А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Заметив, как рулевой горизонтальщик Дэвис безуспешно пытается выправить лодку, я понял, что нас подхватил прилив и что, следовательно, об атаке нечего и думать.
У нас оставался один выходлечь на дно и разобраться в обстановке, хотя это означало, что враг тем временем спокойно пройдет мимо нас. По крайней мере, я хоть, взгляну на него...
– Поднять перископ! – распорядился я.
В первую секунду я даже ужаснулся, увидев клубящееся небо и бешеную толчею волн.
Неудивительно, что на мелководье «Форель», даже под водой, вела себя как дикая лошадь.
В сгущающихся сумерках я увидел изящный силуэт боевой рубки обтекаемой формы. АПЛI уверенно направлялась в гавань острова Двух кривых дюн.
– Опустить перископ, – приказал я. – Погружение! Восемьдесят футов.
Берег скелетов на этот раз победил – АПЛI ушла безнаказанной...
– Возьмите команду на себя! – приказал я Джону, мне нужно было время, чтобы продумать дальнейшие действия. – Боевую тревогу отменить.
Я прошел в свою крохотную каюту и устало присел. Мною снова начал овладевать страх. Да, я был напуган едким видом боевой рубки АПЛI! Не без труда мне удалось взять себя в руки.
...Наступила ночь, прежде чем я остановился на окончательном варианте нового плана атаки, из двух возможных: или идти в надводном положении, рискуя быть обнаруженным и тогда почти наверняка потопленным АПЛI (маневрировать мне было негде), или двигаться на перископной глубине, используя для ориентировки скалу Саймона и холм с тремя вершинами. Я еще раз взглянул на карту и невольно поежился: один неправильно понятый или недостаточно быстро выполненный приказ, и «Форель» окажется зажатой между отмелями и страшными рифами. Нет, я поведу лодку в надводном положении. Как только «Форель» войдет в гавань, АПЛI получит почти в упор торпедный залп. «Ну что ж, решено!» – мрачно подумал я и, отбросив циркуль, рассмеялся. Подняв глаза, я увидел, что Джон удивленно смотрит на меня. Я не заметил, как он вошел. Наверно, он воспринял мой смех как еще одно подтверждение того, что командир окончательно спятил.
– Что тебе? – резко спросил я.
– Послушай. Джеффри... – запинаясь, начал он. – Ты не спал двое суток. Отдохни хоть немного. Я дам курс на Саймонстаун, если ты скажешь мне, где мы сейчас находимся.
– Я разработал новый план атаки и не хочу, чтобы он тоже сорвался.
Джон не удержался от жеста отчаяния.
– А что же мы атаковали раньше?
– Самого опасного врага в самых опасных водах в мире.
Джон изумленно взглянул на меня, а я быстро прошел мимо него в центральный пост.
– Занять посты для всплытия! Двадцать футов. Поднять перископ! Обе машины вперед. Скорость – шесть узлов.
На глубине в шестьдесят футов «Форель» несколько раз сильно качнулась, но на двадцати она выровнялась.
Присмотревшись, я увидел белое острие скалы Саймона. А по пеленгу 150 градусов был виден трехглавый холм.
«Форель» направилась к острову Двух кривых дюн.
Я поднял перископ еще выше. Моему взору открылось устрашающее зрелище. Огромные волны, вздымаемые сильным юго-западным ветром, яростно бились на барах, словно оскаленные клыки, сторожившие вход в канал. Вокруг них пенилась вода.
– Операторы на шумопеленгаторе и гадролокаторе докладывают о шумах слева, справа и спереди, сэр, – сухо доложил Джон.
– Выключить эти проклятые приборы! – крикнул я.
– Слушаюсь, сэр!
– Курс 320 градусов. Три-два-ноль.
Джон чуть не вскрикнул от удивления.
– Три-два-ноль?! – тихо переспросил он и, не ожидая ответа, распорядился: – Рулевой, курс три-два-ноль!
«Форель» начала поворачивать, и я, затаив дыхание, стал ожидать толчка, который означал бы наш конец. Но толчка не последовало. У всех, находившихся на центральном посту, нервы были напряжены до предела.
Кипящая вода над нами бесновалась еще сильнее. Я нигде не увидел спокойных участков моря и понял, что надо снова менять направление лодки.
– Курс три-ноль.
