жених завидный, за тебя любая согласиться выйти замуж.
— Так уж и любая! — усомнился Агейко, перелистывая страницы альбома и вглядываясь в лица женщин. Фотографии Кляксы среди них не было…
Когда поздним вечером он вернулся домой, то к удивлению обнаружил на кухне гостью. Зоя Ивановна, которой он отдал дубликат ключа от своей квартиры, уже прибралась, перемыла скопившуюся в раковине посуду. От газовой плиты доносился аппетитный запах тушеной картошки. Только теперь он ощутил, что нестерпимо хочет есть. Они уговорили с Петяевой почти две бутылки водки, но сытной закуской хозяйка Центра знакомств его не побаловала.
Через несколько минут под одобряющим взглядом пожилой женщины он запихивал в рот полные ложки любимого блюда, задорно хрустел квашеной капустой. Когда с ужином было покончено, Зоя Ивановна, порывшись в сумочке достала фотографию и положила нас стол.
— А это и есть мой без вести пропавший сыночек.
Агейко придвинул снимок к себе поближе и чуть не вскрикнул от удивления: Евнух в пилотке десантника и тельняшке, выглядывающей из-под мундира, смотрел на него и словно переспрашивал: «Я?».
Не заметив в Агейко перемены настроения, Зоя Ивановна тихо заплакала:
— Вадим прислал этот снимок два года назад. И с тех пор ни слуху ни духу.
Агейко хотелось в ту же секунду подскочить к женщине, обнять её за плечи и успокоить: ваш сын жив! Он здесь, в городе. Но журналист неимоверным усилием сдержал себя. В то же мгновение он вспомнил голос, который разговаривал с ним по телефону и информировал о документах, которые находились на вокзале Купинска в ячейке камеры хранения: «Я? Это ваш доброжелатель и помощник». Да, теперь Агейко нисколько не сомневался — это был голос Евнуха, сына Зои Ивановны.
Юрий понимал, что поступает к женщине кощунственно. Но ему и не хотелось раньше времени делиться своим открытием. Он не знал, кем на самом деле теперь является Вадим Жильцов, кому служит и есть ли за ним какие-нибудь грехи. Он лишь догадывался, что Евнух неспроста скрывается от родителей и на это, видимо, есть свои причины. И пока Агейко не раскопает истинную причину секрета лейтенанта-десантника, рассказывать обо всем матери было бы преждевременно. Главное, что её сын жив и здоров.
Он отложил снимок и подошел к женщине. Обнял её за плечи и уверенным в надежде голосом сказал:
— Мы его обязательно найдем, милая Зоя Ивановна. Поверьте мне, я верю и печенкой чувствую, что ваш сын жив. Надо только немного подождать, и мы его найдем.
Женщина с материнской любовью посмотрела на него:
— Я вам верю, Юра…
6
Черная «Волга» председателя парламента подрулила к зданию областной думы. Водитель, не скрывая раздражения, матюгнулся: место, где обычно парковалась машина спикера, было занято серебристым «Лексусом», который вот уже несколько дней находился в распоряжении заместителя предпринимательской партии. Водитель в сердцах рванул рычаг коробки скоростей, резко дал задний ход и чуть было не налетел на «Гранд-Чероки». На кабине джипа враз заморгали маячки синего цвета и всю автостоянку пронзил оглушительный вой сирены. На «Чероки» давали понять, чтобы водитель спикеровской «Волги» был внимательным. Очередное красное словцо повисло в воздухе, и шофер Хоттабыча, оглядываясь по сторонам в надежде найти свободное местечко для парковки, стал продвигаться в дальний угол площадки. Но в это утро стоянка напоминала автомобильный западноевропейский авторынок, и сплошь и рядом была утыкана иномарками.
После того, как Егерь наложил ограничение на использование служебных машин, многие депутаты вынуждены были пересесть или на свои собственные или на автомобили, которые им любезно предоставили многочисленные спонсоры и друзья. Да, какие автомобили!
Сам Хоттабыч, как и в старые партийные времена предпочитал «Волгу» — благо ограничение губернатора на него не распространялось, — но знал, что самыми популярными марками у остальных думцев были «Ауди» и «Мерседесы». И сколько он не предпринимал попыток, чтобы усадить коллег на отечественные автомобили, его потуги оказались напрасными. Да что там говорить о рядовых депутатах, если ни один из четырех заместителей не последовали примеру спикера:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26