– Слушаюсь, сэр, три-ноль, – подтвердил Джон, и в его голосе отразилось растущее беспокойство, охватившее каждого, кто находился на борту «Форели» и понимал, какие виражи и зигзаги делает она. – Сэр... – обратился он ко мне, делая шаг вперед.
«Черт возьми, – подумал я. – Сейчас самый подходящий момент рассеять его сомнения относительно моего рассудка».
Я отошел от перископа и жестом приказал Джону занять мое место. Джон прильнул к окулярам. Все, кто был рядом, не сводили с него глаз, и все заметили, как побелело его лицо. После того как он дважды обвел перископ по кругу, я тронул его за плечо, и он отошел от прибора с видом человека, потрясенного виденным.
– Благодарю вас, сэр, – сказал он.
Я снова изменил курс и едва успел произнести «Самый малый вперед!», как лодка вздрогнула, словно ее толкнул кто-то невидимый. «Форель» накренилась и замерла на месте. Тщательно обозревая в перископ море, я понял, что произошло. В канал из боковой протоки стекала огромная масса воды, накапливавшейся там лишь во время большого прилива. Наше положение было хотя и серьезным, но не безнадежным.
– Продуть главные цистерны! – подал я команду.
«Форель» вздрогнула, на какое-то мгновение неподвижно повисла в воде, потом словно прыгнула к поверхности. После всех пережитых нами неприятностей я уже почти спокойно выслушал доклад, что у нас повреждены горизонтальные рули.
Теперь волей-неволей приходилось идти в надводном положении, уповая на то, что нас не обнаружат до того, пока мы не нанесем удара. Взошла луна, и, если на АПЛI окажется внимательный вахтенный, нас ничто не спасет.
– Я сам буду управлять лодкой с мостика, – объявил я Джону, снимая с крючка свой старый бушлат, и уже начал было подниматься по трапу, когда вспомнил о категорическом приказе: «Вы уничтожите...»
– Поставьте взрыватели в подрывные заряды, – приказал я Джону. – Буду регулярно связываться с вами. Если в течение пяти минут вы от меня ничего не услышите, вы обязаны взорвать лодку. Никто не должен подниматься наверх. Вы меня поняли?
– Приказать людям занять посты для срочного оставления лодки, сэр?
– Нет, вы взорвете подрывные заряды. Вот и все.
– Есть, сэр! – Джон бросил на меня мрачный взгляд, и я понял, что он выполнит мой приказ...
Фонтаны брызг ударили мне в лицо, как только я поднялся на мостик, соленая вода защипала губы. Остров Двух кривых дюн, выглядевший таким угрюмым в перископ, сейчас, окруженный огромными бушующими волнами, казался просто страшным. «Форель» словно застряла в хаосе вспененной воды. Я не смог разглядеть всего корпуса лодки и остался доволен: вахтенные на АПЛI должны были обладать слишком уж острым зрением, чтобы обнаружить нас, ну а радиолокатор ведь был ее ахиллесовой пятой. Я почувствовал себя спокойнее. Ощущение полного одиночества среди бушующего моря и близости пустыни вытеснило страх перед АПЛI.
– Курс один-один-ноль! – приказал я по переговорной трубе.
«Форель» шла по почти неразличимому в кипящей воде каналу. Пена хлестала через медленно плывущую лодку. Земля слева была так близко, что даже в призрачном свете луны я мог различать кустарник на волнистых дюнах берега.
...Я не сводил глаз с юго-запада – там, во внутренней гавани, должна стоять сейчас АПЛI. Нам оставалось идти мили полторы, а потом...
– Боевая тревогам – скомандовал я. – Приготовить все торпедные аппараты. Установить торпеды на четыре и шесть футов. Орудийной прислуге быть в готовности. Открывать огонь по моему приказу.
– Есть, сэр! – донесся до меня голос Джона.
Я снова несколько изменил курс, посколоку канал делал последний перед гаванью поворот. Сердце колотилось отчаянно: у нас не оставалось иного выбора: или все, или ничего.
Но что это?! Я напряг зрение и не поверил собственным глазам: почти на одном уровне с высотой прилива между лодкой и берегом шла прямая отчетливая линия!
Ничего подобного на моей карте не было. Неужели немцы построили тут железобетонную дамбу, связавшую их убежище, их логово, с этими негостеприимным берегом?.. Я еще сильнее напряг зрение. Да, самая настоящая дамба. Мы были уже почти у цели.
– Курс три-два-ноль! – отдал я команду.
«Форель» прошла последний поворот со значительно более спокойной, какой-то маслянистой (это сразу бросилось мне в глаза) водой, и передо мной открылась внутренняя гавань. В дальнем конце ее стояла грозная АПЛI. Грозная и такая красивая... Я сразу определил, что она имела, конечно же, не меньше трех тысяч тонн водоизмещения.
Ее светлая окраска не только была превосходным камуфляжем, но и придавала особую прелесть четким линиям корпуса и похожей на крыло обтекаемой боевой рубке.
– Все аппараты готовы? – спросил я.
– Все аппараты готовы, сэр. Торпеды установлены для поражения на глубине четыре и шесть футов.
АПЛI была в моей власти. Мне не требовались бесчисленные данные, обычно необходимые при атаке, – оставалось только направить «Форель» на АПЛI и произвести торпедный залп. Теперь опасность состояла в том, что при поражении противника на такой малой дистанции могла пострадать и сама «Форель». Но риск есть риск.
– Внимание! Приготовиться! Цель прямо по носу!
«Форель» стала в позицию носом к противнику. К моему величайшему изумлению, я обнаружил, что группа матросов АПЛI выполняет при слабом свете фонаря какую-то работу на корпусе лодки, а двое стоят недалеко от нее, на песчаной отмели.
Именно в это мгновение «Форель» сильно качнулась. Я так и не понял, что произошло, то ли мы попали в одно из многочисленных в этом месте поперечных течений, то ли внезапно изменилась плотность воды, но факт остается фактом: «Форель» вдруг сильно накренилась. Пытаясь удержаться на ногах и невольно взмахнув руками, чтобы уцепится за что-нибудь, я нажал на спуск ракетницы и выпустил опознавательную ракету «Форели». Она ярко осветила гавань, на мгновение затмив даже свет луны. Немцы уставились сначала на ракету, потом – в растерянности и ужасе – на силуэт «Форели».
Продолжая ослепительно гореть, ракета начала снижаться, упала в воду, и вода в гавани мгновенно вспыхнула. Я стоял ошеломленный.
...Даже теперь я не могу сказать, сколько времени заняли последующие события. Первым моим побуждением было отдать приказ о торпедном залпе, но в эту минуту пламя подошло вплотную к АПЛI. Языки взвились над мостиком вражеской лодки, и я увидел, как побежали с нее люди. Но огонь быстро приближался и к «Форели».
– Обе машины полный назад! – крикнул я в переговорную трубку.
Грозное пламя мчалось через гавань. Нам нужно было во что бы то ни стало вернуться в канал, тогда между огнем и «Форелью» окажется песчаная отмель. Казалось, прошла вечность, прежде чем нам удалось это сделать. Отсюда я уже не видел АПЛI, но мне было ясно, что немцам пришел конец... Я уничтожил АПЛI!
Огонь добрался до входа в канал и начал затухать. По мелководью, дико размахивая руками, к нам бежали двое преследуемых пламенем немцев.
– Обе машины малый вперед! – приказал я.
Один из немцев с ужасом оглянулся на настигавшее его пламя и, заметив, что я наклонился к переговорной трубе, упал на колени, в отчаянии протянул ко мне руки и на ломаном английском языке пронзительно закричал:
– Ради бога, господин капитан!..
«Нет! – подумал я. – Только трое знали об АПЛI, и только я один буду знать о ее гибели!» Я повернул «эрликон» на консоли и выстрелил в немца...

ТРИБУНАЛ

– Ну уж это совсем против правил! – воскликнул адмирал, председатель трибунала.
Его личико херувима, которое мне приходилось видеть озорным, как у школьника, когда в Адмиралтействе он готовил коктейль, чтобы втайне выпить перед обедом, было сейчас суровым.
Четыре офицера и адмирал посередине образовывали просцениум на фоне великолепных Капских гор, возвышавшихся позади Саймонстауна. Сквозь высокие узкие окна я видел белый кипень лилий, похожий на прибрежный прибой, которому Дрейк воздал бессмертную дань, проплывая мимо четыре столетия тому назад. Элтон стоял на импровизированном свидетельском месте, сохраняя достоинство, но при этом глупо ухмыляясь, оттого, что находился в центре внимания. Я со своим защитником лейтенантом Гэндером сидел лицом к четырем офицерам и адмиралу, командующему флотом Южной Атлантики. Элтон с удовольствием рассказывал им о том, как яростно набросился я на него, когда «Форель» шла на потопление АПЛI.
Военный трибунал был, конечно, неизбежен. Это так же верно, как то, что буруны острова Двух кривых дюн поглотили сожженные останки АПЛI. Я вел поврежденную «Форель» мимо невидимых опасностей в открытое море. До сегодняшнего дня я не могу отчетливо восстановить в памяти ту ночь. Слишком велика была реакция на страшный конец АПЛI и на мой расстрел обезумевших от страха немцев.
Когда сулящие смерть буруны и песчаные отмели остались позади, я, едва волоча ноги, добрался до рубочного люка и дал Джону курс на Саймонстаун.
– Полный вперед! – равнодушно приказал я, повалился на свою койку и заснул как убитый.
Однако нельзя уйти от ответственности, служа в королевском флоте. Я согрешил – или они решили, что я согрешил, – и поэтому военный трибунал явился естественным следствием. В тот же день, когда «Форель» пришвартовалась к стенке в Саймонстауне, между Саймонстауном и Лондоном последовал обмен радиограммами, и я был отстранен от командования лодкой. Командующий заподозрил, будто что-то странное произошло с «Форелью» и ее командиром.
Элтон не делал ничего, чтобы рассеять это мнение, утвердившееся у членов трибунала.
– Когда именно у вас возникли сомнения в отношении гм... умственного состояния капитан-лейтенанта Пэйса? – послышался вкрадчивый голос офицера-обвинителя.
– В ту ночь, когда мы услышали, как кит... – Элтон в нерешительности умолк.
Адмирал вопросительно взглянул на него.
– Что же вы услышали?! – в нетерпении выпалил он.
– Я не могу этого сказать в присутствии дамы, сэр, – промямлил Элтон, зардевшись и кивнув в сторону стенографистки в форме женской вспомогательной службы военно-морского флота.
– Не понимаю, – фыркнул адмирал. – Говорите все, что вы хотите сказать, черт возьми, в присутствии кого угодно!
– Слушаюсь, сэр. В ту ночь в гидрофоны мы услышали, как кит... как у кита урчало в животе.
Легкая дрожь руки стенографистки явилась единственным доказательством того, что это выражение не прошло незамеченным.
– Слышали, как у кита... гм-гм?.. – едва не задохнулся адмирал. – Объяснитесь, Элтон, – потребовал председательствующий.
– Так вот, сэр, мы. Внесет и я, дежурили у гидрофонов, и вдруг этот звук... Разрази меня гром, говорю я Биссету, неужели киты лопают такую же пакость, что и мы на «Форели»?!
Перо дрогнуло в руке стенографистки, но она лишь опустила ниже голову, продолжая строчить.
Элтон замолчал.
Однако старый служака не собирался оставлять его в покое.
– Что же дальше? – вопросил он громовым голосом.
– Тут вошел шкипер, то есть капитан-лейтенант, и, кажется, счел, что это подлодка. Он приказал Биссету продолжать прослушивание. Я сам это слышал.
– Благодарю вас, – произнес обвинитель. – Перейдем к вопросу о том, когда «Форель» находилась в боевой готовности... Сколько времени это продолжалось, Элтон?
– Около восьми часов, сэр.
– Между моментом, как вы впервые услышали эти странные звуки, и объявлением готовности 1, были ли у вас основания предполагать, что капитан-лейтенант Пэйс не в себе?
– Да-да, сэр, – ухмыльнулся Элтон. – Мы все видели, что он не в своей тарелке... Громко отдавал приказы, орал в переговорную трубку, все время оставался наверху один...
Я понимал, что творится в душе Элтона – у меня имелись железные доводы против этого мерзавца, но у него был чертовски хороший послужной список, и я промолчал.
Капитан первого ранга, сидевший справа от адмирала, пришел ко мне на помощь:
– Скажите, Элтон, получали ли вы лично какие-либо приказания от капитан-лейтенанта Пэйса в это время?
– Нет, сэр, – отозвался Элтон.
– Следовательно, то, что вы нам рассказываете, всего-навсего корабельные сплетни?
– Нет, сэр, но...
– Это все, что я хотел знать-И капитан откинулся на спинку стула.
Мне очень была нужна дружеская поддержка.
– Итак, Элтон, расскажите нам о так называемой физической расправе, – попросил лейтенант.
Элтон бросил на меня ядовитый взгляд. Он два часа провалялся без сознания, после того как я его стукнул.
– Что же такое вы сказали, что спровоцировали капитан-лейтенанта Пэйса на столь экстраординарные для старшего офицера действия?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19